Юрий Иванович 
Уникумы Вселенной–2

Юрий Иванович
Уникумы Вселенной‑2

Пролог

Улица Сезаро Конти считалась самой тихой и патриархально сонной во всем Неаполе. Так полагали и те неаполитанцы, которые обитали на ней с самого рождения. Одну сторону улицы ограждал высокий, украшенный изысками кирпичных выступов забор городского кладбища, на второй в один ряд стояли аккуратные трех– и четырехэтажные здания. Шум с соседней параллельной улицы – одной из самых респектабельных офисонесущих – сюда практически не долетал. Вдобавок по краю каждого из двух тротуаров тянулся ряд вечнозеленых южных каштанов, которые своей густой тенью прикрывали прогуливающихся с детскими колясками степенных матрон.
Особых неудобств жителям Сезаро Конти не доставлял и единственный оптовый магазин канцелярских товаров, под броским названием «Престиж». Потому что вся выгрузка или загрузка транспорта производилась внутри огромного склада, а сами ворота открывались, словно ученическая тетрадка, без единого скрипа. Причем аккуратные и чистенькие фургоны приезжали редко – если сравнивать с другими подобными магазинами, раскиданными по всему огромному Неаполю. Это могло бы вызвать удивление, каковое сразу рассеивалось – стоило лишь глянуть на цены внутри оптового магазина. Они были непомерными. Невзирая на самое высокое качество продукции и чуть ли не эксклюзивные экземпляры некоторых товаров. Купить для своего офиса подобные предметы канцелярии мог только миллионер, плохо соображающий, что и как творится на рынке. Как ни странно, находились и такие. Поэтому товары с оригинальным логотипом магазина «Престиж» все‑таки раскупались особо кичливыми богатеями.
И только строго ограниченный, повязанный кровью круг людей знал, что прячется под вывеской безобидного магазина. На самом деле здесь находилась боевая штаб‑квартира одного из самых неуловимых в Италии криминальных картелей, которым вполне официально руководил печально известный Джулио Планетти. Распространение наркотиков, спекуляция оружием, проституция, работорговля и заказные убийства – вот далеко не полный перечень тех преступлений, которые уже долгие годы итальянская прокуратура пыталась инкриминировать обложившемуся лучшими адвокатами мафиози. Однако Джулио всегда выходил сухим из любой переделки и с легкостью сбрасывал с себя все обвинения. Никто и никогда его не замечал в непосредственной близости к низовым исполнителям. Даже в штаб‑квартире дон Планетти формально никогда не бывал. Хотя, по сути, постоянно находился почти рядом – на той самой параллельной улице с респектабельными офисами. Официально, словно издеваясь над здравым смыслом и системой правосудия, ярый мафиози председательствовал в крупной адвокатской конторе и покидал свои роскошные многокомнатные апартаменты только в случае перехода по внутренним коридорам в собственную квартиру, которая находилась в том же здании, на верхних этажах. Вне своего дома Джулио появлялся крайне редко, только в исключительных, безвыходных ситуациях, скромно довольствуясь тем, что душа пожелает: от тренировочного зала с любыми водными процедурами до выступления наилучших стриптиз‑шоу совместно с цыганскими ансамблями песни и пляски любого розлива.
Опять‑таки, только несколько человек знали про потайной ход, который начинался на малоприметной лестничной клетке презентабельного здания, нырял во внутренние части межуличных застроек и выходил, после нескольких разветвленных тамбуров, в каптерку того самого огромного склада оптового магазина «Престиж». Вот именно туда известный мафиози и хаживал – как на основную работу. Порой ночью, порой днем, а иногда так и вовсе не вылезал оттуда сутками, непосредственно держа длань на пульсе проводимых операций. Чаще всего он даже не выходил из крохотного помещения. Непосредственно за компьютером выслушивал доклады Берка, руководителя штаб‑квартиры, давал очередные указания и вновь отбывал на «свою половину».
В этот душный летний вечер он с особым удовольствием плюхнулся в суперсовременное пластиковое кресло, которое специально для него здесь держали, и расслабленно подвигал мощными плечами:
– Это не коридор, а душегубка какая‑то! Пока дошел – словно в сауне побывал.
Поджидавший его Берк сочувственно покивал:
– Да, шеф, сегодня как никогда жарко. Парит. Наверняка ночью гроза нагрянет.
– Хм! Да плевать мне на ту грозу. Я ему намекаю на жарищу в том длиннющем коридоре, а он сидит здесь в прохладе и думает о дожде.
За что мафиози привечал и любил своего заместителя, так это за понимание всего буквально с полуслова:
– Извините, дон Планетти, но если мы установим подачу холодного воздуха во вспомогательную галерею, где редко кто ходит, это будет выглядеть слишком подозрительно. Конечно, если вы хотите…
– Ладно, забудь. Перетерплю как‑нибудь.
Джулио шумно выдохнул, подхватил приготовленную для него заранее бутылочку с охлажденным соком. Но прежде чем пригубить напиток, перевел разговор в деловое русло:
– Ну и что там прочирикал наш воробышек?
Тон заместителя, до этого момента вежливо‑предупредительный, стал сухим и официальным:
– Если говорить одним словом – все. Сотрудничать пленник начал практически сразу, как только увидел наши подвалы. Как мы и предполагали, этот швед Раусен оказался в курсе всех деталей дела и принимал в происходящем самое непосредственное участие. Мало того, на данный момент он считается как бы в отгуле и его ни сегодня, ни завтра никто не хватится. Еще вчера он занимался постоянной поддержкой связи, но сразу после первых положительных результатов ему оплатили услуги и дали вольную.
– Вот! – Мафиози наставительно поднял указательный палец и с присущим ему цинизмом констатировал: – Я всегда говорил, что лучшая оплата для таких работников – тазик с бетоном на ноги. И пусть прыгает молча по дну моря, как рыба.
Хотя у Берка мелькнуло желание напомнить, что прыгают только лягушки, но в ответ на смех шефа он позволил себе лишь скромную улыбку – и деловито продолжил:
– Суть дела заключается в том, что Раусену вместе с его коллегой люди Пабло Телинни поручили расшифровать надписи на языке, не известном нашей науке. Сам текст нанесен на серебряные пластины доисторического производства и находится в отличном состоянии. Непосредственно сами пластины являются невероятной по ценности археологической находкой, почему и были выкуплены эмиссаром клана Телинни у каких‑то русских или украинских посредников еще в прошлом году. По словам посредников, эти пять пластин удалось перехватить при раскопке какого‑то древнего захоронения. Один из экспертов наших конкурентов сразу признал необычайную ценность покупки и посоветовал отдать раритеты национальной академии археологии. Ну а Пабло решил присвоить всю славу первооткрывателя нового языка себе. Вот потому и нанял для расшифровки двух самых известных в мире специалистов. Текст оказался не настолько большим, как хотелось бы, но шведам удалось его расшифровать и привести в надлежащий вид за это время. А когда Телинни получил перевод, он тут же решил организовать собственную, ни от кого не зависящую экспедицию.
Джулио Планетти отбросил пустую бутылочку в корзину с мусором и с ехидцей прокомментировал:
– К старости Пабло совсем отупел от жадности. Чем только привлек к себе лишнее внимание.
– Да, шеф! Именно перемещения его людей в Ливии и насторожили нашу сеть. В результате мы предприняли эту разведывательную операцию.
– Что же они там нашли?
– Судя по тексту, – Берк протянул своему патрону три отпечатанных листа бумаги, – который Раусен помнит наизусть, глубоко под пустыней находится с древних времен некий таинственный агрегат или устройство, которое засасывает воздух в течение одного часа, а потом выпускает его наружу в течение десяти минут. Неизвестный создатель серебряных пластин подробно описывает историю попыток покорения Глотки Дьявола, как он именует этот туннель. По его словам, туннель ведет вглубь километров на десять и имеет протяженность около пятнадцати. Хотя измерения, конечно, не точны, значения приближенные – из‑за невозможности сопоставить меры длины. Довольно точно указывается и место нахождения выхода на поверхность. Причем не только в непонятных для современного человека координатах, но и по природным ориентирам. Напоследок упоминается, что именно в конце этого туннеля кроется самая великая тайна для всего человечества. Но есть и предостережение: изнутри выходит ядовитый воздух, а при попытке закупорить туннель этот ядовитый газ под огромным давлением выдувается на поверхность плоскогорья.
Возникла пауза, во время которой Джулио бегло вчитывался в текст и многозначительно при этом двигал бровями. Затем он с явным недоверием хмыкнул и спросил:
– Ну и что? Отыскали они хоть что‑то ценное?
– Про ценности ничего не известно, но вчера их экспедиция по радио сообщила условными фразами, что вход в туннель найден в указанном месте плато. Скальные нагромождения пройдены и вырубленные в породе ступени разысканы. При первом спуске их спелеологи достигли некоего перекрестка, от которого один пролет уходил вниз, а второй под таким же уклоном вел вверх, в район пустыни. Скорее всего, там когда‑то был большой город, разрушенный временем и засыпанный песком. Выход на поверхность завален наглухо. Вниз исследователи пока еще не спускались, потому что к лагерю неожиданно приблизилась песчаная буря. По полученным недавно данным, ураган в той части Ливии до сих пор продолжается.
– Очень, очень интересно! – бормотал дон Планетти, перебирая листки бумаги. Затем с недоумением пробежал глазами последний. – О! А здесь что такое?
– Дело в том, что текст на четырех пластинах был связный – он описывал ту самую Глотку Дьявола со всеми ориентирами и установками по обследованию. А вот на пятой пластине, скорее всего, упоминаются какие‑то древние медицинские процедуры по оживлению. Похоже – утопленников. Вернее, методика доставания их из воды и способы оказания первой помощи утонувшим.
– Ладно, это неинтересно! – Ненужный лист тут же вернулся в подставленную ладонь Берка. – А вот этот подземный ход с невероятной тайной в его завершении – самое то! Как ты думаешь?
Джулио поднял глаза на своего заместителя, а тот уже протягивал следующий лист бумаги:
– Совершенно верно, дон Планетти. Как вы видите, наш конкурент не захотел привлекать к этому делу слишком большое количество людей. И этим следует воспользоваться немедленно. В самой экспедиции у него восемь боевиков, два пилота, три специалиста по археологии и два спелеолога. Думаю, наши подразделения из тридцати коммандос, которые размещены в Триполи, справятся с поставленной задачей без лишнего шума и пыли. Вдобавок уже сегодня к ним на подмогу вылетят несколько наших специалистов, а также звено ударного нападения, которое я позволил себе собрать на аэродроме. Срок – через час. Если вы одобрите ход всей операции, они уже завтра будут на месте и решат все поставленные перед ними задачи в рабочем порядке.
Долгое рассматривание планов и списков нарушилось очередным вопросом:
– Если вдруг возникнет скандал, как это коснется нас?
– Никоим образом, шеф! – твердо заверил Берк. – Даже если сгорят все наши люди до единого, доказать наше сотрудничество с ними будет невозможно. На тот случай, если начнут мешать люди Пабло Телинни, мы уже завтра запустим в дело подготовленный на него компромат. Если он и выкрутится, то с трудом, а уж в первую неделю просто вынужден будет уйти в глубокое подполье.
Похоже, именно этот аспект дела волновал циничного мафиози больше всего. Ведь на «расходный материал» в виде любящих пострелять и рискнуть своими жизнями ублюдков он уж много лет не обращал ни малейшего внимания. Задав еще с дюжину уточняющих вопросов и дав своему заместителю столько же корректирующих советов‑приказаний, Джулио Планетти подвел итог всему разговору:
– Твои действия, как и план всей операции, одобряю. И не скупись на авансы ребятам, можешь увеличить первую выдачу на пятьдесят процентов. Удовольствие насолить этому Телинни того стоит. Ха! Ну а если мы в итоге еще и в прибыли останемся, устроим настоящий праздник с недельным отпуском.
И уже возле самой двери в потайной коридор шеф что‑то вспомнил и обернулся к своему заместителю:
– Кстати, прежде чем завалить конкурентов проблемами, продумай возможность похищения у них самих серебряных пластин. Мне кажется, эти раритеты через несколько лет поднимутся в цене до целого состояния. И будут составлять действительно практическую ценность. Не то что мазня всяких там пикассов, которую пройдохи‑спекулянты пытаются нам всучить под видом мировых шедевров.
На эти слова Берк с досадой щелкнул языком и осмелился возразить:
– Все‑таки зря вы отказались от покупки того полотна. По оценкам экспертов, оно того стоило.
– Да ладно тебе! Я еще не выжил из ума, чтобы полным маразмом любоваться. Тем более, когда дел по горло. И тебе советую больше не расслабляться и не поддаваться на происки хитро сделанных искусствоведов. Вплотную займись только этим древним туннелем. В общем, держи меня в курсе.
– Обязательно, дон Планетти!
Как только шеф вышел, на лице Берка выступила злобная сосредоточенность. Своих подчиненных он не щадил и не баловал вежливостью обращений. Поднеся микрофон ко рту, он бросил отрывисто:
– Гараж. Через пять минут выезд. Организовать смену транспорта на пути в аэропорт! – Затем передвинул тумблер переключения связи на другой канал: – Касса. Вынести мне к машине пятьсот тысяч евро. Через минуту.

Глава 1
НАШЕ ВРЕМЯ, БРОДИ

Пока меняли баллоны на аквалангах, Карл Пузин не выдержал и начал очередное обсуждение. При этом он старался говорить так, чтобы его измышления не доносились до ушей младшего звена археологов.
– Слушай, у меня тут из головы не выходит одна несуразность.
– Вот как! Только одна? – удивился Броди. – Меня они десятками одолевают.
– Но мое несоответствие самое большое. Сам посуди, человеческие тела пролежали в пресной воде шесть тысяч лет – и остались полностью дееспособными.
– Согласен, настоящее чудо.
– Не чудо, а парадокс! Ты же сам врач и знаешь, что существует такое понятие, как осмотическое давление, которое внутри нас выше, чем в пресной воде. Поэтому природа не успокоится, пока это самое осмотическое давление между соленой кровью и пресной водой не сравняется, то есть вся соль не будет вымыта из тела. Это касается также и кальция в костях.
Александр Константинович согласно кивнул:
– Мне это тоже приходило в голову. Причем еще при чтении трактата.
– Вот и я говорю, – не успокаивался Пузин. – Фатальное вымывание солей из организма просто неизбежно. Вдобавок фекальные массы внутри кишечника настолько окаменеют за эти шестьдесят веков, что любой оживший обязан будет сразу загнуться от боли. А эта Пеотия телепортировала, куда и как только хотела.
– Не только это! Посмотри на несоответствия в росте волос и ногтей. Если первые выросли у нее до пят (тоже странно: почему не во много раз длиннее?), то вторые остались в идеальном для женщины состоянии. Ну не может так быть, чтобы одни ткани прекратили свой рост, а другие, аналогичные, продолжали расти. Не укладываются в рамки современной науки наши наблюдения. Но еще больше удивляют новообретенные умения простого человеческого организма. – Броди махнул рукой в сторону образовавшейся в стене дыры. – Подобного вида энергии до сих пор даже фантасты не придумали. Нечто наподобие узконаправленной аннуляции твердой материи.
Оба товарища в какой‑то умственной прострации на короткое время уставились на дело рук новой богини. Из задумчивости их вывела раскрасневшаяся от жары Лариса:
– Все, баллоны готовы, можете надевать. Но что это вы так замерли?
Броди сжато пересказал жене суть их с Карлом разговора, и главный спонсор экспедиции добавила свои наблюдения с сугубо женской дотошностью:
– Да что там проблемы с желудком! Вы заметили, как быстро Пеотия улучшила свое тело не только загаром, но и величественной осанкой и нежностью кожи?
– Осанку и загар заметили… – Лоб Пузина покрылся морщинами. – А вот что с кожей?
– Она у нее стала такой бархатно‑чувствительной, словно после наилучшего массажа и самых лучших мыльных принадлежностей. За второй короткий промежуток ее отсутствия она никак не могла принять ванну и побывать в руках у массажиста.
– Точно, такое впечатление, будто она постояла и привела себя в порядок перед зеркалом. – После высказанного утверждения Александр Константинович более внимательно осмотрел Ларису и бережно погладил плечико, на котором отпечатались полосы жестких ремней аквалангов: – Не больно?
– Нисколечко! – ответила она и указала глазами на овал воды: – Так вы ныряете или нет?
– Конечно, дорогая! Карл, подсоби! Они помогли друг другу приладить на спине акваланги, когда те же самые процедуры совершили и практиканты, облачая Счастливчика Николая, который должен был тянуть под водой прожектор. Затем и Лариса с Иреной проверили легочные автоматы на своих аквалангах и встали по бокам уводящей вниз лестницы. Огромный Кормилец успевал повсюду, успел и растянуть по всей галерее немного громоздкий кабель для подачи электричества. И только Броди опустился на пару ступенек и намочил ноги по колени, как в конце освещенного пространства показался Мануэль. Не дожидаясь, когда он приблизится, Карл Пузин крикнул своему подчиненному:
– Что случилось? Ты ведь должен был оставаться возле озера.
Все замерли на местах, ожидая ответа и готовясь к худшему.
– Возле озера сейчас вместе с рабочими остались водитель «КамАЗа» и два ваших практиканта. А Пако подался наверх вместе с одним из охранников, которого вы отправляли в соседний лагерь. Ну, там, где масса покойников.
В невероятном напряжении последних часов у всех както потускнели события раннего утра, когда Броди вместе с женой и Люсией нанесли визит подозрительным соседям. И застали присыпанный песком лагерь и пятнадцать человек, умерших в своих палатках – предположительно от удушья или приема яда. Заподозрив преступление, Александр Константинович отправил туда двоих охранников с табельным оружием, которых прислал из Европы отец Ларисы.
И вот теперь оказывается, что бойцы самовольно покинули пост. Хотя сразу же пришла на ум другая мысль, и Броди ее озвучил:
– Ага, значит, полиция уже прибыла и занялась расследованием?
Тяжело отдуваясь, Мануэль сгрузил со спины большой термос и водрузил его себе под ноги:
– Вот, лед вниз передали, не желаете освежиться? Попить холодненького на этой жарище мечтали все без исключения. И пока они блаженствовали, прибывший археолог пересказал последние события «из верхов»:
– Да нет, полиции вообще пока не видать: погода так и продолжает шалить. У нас вроде бы успокоилось, но вот в Триполи и в других местах штормовые предупреждения. Ну и полиция плюнула на вертолеты, отправила внушительное подразделение на колесном транспорте. Только вот когда они к нам доберутся – неизвестно. Но самое смешное, что когда два охранника прибыли в соседний лагерь, то увидели там интенсивно ведущиеся раскопки. Работающие там геологи, как они представились, спешно откапывались и даже подняли к тому времени в воздух вертолет, проводя проверку. На недоуменный вопрос охранников: «Где же трупы?» – ответили со здоровым оптимизмом: «Вы чего, ребята? Мы здесь уже две недели корячимся и ни одного не видели. Или вы нас покойниками считаете?» Охранники, конечно, настаивали и даже потребовали показать палатки изнутри, ведь вы им дали довольно четкие указания. Как ни странно, им пошли навстречу и показали уютные, чисто прибранные жилища. Естественно, никаких трупов там не было. Ну и что оставалось делать охранникам? Вот они и вернулись с докладом в наш лагерь. И один решил спуститься все‑таки вниз с побывавшими здесь рабочими. Хорошо, что я его встретил раньше и отправил обратно наверх, вслед за Пако, держать круговую оборону вместе с товарищами. Мне кажется, никого нельзя пускать в храм.
– Правильное решение, – одобрил Броди. – Тем более, что ты и здесь нам пригодишься. Но что же это за инсинуации с трупами? Мы ведь с водителем четко их видели и даже трогали.
– Может, тебя просто разыграли? – высказала предположение Лариса.
– Дорогая, не забывай, что я врач. Такие трюки со мной не пройдут. И потом, я же наделал массу фотографий! Люсия, где ты их оставила?
– Сбросила на диск штабного компьютера, – отозвалась тут же фоторепортер. И, словно предвидя следующий вопрос, достала из кармана герметично закрытую коробочку и многозначительно подмигнула: – Ну и конечно, скопировала на флэшку. Сама я их не рассматривала, страшно было, но снимки однозначно хорошего качества.
Александр Константинович очумело потряс головой:
– Куда в таком случае делись покойники?
– Плохо соображаешь, дружище! – Карл с нервным смешком ударил его легонько по плечу: – А что, если в этой местности могут оживать не только утопленники?
За что получил в ответ долгий, полный недоумения взгляд:
– Вопрос, конечно, интересный. В свете последних событий такая гипотеза снимает все загадки с повестки дня. Но… – Руководитель экспедиции присмотрелся более внимательно ко всем коллегам. – Вы тоже так думаете или?..
Люсия первая пожала плечами и напомнила:
– Только мы четверо знаем обо всех деталях сегодняшних событий.
– Ах да, конечно. Тогда вот что. Забудем на время о проблемах в лагере таинственных геологов. Они нам не мешают – и это на данный момент главное. Теперь перед нами одна задача: отыскать новые тела доисторических людей. Поэтому продолжаем подводные поиски на нижних галереях, а ты, Лариса, вместе с Люсией тем временем введите в курс дела всех остальных. Думаю, нам понадобится самая полная сосредоточенность и взаимодействие. Погружаемся!
– А я? – воскликнул Николай. – Кто мне под водой расскажет?
– Ха! – Карл Пузин стал спускаться за нырнувшим Броди. – А ты и так, Счастливчик, сам обо всем давно догадался. Но если есть какие‑то сомнения, запомни самое главное: ни к какому найденному телу лично не прикасаться! Только подаешь нам мигающие сигналы прожектором. Понял?
– Проще не бывает! – откликнулся удачливый практикант, подхватил прожектор за ручки и поспешил за авторитетами археологии в прозрачную воду.
Когда все три аквалангиста скрылись из виду в боковом проходе, Люсия уставилась на часы, Ирена принялась травить страховочный трос, а Кормилец вместе с Мануэлем стали сноровисто подтягивать кабель. Ну а Лариса начала пересказывать предысторию происходящих у них под ногами событий. Причем сразу ошарашила коллег утверждением о наличии в воде как минимум нескольких тел и только потом перешла к сюжетной части, не слишком акцентируя внимание на найденном и расшифрованном мужем трактате, вырезанном на серебряных пластинах. Сначала молодые археологи слушали ее с открытыми ртами, но постепенно стали засыпать недоуменными вопросами.
А аквалангисты внимательно исследовали затопленные водой анфилады. Первым делом добрались до того зала, в котором отыскали не так давно Пеотию. Тщательно осмотрели донные отложения. Впрочем, еще раньше изучили нависающий над головами свод. Ведь именно оттуда, захваченная легким течением, опустилась обнаженная богиня. Пока занимались этой рутиной, Броди пытался классифицировать поведение первой спасенной доисторической женщины:
«Почему она так поступила? Почему не осталась с нами еще хоть какое‑то время и не захотела больше помогать? Ведь она не только многое знает, но и умеет совершать множество немыслимых вещей. Подумать только: она смогла легко телепортировать! Причем наверняка в какое‑то хорошо известное ей место во Вселенной. Вдобавок она проговорилась, что может одновременно находиться в двух и более местах, становясь тем самым воистину бессмертной. По сравнению с этим умением телепортировать сразу в несколько мест даже дыра, прожженная в скальной породе, не более чем шалость ребенка со спичками. С ее могуществом она может появляться где угодно, когда угодно и уничтожать кого угодно. Страшно представить, осмыслить и вообразить, но мы действительно совсем недавно наблюдали за рождением новой богини. Непобедимой, прекрасной и величественной. И родилась она, можно сказать, на наших руках».
«А что из этого следует? – В этот момент они перебрались в следующий зал, который в древности выдолбили здесь добытчики серебра. Но мысли Броди двигались в прежнем направлении: – Значит, мы предстали перед самыми ответственными решениями в истории человечества. Если мы оживим новых богов, не все они могут оказаться точно такими же, как Пеотия. Пристальное внимание таких могущественных существ может оказаться намного гибельнее благостного равнодушия. Так что перед оживлением никто не сможет предсказать свое ближайшее будущее. Вдруг их блуждающий разум вернется в собственное тело в совершенно невменяемом состоянии и элементарно начнет крушить вокруг себя все подряд? Что тогда будет? В таком случае, может быть, нельзя никого оживлять? О‑о‑о! И ответа не видно, и подсказать некому!
Хотя нет! Пеотия ведь подсказала. Она сказала вполне конкретно: к Земле приближается страшная опасность, а судя по сказанному в трактате, неведомая смерть наведывается на нашу планету с ужасающей регулярностью. Значит…»
В самом начале следующего помещения аквалангистов поджидала очередная находка. Фактически в самом створе Карл Пузин увидел торчащее из ила острие, приблизился и аккуратно провел возле него рукой. Взвесь всколыхнулась, открывая взору помутневшее, с налетами окаменелостей украшение. Скорее всего, новую диадему, хотя и чуть меньшую, чем та, что нашли раньше. Невозможно было наблюдать без улыбки за мимикой и ужимками экспансивного Пузина, когда он поднял находку, чуть вернулся назад и высветил ее в мощном луче приблизившегося прожектора. После этого он сложил вначале пальцы правой руки в узнаваемом жесте «о'кей!», потом ткнул указательным пальцем в свою левую ладонь, где на среднем пальце красовалось то самое пресловутое кольцо с ониксом. Именно то, которое участвовало в пари с Мануэлем. И тут же правая рука скрутилась в фигуру из трех пальцев, изображая обычную русскую дулю.
Стало без всяких слов понятно, что бедному Мануэлю кольца с ониксом не видать как собственного священного талисмана. Спор он проиграл однозначно, вторая подобная диадема была найдена.
Возбуждение археологов немного улеглось, когда Пузин закрепил находку у себя на поясе и опять‑таки вполне понятными жестами показал, что воздух в баллонах не вечен и следует продолжить поиски. Выдвинулись в третье помещение, и мысли Броди, после созерцания диадемы, приняли более оптимистический характер:
«Значит, мы вынуждены призывать новых богов к жизни и просить, даже требовать от них помощи. Они просто обязаны нам помочь! Пусть объяснят, что и как делать, ликвидируют опасность, грозящую из космоса, а уж потом спокойно отправляются куда только пожелают. Для таких существ короткая остановка на матери‑планете не играет роли. А на тот случай, если они вернутся в тело буйнопомешанными, можно придумать хотя бы минимальную страховку. Ведь у меня с собой в рюкзаке имеется…»
Додумать свою идею до конца Александр Константинович не успел. Потому что прямо перед собой в луче света собственного фонаря увидел обнаженную ступню. Большую. Притом явно мужскую.
Рука сама подняла фонарь выше, а легкие автоматически закачали в себя порцию воздуха вместе с восхищенным вздохом. Практически под самым сводом легко и величественно, словно в замедленной съемке, поворачивался внушительного вида и комплекции мужчина. Его волосы выросли только до пояса, но тоже выглядели совершенно здоровыми – даже поблескивали. Как ни странно, лицо его не производило впечатления лица интеллектуала. Скорей утопленник выглядел как типичный «качок», раздувший свои мускулы усиленными тренировками и анаболиками.
Оба археолога, стараясь не делать резких движений ластами, медленно опускались спинами на дно, высвечивая найденное тело сразу четырьмя фонарями. Почти моментально к освещению объекта присоединился и мощный луч прожектора. Поэтому и некое странное поле вокруг доисторического человека заметили все трое почти одновременно. И жестами дали понять, что видят это. Полем это, скорее всего, не являлось, а представляло собой тончайшую радужную оболочку в виде большого мыльного пузыря. Эта оболочка и искрилась радужными переливами под лучами сразу пяти источников света; оставалось только удивляться, как такая тонкая структура до сих пор не разрушилась от подвижек воды, создаваемых аквалангистами.
Обсудив жестами тот факт, что придется брать мужчину и с ним возвращаться назад, Броди полностью с этим согласился, но все‑таки с некоторым сожалением указал на расположенный рядом створ в соседнее помещение. Карл Пузин понятливо поднял ладонь, ткнул себе в маску в районе глаза и показал правый мизинец. Что означало: только гляну, что там, одним глазом. Само собой, возражать коллеге Александр Константинович не стал. Наоборот, свет сразу обоих своих фонарей направил в темнеющий створ. Правда, глазами он все‑таки продолжал безотрывно наблюдать за утопленником, словно боясь, что тот в любой момент может исчезнуть из этого мира, как недавно телепортировавшая Пеотия.
Знаменитый испанский археолог тем временем аккуратно пронырнул в темнеющий створ, и там некоторое время мелькали сполохи его фонариков. А ноги в ластах виднелись в свете фонарей Броди. Потом Карл Пузин с той же плавностью вернулся назад и, никак не реагируя на вопросительные жесты товарища, просто беззаботно пожал плечами. После этого ничего не оставалось, как приступить к операции «Спасение божественной сущности номер два».
Николай подал знак наверх, что они начинают выход, и стал пятиться задом, легонько подтягиваемый страховочным линем и электрическим кабелем. При таком отличном освещении было предельно отчетливо видно, как тончайшая, переливчатая оболочка моментально лопнула от первых прикосновений, словно мыльный пузырь, и бесследно растворилась в окружающей жидкости.
Друзья, конечно, могли поделиться при этом массой возникших мнений, но вполне разумно отложили их на «после всплытия». Отбуксировали тело в последнее помещение перед лестницей – и дали команду Николаю выбираться из воды. Тогда как прожектор просто оставили у основания лестницы. Ведь для последующих действий подсветка все равно понадобится. Затем зафиксировали найденного мужчину под самым сводом – и поспешили выбраться наверх сами.
Еще не успели вытащить загубники, как на них обрушилась лавина вопросов:
– Как? Что?
– Кого вы нашли?
– Или что?
– Николай ведь молчит как рыба!
– Но и глаза у него, словно у рыбы, выпученные. Значит?..
Напоследок всех перекрыл строгий голос Ларисы:
– Немедленно отчитайтесь о проделанной работе! Но Александр Константинович стоял с ошарашенным видом и с бешеной скоростью пытался переварить полученную во время подъема по ступенькам информацию. Карл успел шепнуть ему на ухо только два предложения: «Там еще семь человек! Из них – три женщины!» И теперь руководитель экспедиции просто не мог сообразить, что и как отвечать на поставленные вопросы.
Причем надо было изначально решить, что делать с доставленным к лестнице мужским телом.
«Есть ли смысл перебирать кандидатов, когда их вдруг стало так неожиданно много? И ведь это еще не факт, что в других помещениях не находятся новые десятки или – страшно подумать – сотни утопленных в предысторию людей. Ох! И ведь наверняка эта богиня Пеотия их всех прекрасно знала! Могла хоть подсказать, от кого мы можем реально ожидать практической помощи. Хотя… За такое огромное время человеческие характеры могут измениться до неузнаваемости. Она, например, так сразу о себе любимой и заявила».
Заметив, что руководитель экспедиции впал в некий ступор, Карл Пузин тут же отвлек все внимание окружающих на себя. Так и оставаясь во всей легководолазной экипировке, он уселся на край лестничного проема и, изображая великого фокусника, принялся отстегивать от пояса найденную диадему.
– Итак, дорогие дамы и господа! Спешите видеть! А также пощупать и попробовать на зуб! Величайшее творение древности: женская диадема! В единственном на данный момент экземпляре. Прошу! Можете посмотреть и даже потрогать. Сразу предупреждаю: драгоценные камни не выковыривать и металлические кончики на память не отламывать. Мужчинам примерять на себя запрещается!
Под частые вспышки фотоаппарата и восхищенные вздохи найденное украшение обошло всех по кругу и оказалось в руках у Мануэля. Молодой археолог осмотрел диадему, потом бережно уложил на расстеленную ткань рядом с предыдущей – мужской. Тем самым словно давая всем возможность сравнить оба творения доисторических мастеров. И комментарии не заставили себя ждать:
– Они совершенно разные по стилю.
– И по исполнению.
– Я бы даже сказал, что они принадлежат к совершенно разным культурам.
– Скорее всего, – подтвердил гипотезы своих помощников Пузин. – Это и без всякой очистки бросается в глаза.
– То есть ты хочешь сказать, – перестала делать фотографии Люсия, – что здесь находится чуть ли не венценосная пара тех самых утонувших правителей?
Лариса ответила раньше испанца:
– Вряд ли. Тем более, ты ведь знаешь, где была найдена первая диадема. Рядом с умерщвленными телами. Скорее уж, вторая могла принадлежать Пеотии. При ее нынешнем величии она просто позабыла о таком низменном украшении.
– Тем не менее, – скорбно произнес Мануэль, – диадем уже две.
После чего, двигаясь нарочито замедленно, стал снимать висящий на шее амулет. Затем демонстративно его поцеловал, словно прощаясь, и положил на ту же ткань. И только потом повернулся к улыбающемуся Карлу:
– Шеф, теперь этот осколок великого космоса – ваш. Чуть позже я вам рассказу о его удивительных свойствах.
Пузин оглянулся на Броди, который все еще пребывал в тягостных раздумьях, и решил дать товарищу еще некоторое время. Вследствие чего категорически потребовал от своего помощника:
– А почему потом? Рассказывай немедленно! Хотя бы о самом главном.
– Да? – Мануэль выглядел сильно сомневающимся. – Мне отец запрещал об этом говорить, пророчествуя, что тогда этот талисман навсегда заберут себе сильные правители нашего мира.
– Вот даже как! Видимо, у них тоже была такая же мечта: со всего размаху расколоть этот камешек на мелкие крошки?
– Смеетесь? А зря! И раз уж талисман принадлежит вам… Молодой археолог метнулся к инструментам, схватил молоток и протянул его Пузину. Потом положил проигранный камень прямо на пол, предварительно вытащив его из кожаного плетения, и скомандовал:
– Бейте! Крошите!
– Ладно тебе, – пошел Карл на попятную. – Потом еще плакать будешь.
– Да попробуйте сначала хоть пылинку с него отбить! Уверен, ничего не получится.
– Ну, раз ты так настаиваешь… – пожал плечами Пузин и легонько стукнул по талисману.
Против всеобщего ожидания, тусклый минерал, похожий на помутневшее стекло, не раскололся. Остался целым он и после нескольких ударов с нарастающей силой. С хмыканьем Карл отодвинул талисман на более удобное место и пригвоздил его несколько раз молотком со всей силы. В результате выкрошилась порода каменистого пола, тогда как недавняя собственность Мануэля осталась без единой царапины. Все с явным недоумением проследили, как предмет спора перекочевал в руки Александра Константиновича. Тот долго крутил непонятное вещество в руках и, словно в трансе, спросил:
– Слушай, Мануэль. А ты вообще откуда родом?
– Родился в Испании. Но мои родители приехали из Чили.
– Хм! И много у вас там в Чили таких амулетов?
– Понятия не имею. Это надо у моего отца спрашивать. Потому что женщинам в нашем роду запрещали к этому камню даже прикасаться. А про свойства его старший мужчина в роду рассказывал только прямому наследнику.
– Угу… Значит, только наследнику? Очень, очень интересно… Но ведь ты же ученый! Как ты мог такое уникальное вещество оставить без лабораторного обследования?
Мануэль в сомнении пожал плечами и стал монотонно перечислять:
– Традиции, воспитание, уважение к родителям…
– Понятно! – Броди обвел всех взглядом и мотнул головой, словно отвечая на свои же мысли: – А почему бы и нет? Каких только совпадений порой в мире не происходит. Ладно, повесь талисман опять себе на грудь и береги как зеницу ока. А мы с вами, дамы и господа, сейчас приступим к оживлению следующего реликта древности. Он здесь, совсем рядом. Это мужчина, причем довольно большой и сильный. Но не это самое главное. На данный момент меня волнует наша, так сказать, безопасность. Вы видели, на что способна Пеотия, поэтому можете понять и одобрить все предосторожности. Для этого предлагаю нацепить на оживляемого широкий пояс, в который я вставлю дистанционный взрыватель. Убойная сила у него минимальна, но в крайнем – для нас критическом – случае перебить позвоночник сможет любому человеку. Даже с самой что ни на есть божественной сущностью. Так как мужчина совершенно голый, наше желание укрыть его хоть каким‑то куском ткани и подпоясать ее будет выглядеть вполне естественным.
– Ну да, – встрял Карл Пузин. – Вон, Пеотия своей наготы ни одного мгновения не стеснялась.
Его тут же поддержала Люсия. Правда, сделала это без надлежащего оттенка стыдливости:
– Как вам на обнаженных богинь, так смотреть можно. А как нам на богов древности – нельзя. Он действительно красавец?
– Э‑э? – протянул Карл осуждающе. – Да ты, я вижу, совсем у меня распустилась? Мануэль, подай мне вон тот, второй кусок ткани.
– А ты, Кормилец, мне мой рюкзак, – попросил Александр Константинович практиканта. – Вот, отлично. Не думал, что для такого уникального дела использовать придется, но теперь очень пригодилось.
Он с помощью Ларисы достал широкий пояс, разрезал сверху сдвоенные полоски кожи и вставил в образовавшийся кармашек пластинку дистанционного взрывателя. Пульт управления передал жене и проинструктировал со всей дотошностью:
– Что бы ни случилось, старайся во время оживления сюда к нам не подходить. Стой вон за тем выступом и внимательно ко всему присматривайся. Если заподозришь что‑либо страшное или опасное для наших жизней – сразу жми на пульт. Помимо этого, следи за моими жестами: если я дам вот такой сигнал или сделаю вот такое выражение лица…
– Тебе оно совсем не идет! – поморщилась Лариса.
– Не важно, я ведь не на первое свидание с ним иду, – отмахнулся Броди. – Зато ты его ни с чем другим не спутаешь – и уничтожишь опасность. Помимо этого, ты, Мануэль, приготовь обильно смоченную в хлороформе тряпку и держи ее наготове в пластиковом пакете. Да‑да, в этом. Используешь тряпку вот по таким моим сигналам или в том случае, когда после срабатывания взрывателя бог сумеет себя каким‑то образом подлечить и попытается вновь встать на ноги. Ну или просто продолжит двигаться. В последнем случае и ты, Кормилец, постарайся прижать его со всей своей силенкой к земле, чтобы не трепыхался. Ну что? Всем все понятно?
Как оказалось, не всем и не все. Еще минут десять ушло на уточнение подробной очередности в действиях и возможные варианты. Но в основном план остался без изменений. И, что самое главное, все без исключения поддержали решимость Александра Константиновича подстраховаться таким кардинальным, пусть и кровавым методом. Все еще хорошо помнили, как небрежно и без всяких сомнений Пеотия погрузила их в непробудный сон, то есть в состояние полной беспомощности.
На этот раз извлечение из воды прошло организованно, слаженно и продуманно. За телом поднырнули только Броди с Пузиным. Тогда как все остальные, кроме Ларисы, собрались возле самого проема лестницы. Да Кормилец встал на две ступеньки ниже, по колени в воду. И как только ему подали тело, тут же одним мощным движением выложил его на приготовленный заранее большой кусок мягкого брезента. А затем уже вместе с Мануэлем стал оказывать первую помощь «пострадавшему».
Хотя, как и в случае с Пеотией, класть утопленника на спину и делать ему искусственное дыхание не пришлось. Лишь только вода стала выливаться у него изо рта, как мужчина весь задрожал и в судорогах стал выплевывать остальную воду из легких. Затем он бешено закашлялся и уперся руками в камни, пытаясь самостоятельно встать на четвереньки. Еще при первых конвульсивных движениях Карл Пузин застегнул пояс с взрывателем вокруг талии оживающего мужчины. И вот теперь все отступили в стороны, а оба аквалангиста продолжили спешно снимать с себя снаряжение.
Мужчина медленно встал, налитыми кровью глазами посмотрел на свои руки, потом на тело, коснулся ладонью ткани на своих чреслах, откинул длинные мокрые волосы на спину и только потом, полностью распрямив плечи, воззрился на окружающих его людей. Те в этот момент постарались придать своим улыбкам самое сердечное выражение и все дружно старались передать одну и ту же мысль:
«Как тебя зовут?»
То ли незнакомец проигнорировал мысленный вопрос, то ли не понял, но довольно неожиданно он слегка склонил свою голову вперед, словно в знак благодарности, и что‑то попытался сказать. Получилось довольно бессвязно и совершенно неразборчиво. Покривившись от боли, мужчина помассировал себе гортань и после этого повторил сказанное. Теперь слова прозвучали четко, но все равно их никто не понял. И, вполне естественно, все повернулись к Броди, как к единственному человеку, бегло читающему древний, никому не понятный язык. Но одно дело расшифровать никогда не виденные письмена, и совсем другое – понять никогда не слышанную прежде речь. Похоже было на то, что передавать и слышать чужую мыслеречь незнакомец не может. Или не желает.
Оставалось только одно средство общения, и оно не было забыто. Александр Константинович, схватив приготовленный кусок картона, написал на нем фломастером: «Мы рады вас приветствовать! С возвращением на Землю! Как ваше имя?»
Губы мужчины тронула еле заметная улыбка, и он понимающе кивнул. Затем ему подали аналогичные предметы для письма, вследствие чего появилась ответная надпись: «Меня зовут Алессан Прадели».
– Алессан? – прочитал Броди с некоторым удивлением. И указал ладонью на грудь мужчины: – Алессан! – Затем ткнул себе в грудь: – Александр!
А чтобы не возникло путаницы, отчетливо написал собственное имя. Как ни странно, но недавний утопленник повторил его почти с идеальной точностью. И без промедления написал свой первый вопрос: «Какие другие языки вам еще известны?»
Тут уже все показали свои знания. Хотя дополнить Броди его товарищ Карл смог лишь несколькими фразами по‑китайски. Да Мануэль что‑то спросил на редком андском наречии. Но на все это атлетически сложенный мужчина лишь с сожалением отрицательно мотал головой. Пока вдруг Пузин не предложил:
– Может, он хоть немного понимает «язык рабов» Древнего Египта – древнееврейский? Ведь должен, по идее.
– Да он тоже с тех времен мог измениться до неузнаваемости, – усомнился Броди. – Но попробовать можно.
И стал с трудом подбирать первые вопросы. Ко всеобщему удивлению, мужчина наморщил лоб, прислушиваясь, а потом лицо его озарилось радостью. Он не только понимал, но и сам вполне сносно мог общаться на этом давно забытом для многих современных землян языке. После этого попытались выяснить первым делом отношение к сиюминутной обстановке. Карл почти все понимал, но в разговор не встревал, только тщательно прислушивался. Тогда как все остальные археологи только могли надеяться на последующий пересказ. Памятуя о странной сонливости Пеотии после оживления, Броди набросился на незнакомца с форсированными вопросами:
– Вы довольны, что мы вас оживили?
– Пока еще не осознал себя в собственном теле.
– Но вы согласны нам помочь?
– Конечно. Только вот чем?
– Своими обретенными в дальних странствиях силами и знаниями.
– Ну… Не могу чем‑то особо похвастаться, – задумался Алессан. – Я ведь все это время находился очень далеко от Земли. Настолько далеко, что мне ни разу не удалось отыскать нашу планету и хоть единожды сюда вернуться.
– То есть вы хотите сказать, что за все шесть тысяч лет вы так ни разу здесь не побывали?
– Совершенно верно. Ведь пространства Вселенной безграничны, и даже отыскивать знакомые звездные скопления вокруг моего тамошнего места обитания оказалось довольно сложным делом.
– Но вы хоть знаете что‑нибудь о той опасности, что уничтожала наши цивилизации раньше и теперь угрожает нашему существованию вновь?
– Увы! Мне об этом ничего не известно. Насколько я помню, после утопления я так рвался к спасению, воздуху и свету, что промчался от Земли настолько далеко, что навсегда заблудился в межзвездном пространстве. При всем моем желании проследить за разворачивающимися здесь событиями я так и не сумел.
С некоторой грустью мужчина устало присел на выступ и, подтверждая подозрения о наваливающемся на него сне, непроизвольно зевнул.
– Но нам очень нужна ваша помощь! – заторопился Александр Константинович. – Ведь вы тысячи лет могли наблюдать за другими цивилизациями, вы теперь умеете творить невероятные чудеса! Мы надеялись, что вы без труда справитесь с надвигающейся опасностью.
– Хм! Боюсь, что мои знания не слишком вам помогут. Все эти годы я потратил на изучение трех разумных видов. Мне было жутко интересно за ними подсматривать, но, кажется, никакого оружия или значительных преобразований в материи я создать не смогу.
– Жаль! Невероятно жаль! – воскликнул Броди, заламывая пальцы. – Ну а ваши друзья? Там мы нашли еще восемь тел. Кто из них скорее всего сможет помочь?
Алессан наморщил лоб, припоминая. И ответил, подавив сразу несколько зевков подряд:
– Затрудняюсь ответить… Но вы ведь спасете всех?
– Конечно! Просто время не терпит, а наши технические возможности не позволяют вытащить из глубин всех сразу.
– Понятно. Попробуйте тогда Пеотию…
– Увы, она как раз та самая единственная, которую мы оживили перед вами. И она совершенно не захотела нам помогать. Затем без всякого труда телепортировала в неизвестное место.
– Да я вроде тоже могу переноситься куда угодно на расстояние около километра. Надо будет только попробовать…
– Да нет, Пеотия унеслась, скорее всего, в другую звездную систему. Если не в другую галактику. И она могла вот так уничтожать материю.
Проследив за направлением пальца, Алессан увидел аккуратную дыру в породе.
– Ого! Да она действительно многому успела научиться! Вот молодец! Не то что я – все за червяками да ящерицами сотни лет наблюдал.
На этот раз его слова прервались целой серией зевков, на которые он и сам обратил внимание:
– Что это со мной происходит? Просто смертельно хочется спать! С чего бы это?
– Но ведь ваше тело, а вернее, мозг не спал полноценным сном шесть тысяч лет, – напомнил Александр Константинович. – Ваша Пеотия тоже спала несколько часов после пробуждения. По нашим предположениям, сон вам просто необходим.
– Да? Пожалуй, тогда я и правда вздремну. – Посланник из доисторических времен сполз с уступа на пол, улыбнулся и признался извиняющимся тоном: – Больше не могу противиться.
– Но кого нам вытаскивать?
– А? Если судить с научной точки зрения, то лучше вытаскивайте Вителлу. В прежние времена – научное светило и верховный жрец.
– Но как мы его отличим? – в отчаянии восклицал Броди, опустившись на колени перед засыпающим мужчиной и встряхивая его за плечи.
– М‑м? Да очень просто: он был в трусах и туфлях с бриллиантами… – Глаза Алессана закрылись, и, уже словно в бреду, он добавил: – Пеотии он очень нравился, пожениться собирались…
И – уснул. Дальнейшие встряхивания ни к чему не привели, как и несколько резких вскриков с обеих сторон.
– Ничего не поделаешь, минимум два часа ему придется спать, – констатировал с жалостью Пузин. – Так что теперь делаем?
– Первым делом снимаем пояс, – решил руководитель экспедиции и при помощи друга проделал эту манипуляцию. – Кажется, парень не буйный, ведет себя вполне предсказуемо и доброжелательно. А вот взрыватель может пригодиться.
Аккуратно уложив предмет страховки в выемку возле лестницы, он крикнул Ларисе:
– Оставляй пульт там и присоединяйся к обсуждению!
Когда собрался плотный кружок, Броди вместе с Карлом обстоятельно перевел суть состоявшегося разговора. После чего короткий совет перешел в фазу окончательного решения. По всеобщему мнению, действительно следовало вначале вытянуть именно то самое научное светило древности. Все‑таки творческий и исследовательский склад ума должен сказаться на характере обретенных знаний. Следовательно, неизвестный пока еще Вителла мог помочь нынешней цивилизации едва ли не лучше всех утопленников.
– Только как мы его опознаем? – сокрушался Пузин, который единственный из археологов видел все замершие под длинным сводом тела. – Они ведь все совершенно голые! Ни о каких туфлях даже речи нет.
– Ага, и даже тот факт, что наша первая богиня ему очень симпатизировала, не поможет, – пробормотала Люсия. Тогда как Лариса заинтересовалась:
– Почему ты не выяснил, кто кому и кем приходится? И почему под водой они расположены именно в таком порядке?
Александр Константинович посмотрел на жену с укором:
– Ладно, уговорила! Буди его, сейчас все выспрошу.
– А может, поискать под телом те самые алмазы? – предложила Ирена. – Туфли истлели, а вот драгоценные камни наверняка целы.
– Да нет, там на дне масса взвеси и песка, – не согласился с ней Николай. – Скорее всего, надо искать среди них самого старого и солидного. Ведь не может светило тамошней науки быть моего возраста, да еще и занимать пост верховного жреца.
– А ведь Счастливчик прав! – воскликнул Пузин. Лариса устало отбросила челку давно подсохших волос, лезущую на глаза.
– Но тогда получается, что нам надо доставать того самого старикана, который находился почти рядом с разрубленными телами. Только вот мне очень сомнительно, чтобы великолепная Пеотия была влюблена в этого лысого ловеласа.
Когда последнее слово уже вылетело, она увидела, с каким возмущением смотрит на нее супруг, который был старше ее чуть ли не вдвое, и сразу мило заулыбалась:
– Дорогой, тебя это совершенно не касается! Ты у меня самый красивый и молодой!
Карл Пузин ехидно усмехнулся:
– Сама себе противоречишь. И не забывай: в древности звания, знания и власть ценились гораздо больше ловкости, силы и молодости. Так что и богини порой бывают падки на немощных старцев. Лишь бы у тех на голове красовалась царская корона. Или вот такая диадема.
Все проследили за взглядом испанской знаменитости, и Лариса опять с сожалением вздохнула:
– И про эти украшения спросить не успели. Александр Константинович решительно схватился за ремни акваланга:
– Ладно, время истекает. Возвращаемся к предыдущей лестнице и вытаскиваем старика. Он там совсем недалеко лежит, так что мы с Карлом его вытащим за пять минут. А если и верховный жрец будет не в силах нам помочь, то и тогда у нас останется достаточно воздуха, чтобы вытащить отсюда несколько человек. За мной!
Шумной стайкой все археологи двинулись за своим руководителем, на ходу продолжая выдвигать разнообразные гипотезы и предложения. Да только ничего из сказанного не принималось, потому что времени оставалось все меньше и меньше. Броди словно предчувствовал: следует торопиться изо всех сил. Иначе или неведомая опасность из космоса нагрянет на Землю, или прибывшие, хоть и давно ожидаемые, представители местной власти испортят все исследования своим вмешательством. Да и с соседним лагерем явно произошло нечто странное. Правоохранительные разбирательства могут совершенно не совмещаться с научной работой, и руководителю экспедиции в любом случае придется находиться на поверхности.
В маленькую комнату решили плыть без всякой страховки со стороны третьего аквалангиста и подсветки большого прожектора. Перед погружением два друга посоветовались, как сподручнее вытащить тело старика, дали указания подчиненным о надлежащей встрече и на всякий случай приготовили картонки с несколькими фразами. По два фонаря в регулируемых зажимах укрепили у себя на плечах, по два взяли в руки и нырнули в прозрачную воду затопленных подземелий.
Вначале казалось, что старика вытащат очень быстро, но минут десять понадобилось только для проникновения в ту самую маленькую комнатушку. Прикрепили на голое тело набедренную повязку из куска ткани. И только потом, привязав двухметровую веревку за сравнительно короткие волосы, Броди подумал:
«Видимо, они у него потому такие короткие, что голова наполовину лысая. Рост покрова однозначно нарушен. Но все равно – удобно волочь за собой через узкое место. Авот что странно: если все остальные утонули, так сказать, в широких и просторных галереях, то этот почему от них отстал? Заблудился или они его здесь припрятали? Течения его сюда занести ну никак не могли. Самому буйному воображению не представить, как поток воды мог его забросить в тупиковое помещение и там оставить. Скорее всего, его как старика оставили дожидаться в безопасной комнате, а те, кто помоложе, поспешили отыскать выходы на поверхность. Да и высокое звание верховного жреца к этому выводу подталкивает…»
Карл плыл впереди и подтягивал тело утопленника за собой на веревке. А Александр Константинович аккуратно поправлял траекторию движения, придерживая старика за ноги. При этом он продолжал не только размышлять, но внимательно осматривать человека прежней цивилизации. Тот смотрелся вполне упитанным и довольно рослым. Несмотря на явно преклонный возраст, старец не имел отвисающего живота или жировых складок на теле, да и мускулы ног могли подтвердить, что их владелец не увлекался сидячей работой и много двигался. Тут же вспомнилась описанная Алессаном обувь с бриллиантами.
«Если будет время, обязательно вернемся в ту самую комнатку и все камешки отыщем. Вдруг они этому старику слишком дороги и он относится к ним как Даниэль к своему талисману? Хотя… Этот странный камешек уже полностью принадлежит Карлу…»
В конечном итоге ныряльщики показались на глаза своим коллегам, когда в баллонах почти закончился резервный запас. И первое, что сделал Броди, когда вынул загубник, это сам себя успокоил вслух:
– Ничего, у нас еще полтора набитых страхующих комплекта. Ну, взяли!
И они с двух сторон приподняли тело старика. Дальше процесс оживления пошел по хорошо отлаженному конвейеру. Кормилец подхватил тело и вместе с Мануэлем стал укладывать животом на свою коленку. Лариса ловко при этом обхватила талию утопленника поясом, осторожно взяла лежащий в сторонке пульт и отошла на безопасное расстояние в тень. Ну а Люсия продолжала безостановочно снимать все этапы великого воскрешения.
Старик оказался, пожалуй, самым медлительным в плане наступления первой судороги, конвульсивного отторжения воды и затяжных, хриплых попыток прокашляться. Может быть, виной тому был солидный возраст, но на опознавание себя и своего места в данный момент он тоже потратил сравнительно много времени. И только громкое приветствие со стороны «встречающих» окончательно вырвало его в действительность из далеких скитаний.
– Мы приветствуем тебя, верховный жрец! – на древнееврейском провозгласил Броди, заодно держа в руках табличку, где на хардийском языке читалось: «Вы умеете разговаривать мыслями?»
И опять никто, даже приблизительно, не смог предсказать поведение очередного ожившего утопленника. Жрец очумело мотнул головой, рассмотрел надпись на картонке да вдруг так и дернулся от явно нехороших воспоминаний. Потом и руками за виски схватился – явно в отчаянии. Ав сознаниях его спасателей раздались, словно громом сопровождаемые, слова:
«Недоумки! Идиоты! Зачем вы это сделали?! Кто вас просил? Да там сейчас такое творится, а вы!!! Вот уж не думал! То их не дождешься, а то… Что же делать? Что делать?.. О! Надо немедленно попробовать!»
Он озлобленно и свирепо осмотрелся по сторонам и расставил руки в хорошо знакомом жесте. Точно так же делала Пеотия, когда собирала разлитую в пространстве энергию. Только старик еще при этом очень отчетливо приговаривал. И каждое его слово‑восклицание разрывалось в головах археологов отупляющей болью:
«Так и есть! Действует! Какое счастье!!! Я успеваю!!!»
В следующее мгновение раздалось знакомое гудение и тело старика исчезло! Только на то место, где он стоял всего секунду назад, упал широкий пояс со спрятанным в нем дистанционным взрывателем и плюхнулась мокрая набедренная повязка.

Глава 2
ШЕСТЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ НАЗАД, БЕНЗИК

Во второй раз на поверхность совершенно седой старик выбрался ближе к вечеру. Но теперь все его тело покрывали грязно‑серые куски ткани, пряча под развевающимися краями ноги в отличных гвардейских сапогах и верхним пологом защищая голову от пекущего солнца и назойливых насекомых. На боку под одеждой висела холщовая сумка с самыми необходимыми лекарствами. Больше никаких вещей, оружия или продуктов старик не взял, хотя выбор у него был преотличный. Но благодаря огромному жизненному опыту в голове его укрепилось убеждение, что оружие при встрече с озлобленными людьми его не защитит. Вещи моментально отберут, а за продукты в данной ситуации вообще могут убить. Вокруг царили смерть и разрушение, даже отыскать питьевую воду вряд ли было возможно. Да и не для того облаченный в неброские ткани человек вышел на поверхность из подземелий, где ему хватило бы всего на долгие годы.
Бывшему невропатологу императорского госпиталя Бензику Яруги теперь больше собственной жизни необходимы были союзники. Причем не те люди, которые пойдут за ним после новости о хорошо спрятанных запасах продуктов, а те, которые согласятся на создание исключительно дисциплинированного, основанного на взаимном уважении коллектива. При первом беглом осмотре вокруг останков императорской часовни Бензику не удалось увидеть ни одного живого человеческого силуэта, но он твердо верил, что хоть кто‑то в огромной столице Хардийской империи выжил. Опять‑таки, тот же опыт подсказывал, что в настоящее время сильные и наглые возжелают отобрать последнюю пищу у слабых – и тем самым сделают первые шаги к собственному одичанию. А там недалек час, когда и сами сильные вцепятся друг другу в глотку, забыв о том, что для выживания в экстремальных условиях необходима полная кооперация в действиях и осознанное сотрудничество. С такими «сильными» он общаться не хотел.
Теперь оставалось только найти тех людей, в которых сохранились все наилучшие человеческие качества, и не наткнуться на тех, кто уже стал на путь превращения в зверя.
По логике вещей, находиться в разрушенной столице никто бы не захотел – из‑за непереносимого запаха разлагающихся останков и гниющих растений. С другой стороны, за городскими окраинами могло быть еще хуже. Тут все‑таки любой имел больше шансов отыскать в развалинах и оружие, и пропитание. Да и определенная привязанность любого живого существа к постоянному ареалу своего обитания обязательно скажется.
Поэтому недавно знаменитый на всю Хардийскую империю врач стал осторожно накручивать круги, расходящиеся от вновь замаскированного валуном выхода. Вначале он не встретил ни одной живой души. И только через час до его слуха донесся протяжный стон из‑под нескольких десятков деревянных балок, настеленных между двумя каменными обломками. При ближайшем рассмотрении стало заметно, что там создано некоторое подобие временного жилища. Посторонние предметы, растения и трупы были убраны с небольшой площадки, а перед темным входом тлели вполне горячие угли. Наверняка дымом здесь пытались отпугнуть как смрадный запах, так и витающую в атмосфере инфекцию. Встав прямо за кострищем, Бензик вытянул руки вперед, показывая, что он совершенно безоружен, и крикнул в глухую тьму:
– Эй! Есть там кто?
Стон тут же стих, и повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь гулом многочисленных мух. Видимо, старика долго и внимательно разглядывали. Но вот наконец раздался женский голос:
– А ты кто такой?
Пришелец полностью приоткрыл на короткое время лицо и представился:
– Я один из главных врачей императорского госпиталя.
– Врач?
Кажется, ему не поверили, но столько надежды вдруг послышалось в этом вопросе, что Бензик непроизвольно и открыто улыбнулся:
– Конечно врач. Я слышал стоны, может, нужна моя помощь?
– Нужна!
После короткого бормотания невидимых спорщиков из подобия жилища вышла пожилая женщина с импровизированным копьем в руках. Острый кинжал на конце упругого прута смотрелся слишком серьезно, чтобы отнестись к нему пренебрежительно, к тому же он был окровавлен. Женщина внимательно осмотрела окрестности, а потом потребовала:
– Подними свои накидки!
И только после того, как с некоторым облегчением заглянула в широко раскрытую сумку, пригласила:
– Заходи, там у меня сын очень плох.
Внутри сооружения было собрано несколько обломков кровати, пара матрасов и несколько чудом сохранившихся предметов кухонной утвари. Грязный оборванный мальчик лет десяти остался сидеть у входа с другим копьем, а женщина подвела невропатолога к лежащему мужчине:
– Это мой сын.
– А ребенок?
– Соседский… Нас трое только со всей улицы в живых осталось… – Судорожный всхлип пронесся по всему телу женщины, но она быстро взяла себя в руки и, покусывая губы, стала рассказывать: – Сын в первые дни практически не спал, разыскивая наших родственников и сооружая это убежище. И вчера до того обессилел, что упал и сильно подвернул ногу. Еле дополз сюда. Потом свалился от недосыпания, и мы думали, что ему станет легче. Но сегодня с самого утра боль усилилась до невозможности, нога распухла, он не может встать. Что с ним?
Бензик с профессиональной ловкостью осмотрел ногу и почти сразу же вынес диагноз:
– Сильный вывих лодыжки. Если немедленно не вправить, будут нежелательные осложнения.
Голос женщины опять чуть не перешел в плач:
– Доктор! Помогите! Мы для вас что угодно!..
Тот просто от нее отмахнулся и повернулся к кусающему губы мужчине:
– Ну что, дорогой, потерпишь? Учти, обезболивающего укола у меня нет.
– Потерплю, – прорычал мужчина.
– Тогда вначале прими вот эти таблетки: после того, как боль начнет утихать, ты сразу уснешь на несколько часов.
Как ни странно, нашлось немного вполне чистой на вид воды, которая помогла запить противовоспалительные таблетки. А потом от врача поступила команда для обеспокоенной матери:
– Садитесь прямо на него и как можно сильней держите. Мне не хочется остаться с проломленным черепом.
Затем он долго и осторожно ласкал опухшую ногу, приноравливаясь к удобному захвату. Во время рывка мужчина взвыл раненым волком и почти сразу потерял сознание.
– Что с ним? – подал голос обеспокоенный мальчик от входа.
– Теперь все будет хорошо, – уверенным голосом пообещал Бензик. – Подайте мне вон те палки и несколько тряпок. Вот так, отлично. Теперь сделаем шину, а через несколько дней можете ее снять. Но еще неделю пусть старается ногу беречь и наступать на нее со всей осторожностью. Договорились?
Женщина тяжело вздохнула и напомнила:
– Какая тут может быть осторожность? Ведь видите, что творится!
– Разве в столице не осталось никаких структур управления?
От такого вопроса даже мальчик привстал со своего места. Было видно, как глаза подозрительно заблестели и у него, и у женщины. Пришлось спешно выдать заранее придуманное оправдание:
– Я ведь только час как вошел в город. А во время цунами находился на плато. Сам чудом спасся среди скал, а вот все мои попутчики и товарищи погибли. Думал, что здесь найду хоть какую‑то крепкую власть.
Женщина от такого рассказа расслабилась и с незатухающей болью в глазах стала жаловаться:
– Да какая тут власть может быть. Император и все его придворные погибли сразу во дворце. Первые лица столицы, вся знать и главные гвардейские чины тоже погибли под океанскими волнами. Поговаривают, что наследник престола вместе с молодой невестой и несколькими телохранителями прорвался через храм в катакомбы, но пока от них ни слуху ни духу. Зато теперь каждый, кто имеет меч, шляется по развалинам и пытается отнять последний прогнивший сухарь.
– Разве никто не пытается навести порядок? – разочарованно выдавил из себя Бензик.
– Почему же нет, пытаются. Но тут ведь что получилось. Оказывается, после первой волны разрушения, когда все стены рухнули из‑за пропажи пузырита, за молодым принцем в катакомбы устремилось большое количество гвардейцев, телохранителей и прочих людей с площади. Да вот только их в древнем храме встретили осатаневшие от злости жреческие воины. Скорей всего, они первый отряд во главе с молодым принцем к тому времени или прозевали, или уничтожили. А потом и на отставших гвардейцев оружие повернули. Внутри началось целое сражение – и продолжалось до тех пор, пока первое цунами с запада не остудило горячие головы. Вроде и там при первом потопе в катакомбах полегли тысячи жрецов, их защитники, сторонники. Пострадало также множество гвардейцев. Но все‑таки очень много и в живых осталось, а когда волны прекратились, они все опять наружу выбрались. Расчистили площадь перед храмом и стали оказывать спешную помощь оставшимся в живых людям. Вернее, помощь оказывали только гвардейцы и присоединившиеся к ним гражданские лица. Утверждают, что этим сборным отрядом командует какой‑то иностранец.
Причем делает это так решительно, что все ему подчиняются беспрекословно.
– Иностранец? – переспросил старик. – Из Египта, что ли?
– Да нет, из Хрустального города.
– Хм! Как же так? Неужели их посол остался в живых? Или это кто‑то из военных?
– Опять не угадали! Да и все этому удивляются и не верят. Но наш Массум лично его видел. – Женщина кивнула на притихшего мальчугана. – И утверждает, что одет тот в парадный мундир капитана дальнего плавания. Правда, мундир уже довольно потрепанный и окровавленный. Но зато машет этот иностранец мечом так, что никакому гвардейцу не снилось. Наши‑то вояки ведь в последние годы все больше с пузыритовым оружием баловались, а настоящим железным мечом орудовать разучились.
– Так что с возрождением правопорядка? – Бензик решил вновь вернуть разговор в нужное ему русло.
– Ну вот, только этот отряд стал оказывать помощь пострадавшим, как им в спину предательски ударили жреческие воины. И при этом выкрикивали, что уничтожат всех ущербных, которые до сих пор не пали в геенне огненной. Часть этих безумцев сожгла и залила невинной кровью временный лагерь с ранеными, который построили рядом с площадью. Часть попыталась прорваться в город. Тяжелые жертвы были также и у гвардейских сил вместе с ополчением. В тяжелом бою религиозных фанатиков удалось почти всех загнать обратно в храм, так что теперь там сооружены две баррикады. К всеобщему ужасу, несколько фанатиков прорвались сюда и зверствуют по околицам. Убивают в слепом бешенстве всех, кто остался в живых. Это не считая местных мародеров и насильников. Вот потому мы так и боимся.
Старик скорбно закивал: действительность оказалась намного хуже его самых пессимистических предположений.
Мало того что город не подлежит восстановлению даже в далеком будущем, так еще и недовольное жречество сковало противостоянием единственные возможные силы правопорядка. Нет чтобы личным примером и авторитетом возглавить борьбу за спасение родного города, так они еще и сами поставили себя на одну ступеньку с мародерами и озверевшими убийцами.
– Понятно. Вижу, здесь ни о какой власти вообще речь не идет.
– Как это ни печально… Разве что сборный отряд во главе с тем самым капитаном порядок наведет… – Женщина прислушалась к мерно посапывающему сыну и удивленно воскликнула: – Да он спит!
– Так и должно быть.
– Ох! Что бы мы без вас делали, доктор! Спасибо вам огромное. Хотите, оставайтесь жить с нами? Места хватит!
– Да нет, все‑таки моя помощь нужна всем. И я не теряю надежды построить хоть какое‑то подобие госпиталя.
Женщина задумалась:
– Тогда вам надо идти к храмовой площади. Только там может оказаться хоть кто‑то с толикой власти, способный помочь в этом деле. Да и вы обязательно пригодитесь, среди гвардейцев много раненых.
– А как там улицы? Пройти можно?
– Да что вы, какие улицы? Всюду теперь такие завалы, что обходить некоторые места по большой дуге надо. Да и опасно просто так прохаживаться…
– Но ведь у меня ничего нет, – развел Бензик руками. – Впрочем, от проводника я бы не отказался.
Неожиданно от входа послышалось решительное предложение:
– Я вас проведу!
– Да ты что, Массум! – так и вскинулась женщина. – Там ведь такое творится!
– Ну и что? Я там уже десяток раз пробирался, все ходы‑выходы знаю.
Старик с некоторым недоверием посматривал на мальчугана, особенно на его короткое копье.
– Детям лучше не рисковать…
– Да он за себя постоять может, – не удержалась от похвалы хозяйка временного жилища. – Не смотрите на его росток: сам лично двух мародеров за последние два дня на тот свет отправил.
Малец смутился:
– Да они подраненные были…
– Ну что ж, раз ты такой орел, то веди! Бензик решительно встал и попрощался с женщиной, напоследок давая указания по уходу за больным. На солнечный свет он вышел первым, расслышав, как Массум сзади твердо обещает:
– Я только туда и обратно. К ночи вернусь обязательно.

Глава 3
НАШЕ ВРЕМЯ, ЧИНКИС

После того как легендарный и самый знаменитый чистильщик немного переварил в собственном сознании суть завещания великого Фетиуса, пришлось возвращаться в действительность. Его корабль уже давно достиг цели и теперь висел на очень высокой околоземной орбите. Причем все вспомогательные приборы глобального опознания давно сработали, разведывательные автоматические зонды приступили к своей привычной деятельности, а бортовой компьютер начал составлять тематические каталоги, принимать и расшифровывать поток данных, поступающих с хорошо видимой и прослушиваемой планеты. Приступил к изучению старой знакомой и хозяин корабля.
В который уже раз цивилизация на планете возродилась полностью. Да так возродилась, что вызывала уважительное удивление. Краткоживущие приматы застроили мегаполисами все континенты, кроме покрытого льдом, заселили почти каждый клочок суши и некоторые водные пространства, опутали планету сетью наземных и воздушных магистралей и все это накрыли плетением висящих на орбитах спутников. Причем спутников не только для связи или передачи изображения, но и несущих ядерное, лазерное и химическое вооружение. Последний факт заинтересовал цорка в первую очередь. Потому что поступающие анализы бортового компьютера показали: все оружие, находящееся на орбите, земляне приготовили не для защиты от опасности извне, а для уничтожения друг друга. Разве что немногие смертельно опасные орбитальные устройства могли сеять смерть во все стороны. К ним относились, прежде всего, несколько космических станций, имеющих на своих бортах управляемые ракеты с любым комплектом боеголовок, да парочка оригинальных лазерных установок, замаскированных под огромные телескопы.
Именно с изучения вопроса непомерной гонки вооружений Чинкис и начал свою исследовательскую деятельность, справедливо полагая, что все остальное приложится по ходу дела. Подобное исследование показалось самым интересным. И действующий монарх Аларастрасии принял окончательное решение потратить несколько сотен часов, прежде чем хоть что‑то предпринимать в отношении приматов. Он дал себе слово действительно постараться отыскать в своих извечных врагах хоть толику того самого разума, который возможно распространять по Вселенной. Теперь следовало только тщательно во всем разобраться. И он сразу наткнулся на архиважное противоречие.
За всю карьеру чистильщика ему всего лишь несколько раз довелось столкнуться с цивилизациями, в которых превалировал один вид разумных и которые при этом так целеустремленно пытались уничтожить себе подобных. Как правило, все другие сообщества, как только осознавали безмерное пространство космоса, тут же консолидировались и навсегда забывали про внутренние распри. Выход в большую Вселенную требовал от любых разумных существ тотальной кооперации и сотрудничества. Тем более, если они все относились к одному виду. Тогда как на Земле сложилось парадоксальное, весьма взрывоопасное политическое противостояние. На первый взгляд – без всякого стратегического повода. Продуктов питания должно было хватить всем, ресурсов для промышленности – тоже, да и мест для заселения имелось в избытке. Зато почти повсеместно причиной взаимной ненависти могло послужить различие в окраске кожи, иной разрез глаз или назойливое воспевание хвалы одному из кровавых божков противоборствующей религии.
Немного разобравшись в хитросплетениях межгосударственных отношений, Чинкис схватился за голову: «Да их и уничтожать не надо! Только устроить одну, максимум две безобидные провокации – и вся планета превратится в единый, выжженный радиацией и ядовитыми газами кратер. После этого не то что шесть тысяч лет, а все сорок тысячелетий сюда ни одному чистильщику прилетать не понадобится. А что представляют собой их правительства?! Неужели они ни разу не пытались между собой договориться? Неужели настолько погрязли во лжи и взаимной ненависти? Такое впечатление, что среди них специально затесались мои коллеги и с наслаждением дожидаются, когда сталкиваемые лбами народы схватятся за ядерные дубинки. Да… Такое мироустройство никого не оставит равнодушным! Вот где можно развернуться ученым психологической, социальной направленности. Может, и правда стоит уничтожить завещание Фетиуса, чтобы никогда приматы, подобные землянам, не вырвались в великий космос? Страшно себе представить, что будет, если из этой звездной системы в разные стороны устремятся ненавидящие друг друга праправнуки ныне здесь живущих – реками уничтожающей все и вся экспансии. Да они за невероятно короткое время буквально разорвут в клочья собственную галактику!»
В этот момент на одном из экранов промелькнул короткий отрывок весьма популярного анимационного фильма, а бортовой компьютер дал подстрочный перевод. Ухватив его суть, Чинкис не удержался и захохотал вслух:
– Да вся их планета – кошмар. Вот этот самый ужас, летящий на крыльях космической ночи! Если не похлеще… Придется вас, обезьянки, хорошенько прощупать!
За неимением других собеседников, Чинкис в дальних полетах довольно часто общался вслух сам с собой. Порой даже разыгрывал маленькие сценки с несколькими участниками. Чтобы скрасить томительное одиночество, так поступал не только он, но и большинство его коллег по профессии. Вот и сейчас он ласковым голосом Деда Мороза пропел:
– А мы к вам с подарочками! – и сам себя спросил детским голоском:
– Дяденька, а это не очень больно? После чего нахмурил брови и заговорил, словно вдумчивый родитель:
– Хм! Или вы, детки, научитесь преодолевать собственный страх, или… вымрете! Третьего не дано! Вернее, третьего я и сам не допущу.
Пальцы цорка забегали с отточенной быстротой по клавишам главной панели своего непобедимого межзвездного корабля. Исследования исследованиями, но забывать о собственной безопасности никогда не стоит. Пусть даже вокруг технически отсталая цивилизация. Знаменитый чистильщик решил обезопасить себя и свою намеченную миссию самым тщательным образом. И вскоре все околоземное пространство оказалось напичкано не только приборами для шпионажа размером с пылинку каждый, но и миниатюрными орудиями убийства и тотального уничтожения всего живого. То есть в любой момент Чинкис мог дать команду кодовым словом, после которой цивилизация на Земле исчезнет – чуть ли не навсегда.
После этого он позволил себе плотный обед, интенсивное купание с массажными процедурами и смену боевой формы на домашнее одеяние из мягкой ткани. Таким образом Чинкис как бы сбрасывал боевую ипостась и отождествлял себя с мирным исследователем.
А потом снова расслабленно уселся перед экранами, выключил поднадоевший прибор Нона, который и так пищал еле слышно, и подмигнул в сторону голубой планеты:
– Ну что, приматы, посмотрим, как вы будете реагировать на внешнюю угрозу. Посмотрим, пощупаем, надавим где надо. В том числе и где не надо. Пусть я потрачу массу своего бесценного времени, но эксперимент обещает быть интересным. Что? Вы уже зашевелились, как взбешенные муравьи? Так это отлично. Что и требовалось доказать для жертвенного алтаря великой науки. Что бы вам еще подбросить? Ага, кстати! Что вы там устраиваете на своих представлениях? В том самом цирке? Ну‑ка, посмотрим…
И его руки вновь запорхали над клавиатурой, отправляя своим неодушевленным разведчикам дополнительное задание.
Ответная реакция на планете началась все‑таки с некоторым опозданием. Вернее, силы обороны самых мощных государств заметили гостя из космоса довольно быстро и по привычным для себя нормам поведения постарались скрыть это известие от всего населения планеты. Да вот только все равно слив информации получился огромный, необратимый, скандальный и совершенно для власть имущих неожиданный. Чиновники как‑то упустили из виду неимоверное количество частных обсерваторий, а потом заткнуть им рты уже не было никакой возможности. В первые же часы находящиеся на ночной стороне земного шара астрономы одновременно заметили чужой космический корабль. Солнечный свет освещал объект на фоне темной Венеры слишком явно. Пришельца сфотографировали, увеличили каждую деталь до нужных размеров, классифицировали по моментально придуманной терминологии, и тут же великолепные снимки с бесчисленными комментариями через Интернет распространились среди всего пятимиллиардного населения. Первая информационная бомба в начавшемся эксперименте взорвалась с невиданным эффектом.
Если раньше любой обыватель имел право подозревать в расплывчатых снимках летающих тарелок фотомонтаж, то теперь все с мельчайшими подробностями могли рассмотреть продукт творения чуждого разума. Причем такой продукт, которому на Земле уже давно имелся совершенно идентичный внешне аналог. Оказалось, что космический пришелец размерами и формой почти со стопроцентным совпадением соответствовал знаменитой скульптуре Сфинкса. Вот только структура у него не являлась каменной, а определенные изгибы металлического корпуса и кошмарные по сложности навесные устройства совершенно отвергали любые сомнения в том, что это не что иное, как смертельное оружие.
За несколько часов фотографии облетели всю планету. Обсуждали только их. Вся остальная деятельность цивилизации оказалась практически парализованной стихийными митингами, демонстрациями, воззваниями, погромами и поджогами. Как ни странно, но сам факт нахождения на орбите представителей чужого разума чуть не привел к глобальной войне. Остановилось большинство фабрик и заводов, перестали дымить некоторые теплоэлектростанции, коллапс наземного транспорта был почти стопроцентным, все авиакомпании отменили готовящиеся рейсы. Паника и тупость военачальников или временных лидеров в некоторых горячих точках планеты привела к тому, что с новой силой вспыхнули ожесточенные кровавые столкновения. Хотя и эти всплески, на счастье, оказались очень короткими. Главные представители всех без исключения религий и конфессий выступили с воззваниями к своей пастве. Эти воззвания тоже были полярными: от призыва соблюдать полное спокойствие до истерических воплей о конце света и грядущем Армагеддоне.
И все это успело произойти за ничтожно короткое время.
Человечество готовилось к неизвестному. Вернее – совсем не готовилось. При виде творящихся на планете безобразий Чинкис то возмущался во весь голос, то с сардоническим смехом сползал на пол из своего кресла. Глядя, как растерянные правительства в бессилии отступают перед разрастающимися беспорядками, знаменитый чистильщик даже позволил себе восклицания наподобие такого:
– Кошмар! Неужели ни один из них не догадается просто взять и спросить у меня: «А что, собственно, вам от нас надо?» Вместо этого эти недоумки объявили в войсках тревогу, открывают шахты со своими самыми секретными ракетами. Что из этого следует? Только то, что детский возраст ими уже преодолен. Потому что ребенок сразу интересуется: «Дядя, ты чего уставился?» Значит, они находятся в периоде юношеского максимализма: «Все прекрасно знаем сами. «Нет!» – общенью с дураками!» Жаль… Могут сорвать все мои добрые намерения. А ведь в кои‑то веки я решился на ломку всего своего мировоззрения – и надо же, наткнулся на таких бестолковых приматов. Если так подумать да хорошенько вспомнить, то их далекие предки выглядели гораздо организованнее и сплоченнее. Ну‑ка, просмотрю свои старые архивы! Вдруг что полезное для данного случая отыщется. Как говорится, на сон грядущий…
И коронованный представитель далекой аларастрасийской цивилизации углубился в неисчерпаемую базу корабельных данных.

Глава 4
НАШЕ ВРЕМЯ, БРОДИ

Некоторое время все археологи стояли в полном молчании. Только переглядывались между собой да Карл Пузин с каким‑то возмущением тыкал пальцем в сторону отвергнутой набедренной повязки. Первой заговорила за их спинами генеральный спонсор всей экспедиции:
– У меня палец затек и рука онемела…
Александр Константинович бросился к жене и, аккуратно поглаживая ей руки, вынул из них пульт управления дистанционным взрывателем:
– Вот так, спокойно… Все, он уже у меня, расслабься.
– Может, зря я не нажала? – Лариса позволила мужу подвести себя к общему кругу коллег.
– Нет, дорогая, ты поступила правильно. Он нам не угрожал, опасных телодвижений в нашу сторону не совершал и, скорее всего, выглядел слишком уж отрешенным от действительности. А? Как ты думаешь, Карл?
Знаменитый испанский археолог после такого вопроса наконец‑то разразился ответной речью:
– Нет, вы только посмотрите на этого старикашку! Вернее, на то, что он после себя оставил! Мало того что он обозвал нас идиотами и недоумками, так он еще не дал нам времени обозвать его в ответ. Я уж не упоминаю, что и нехорошие слова в наш адрес он ничем не объяснил. Разве так можно? Расставил руки в стороны – и фьють! Нет его! Слышь, Саня, я тоже так хочу научиться. Раз! И дома! Два! И снова на работе! Три! И… – Он шумно выдохнул и развел руками: – Да где угодно! Вот уж никогда не думал, что стану очевидцем таких божественных поступков. Но что мы с этого будем иметь, как говорят в моей родной Одессе. Два бога обязаны нам своим возрождением – и никакого толку!
– Три! – напомнил Мануэль, указывая в другой конец галереи. – Вы забыли про Алессана.
Ирена ему возразила:
– Не слишком тот парень на бога смахивает.
– Хотя тоже намекал, что может телепортировать на короткие расстояния, – вставил реплику Николай.
Но Броди всполошился по другому поводу:
– Наверняка Алессан еще спит, но давайте поспешим к нему, проверим на всякий случай.
Они стали расхватывать акваланги и оборудование, а Лариса подхватила пояс:
– Будем опять на него надевать?
– Пока он проснется, мы еще хотя бы парочку утопленников постараемся достать. Так что будем надевать пояс на них по очереди. Да и повязку прихвати, пригодится.
Пузин тут же добавил:
– Будем торжественно вручать, как переходящее красное знамя.
– Кому? – оглянулась на него впереди идущая Люсия.
– Конечно, мужчинам! Потому как женскую красоту не стоит портить таким плебейским нарядом.
Целеустремленно идущая вслед за фотографом Лариса тоже оглянулась на своего задумавшегося мужа:
– Ты тоже так думаешь? – Но когда тот встретился с ней удивленными глазами, попыталась сразу все перевести в шутку: – Нам голых мужчин рассматривать нельзя, а вам обнаженных красавиц – так пожалуйста.
Александр Константинович понимающе улыбнулся:
– Мне бы ваши проблемы! – и легонько толкнул товарища локтем. – Карл, тебе бы только балагурить! А нам всего три минуты осталось для принятия решения: кого вытаскивать в следующий раз – кандидата в божественные сущности или кандидатку?
– Ну да, верховный жрец нам не слишком помог своей ученостью, – погрустнел Пузин. – Мне кажется, женщины – более покладистый народ. Что ни говори, а Пеотия нас хоть как‑то предупредила об опасности. Да и советы дельные давала.
Люсия чуть не остановилась от возмущения:
– А ты их слушал? Только глаза бесстыжие на нее и пялил.
– Неправда…
– У меня здесь все сохранено, – пригрозила «домашний» фотокорреспондент, потрясая цифровой камерой, объем памяти которой превышал четыре гигабайта. – Потом все тщательно просмотрим: как ты слушал, куда смотрел. Потом сделаем выводы и выберем меру пресечения.
Она опять устремилась вперед, а Пузин стал капризно взывать к справедливости:
– Шеф! Ты должен защищать своих работников. Спасать от членовредительства.
Броди не выдержал комичности неожиданного каламбура и нервно рассмеялся:
– Что бы я без вас делал? Даже в такой ситуации ты умудрился меня рассмешить. С тобой не пропадешь.
– А то! – хвастливо зафыркал его товарищ, тогда как вся группа подошла ко второму спуску вниз, где безмятежно продолжал спать человек из древней цивилизации.
Карл первым и нарушил молчаливое, напряженное разглядывание, громко крикнув:
– Хо‑хо! Уважаемый! Как вам спится?
Алессан и бровью не повел. Что, в общем‑то, всех устраивало. Археологи засуетились, переустанавливая акваланги, снятые со спин страховочной пары водолазов, на спины основной пары. Попутно подтягивали кабель и аккуратно укладывали в бухту страховочный линь. А Александр Константинович продолжил обсуждение:
– Давайте все‑таки решим, кого оживляем в первую очередь?
Короткий ожесточенный спор разгорелся, словно порох. Голоса разделились: Карл, Счастливчик Николай и Ирена ратовали на поднятие к свету женщины, тогда как Лариса, Люсия и Мануэль настаивали на мужской кандидатуре. Чашу весов мог перевесить Кормилец, которого Пузин уже почти склонил на свою сторону и радостно похлопывал по плечу, да только вот в последний момент молодой практикант‑археолог растерялся и заметно сник под строгим взглядом госпожи генерального спонсора. Хотя они были почти ровесники, но мощный парень, еще недавно работавший шеф‑поваром в отряде и ушедший на раскопки как раз благодаря Ларисе, ее в некотором роде боготворил, уважал и побаивался. Поэтому сказать слово против не осмелился, приняв строгий нейтралитет:
– А мэни усе одно, кого з воды вытягуваты!
Таким образом последнее слово осталось за Александром Константиновичем. Но и он решил окончательный выбор отдать в руки провидения, прикрываясь при этом чисто научными рассуждениями:
– Чтобы лишний раз не нарушать ту тончайшую оболочку охранного поля, постараемся взять тело, которое находится ближе всего к нам. Понял, Карл?
– Как скажешь, начальник! – бодро отозвался тот. – Я человек подневольный: ежели будет приказ, готов и за женскую ножку подержаться.
Сказал – и сам мотнул головой от смущения. А Броди с женой тоже сразу припомнили, как великолепное женское тело Пеотии непроизвольно заключило знаменитого археолога в свои божественные объятия. И как при этом балагур и весельчак оказался растерянным и напуганным. Чуть не утонул, бедняга. Лариса все‑таки не удержалась и съехидничала:
– Представляю реакцию Люсии, если бы она увидела твои заигрывания с богиней.
– Ты это… – стал размахивать указательным пальцем раскрасневшийся от жары и от смущения Пузин. – Прошу не путать боевую необходимость с бытовой похотью.
– Вот поэтому и нельзя пускать женщин доставать мужчин, – хмыкнул Александр Константинович, многозначительно поглядывая на молодую супругу. Затем шлепнул друга по плечу: – Ладно, хватит расслабляться. Первый – пошел!
Он тоже маску натянул, вставил загубник и плавно ушел под воду вслед за Пузиным. И, уже набирая скорость интенсивным шевелением ласт, почувствовал наваливающуюся на сознание усталость. Причем до такой степени, что необычность происходящего стала притупляться. Дошло до того, что он неожиданно подумал: «Зачем мы эту набедренную повязку с собой тащим? Ведь все люди взрослые, с научным складом ума, не хватало из‑за лишней стыдливости время под водой терять. – Он решительно откинул мешающий ему кусок ткани. – А еще важнее – воздух! Вдвоем второй раз плыть, может, и не удастся. А одному, по всем мерам безопасности, нельзя. Да и вообще: может, сразу и мне, и Карлу по одному телу захватить? Они вроде полны жизни и энергии, без малейших внутренних повреждений или нарушений функциональности органов. А что, это идея!» И он несколько раз решительно моргнул фонариком впереди плывущему Пузину.
Тот чуть притормозил, пропуская товарища вперед и показывая лучом света на следующий свод прохода. Мол, следующий зал – как раз с телами. Броди показал пальцами «о'кей!» и осторожно, почти на одной инерции стал вплывать в следующее помещение. Затем оба археолога задействовали еще по одному фонарю, посветив у себя над головами. Зрелище действительно открывалось завораживающее, нереальное. Семь вполне молодых тел, все примерно одинакового возраста, парили под сводом в мерцающей невесомости в самых живописных позах. Причем сразу бросилось в глаза, что две разнополые пары буквально соединились в последнем объятии, тогда как одна женщина и двое мужчин располагались вдоль зала по отдельности.
Странными оказались на этот раз и оболочки неизвестного тончайшего поля. Если каждую из одиночных фигур оно окружало большим, еле видимым шаром, то вокруг сплетенных пар оболочка была единая, вытянутая в виде эллипса и значительно больше в размерах. Карл, как только рассмотрел все это, массой жестов выразил свое удивление по этому поводу и вопросительно развел руками: кого будем брать? Ближе всего к цели находилась одна из пар: идеально сложенный мужчина лет тридцати пяти и стройная, немного худощавая, но все равно очень красивая женщина лет на пять моложе своего партнера. Ростом она его, похоже, превосходила. Рассмотреть лица других утопленников, расположенных чуть дальше, было сложней из‑за изобилия волос вокруг их голов. Но ближе всех парил еще один мужчина самой что ни на есть заурядной внешности: не худой и не толстый, не высокий и не маленький. Лицо его, тоже довольно простое, просматривалось через колышущуюся копной «прическу». Возраст – до тридцати лет. Казалось бы – самый предпочтительный вариант.
Именно к нему Пузин привлек внимание своего коллеги понятным жестом. Но тот отрицательно мотнул кистью и указал на ближайшую пару. Потом показал один палец и ткнул в товарища, вытянул второй и ткнул себе в грудь. Великий испанский археолог такой команде, похоже, только обрадовался. Видимо, у него в голове крутились примерно те же самые мысли, что и у руководителя экспедиции. Следовало попытаться форсировать происходящие события. Ведь уже совершено три полноценных оживления, а практического толку от них для земной цивилизации не ощущалось. Скорее всего, и покладистость Алессана может обернуться или пустым звуком для исследователей, или довольно слабым утверждением чуда в научном мире. Спящий пока представитель древней цивилизации может и не предоставить доказательств неординарной своей божественности. По двум причинам: первая – подобных доказательств у него не существует вообще; вторая: этот реликт прошлого тоже может вдруг неблагодарно исчезнуть и не захотеть ни с кем общаться. А если эти двое, которые так крепко обнялись, вдруг окажутся близкими родственниками или возлюбленными, то есть шанс на этой почве привлечь их к сотрудничеству.
Подводные археологи медленно приблизились к утопленникам и осторожно пробили защитное поле. Оно лопнуло и моментально исчезло. Словно это и в самом деле был обыкновенный мыльный пузырь. Затем они аккуратно, без рывков отсоединили тела друг от друга. Пузин первым подхватил податливое мужское тело классическим захватом спасения утопающих и с ускорением устремился к точке выхода. Броди поступил немного иначе: с каким‑то замиранием он чуть подтолкнул женское тело ногами вперед, а когда шлейф великолепных волос вытянулся над женской головой, по‑простецки намотал эти волосы себе на ладонь – и устремился следом за другом. Здесь арочные проходы были внушительные, так что задеть телом утопленницы за каменные выступы он не боялся.
Когда стали проплывать последний зал, а впереди уже призывно маячил свет большого прожектора, Александр Константинович заметил, как Карл перекинул вентиль своих баллонов в резервное положение.
«Ну вот, – с досадой констатировал руководитель экспедиции. – Хоть в моем акваланге еще половина объема, но больше мы сейчас погружаться не сможем. Пора выходить на поверхность. Или срочно кого‑нибудь послать наверх? Кормильца, например? Пока эти новенькие выспятся, он вполне успеет смотаться наверх, запустить компрессор и набить два комплекта. Один полный еще оставался в храме, значит, для окончательной выемки всех утопленников должно хватить. Если, конечно, все пойдет благополучно…»
Со стороны движения Пузина казались довольно ловкими и сноровистыми. Словно он всю жизнь утопленников по подводным пещерам выискивал. Отчетливо было видно, как он удачно всплыл, уселся на третью по глубине ступеньку и приподнял плечи древнего мужчины над водой. В следующий момент обнаженное тело выдернули из жидкости, а следом за ним выбрался на сухое место и сам Карл. Видимо, он стал раздавать команды, лишь только вынул изо рта загубник. Потому что когда и Броди вынырнул на поверхность, то до его слуха донеслось:
– …Ее точно так же кладите рядом!
Спасенный мужчина уже лежал на животе с краю расстеленного брезента, и с ним работали Мануэль вместе с Иреной. Лариса как раз надевала на талию спасенного пояс с дистанционным взрывателем. Тогда как Кормилец вместе с Николаем выхватили женское тело из воды с еще большей легкостью и принялись оказывать первую помощь. Пока Броди только выбирался на ровное место, подал первые признаки жизни мужчина. Когда сбросил с себя акваланг и ласты – зашлась в тяжелом кашле женщина. И все это происходило под непрерывное срабатывание фотоаппарата и раздражающие вспышки света. Кажется, именно последнее напрягало оживающих людей больше всего. Мужчина, прокашлявшись, так и не стал подниматься на ноги. Глаза у него тоже оставались закрытыми. Точно так же поступила и женщина. Их согнутые напряженные фигуры остались такими и тогда, когда все археологи оставили их в покое и отступили на несколько шагов.
Александр Константинович резко вскинул руку и обратился к Люсии:
– Перестань! Кажется, вспышки им мешают! – и, только когда наступила полная тишина, обратился к представителям древней цивилизации с заготовленным обращением: – Рады приветствовать вас на планете Земля! И поздравляем с возвращением в родное тело! Надеемся, что ваше самочувствие – превосходное. Как и у ваших товарищей.
Как ни странно, ожившая парочка не подала ни единого знака, что понимает услышанное. Словно они оставались совершенно глухими. Пузин нервно теребил в руках табличку с надписью на хардийском: «Вы умеете разговаривать мыслями?» – и демонстративно пожимал плечами. Потом не выдержал и заговорил по‑русски:
– Мне кажется, тут что‑то не так. Может, им нужна скорая помощь?
Затем спохватился и повторил только что произнесенное на испанском, который здесь понимали все. Руководитель экспедиции на это предположение обвел коллег взглядом, решительно встал на колени возле обнаженной женщины и легонько дотронулся до ее плеча:
– Извините, может, вам больно? Или плохо? Чем мы можем вам или вашему другу помочь?
Спасенная вздрогнула всем телом и медленно стала распрямлять спину. Так и не открывая глаз, она легко поднялась на ноги и вновь замерла, повернувшись направо, к напарнику. Но теперь все ее движения в точности повторил мужчина, только повернулся налево, встав при этом лицом к ней. Какой‑то момент казалось, что они и дышать перестали, а потом одновременно сделали шаг навстречу друг другу, соприкасаясь при этом грудью, животами, коленками и носами. Пальцы рук их при этом встретились, переплелись с хрустом. Через минуту такого противостояния они одновременно открыли глаза, и только тогда на лицах появилось подобие какой‑то мимики: они улыбнулись. Затем чуть отстранились и стали осматриваться. Причем у мужчины стало хорошо видно явное половое возбуждение.
Своей наготы они совершенно не стеснялись, и Броди запоздало пожалел об отброшенной в воде набедренной повязке, но вот переживать сейчас следовало совершенно о другом. Вскоре спасенные не смогут сопротивляться сильнейшему желанию заснуть и свалятся на несколько часов бесполезными тушками. Хоть какие‑то сведения от них необходимы были немедленно. Пришлось вновь придать своему голосу торжественности:
– Рады приветствовать вас и поздравляем с возвращением в родное тело! Надеемся, что ваше самочувствие превосходное. Как и у ваших товарищей. – К этому моменту на нем сосредоточились две пары глаз с покрасневшими белками, и он указал рукой на дремлющего в сторонке Алессана: – Ваш товарищ пока спит, и мы сразу хотим предупредить: вы тоже не сможете противиться желанию поспать хотя бы несколько часов. Ранее оживленная Пеотия также спала почти три часа. Поэтому у вас осталось совсем мало времени, и мы вас просто умоляем рассказать о той опасности, что грозит нашей планете. Судя по прежним высказываниям, смерть над нашей планетой появлялась уже не раз. Но мы совершенно ничего о ней не знаем.
Мужчина еще раз оглянулся вокруг, удивленно приподнял брови, прочитав табличку в руках Пузина, и облизал пересохшие губы:
– Почему же ни Пеотия, ни Алессан вам ничего не рассказали?
– Увы, ваш товарищ признался, что все эти тысячелетия находился в неведомом для него участке Вселенной. То есть сразу после утопления заблудился и не смог вернуться обратно к Земле. Тогда как Пеотия просто захотела развеяться в собственном теле и куда‑то телепортировала.
– Без всяких объяснений?
– Почти. Отделалась от нас только общим предупреждением и посоветовала срочно доставать из воды всех остальных. Признавшись при этом, что судьба Земли ее теперь совершенно не беспокоит.
Спасенные переглянулись, и женщина заговорила приятным, чувственным голосом:
– Немного странно, хотя мы ее совершенно не знали в свое время. Познакомились, можно сказать, в последний момент перед путешествием разума. – Она оглянулась на ступеньки, уходящие в воду: – Но почему остальных не достаете?
– У нас кончился сжатый воздух в баллонах, – развел руками Броди. Тогда как мужчина отпустил руки своей женщины, шагнул к одному из пустых аквалангов и, словно перышко, подбросил его в руке:
– Давненько мы тут не были, давненько. Вон как мысль техническая рванула вперед. – Он неожиданно перешел на русский язык, глядя при этом прямо в глаза руководителю экспедиции: – Хотя век назад, по здешним меркам, мы на вашей территории побыли лет пятнадцать, и научный потенциал России в то время подавал большие надежды на подобный рывок. Жаль, что сейчас осмотреться не успели.
Археологи и не заметили, как в их круг вошла Лариса. Правда, она старалась прятаться за спиной мужа, но свое мнение об услышанной русской речи сдержать не смогла:
– О! Вы так великолепно владеете русским языком. Практически без малейшего акцента.
– Ну, это не самое главное наше умение. Губы обнаженного мужчины тронула хорошо видимая улыбка, когда он заметил, как Лариса да и все остальные стараются не смотреть ниже его пояса, но тут же небрежным движением расстегнул этот самый пояс и отбросил в сторону:
– Мне кажется, ваша искренность в приветствии была явно поддельной!
От прозвучавшей в последнем восклицании жесткости Броди чуть не взвыл, понимая, что теперь и оправдаться будет трудно. Но все‑таки скороговоркой описал каждое слово, каждый жест и все действия предыдущих трех оживленных. Добавив напоследок, что он, как руководитель, и так рискует жизнями всех археологов, оправдываясь нависшей над Землей угрозой из великого космоса:
– Пеотию мы вытащили из воды первой и совершенно случайно. Потом у нас уже не было другого выхода. В противном случае исследования ваших тел непосредственно в воде затянулись бы на недели. Если не на месяцы. Да и нервное поведение этого старикашки, вашего верховного жреца…
– Стоп! – Спасенный мужчина сжался, словно перед прыжком: – Жрец должен быть чуть моложе меня. Где вы этого старика нашли?
– Как это – моложе? – недоумевал Броди, подхватывая с выступа нарисованную от руки схему разведанных галерей. – Алессан нам посоветовал достать самого солидного ученого вашего времени, вот мы и подумали, что слишком молодым он не мог быть по сути. Старика мы обнаружили вот здесь, еще раньше. В соседней комнате было пять трупов с отрубленными головами, и там же вот эта диадема.
Обнаженная парочка удивленно воззрилась на мужское головное украшение.
– А ведь это действительно знак власти верховного жреца, – подтвердила женщина. – Но оно было утеряно раньше, и у Вителлы на свадьбе голову украшал совсем другой символ, который он потерял еще в храме. Странно, ведь принц ручался, что собственной рукой казнил Райгда. Или я ошибаюсь?
Ее напарник нежно обнял ее за талию и пожал плечами:
– Мы об этой сцене слышали только мельком, надо спрашивать у самого Бутена, – затем требовательно спросил: – Сколько еще людей осталось в воде и как они выглядят?
Как ни странно, но разговор так и продолжался на русском языке, которого испаноязычные помощники Пузина почти не понимали. Разве что Люсия улавливала смысл разговора с пятого на десятое. Но древнееврейский понимали еще меньше людей, практически только Броди владел им хорошо для беглого разговора, поэтому сейчас такое течение переговоров устраивало всех. Карл, как выросший в Одессе, постарался принять в них самое деятельное участие:
– Из‑под наших ног анфилада залов уходит вон в ту сторону, и в четвертом помещении остались трое мужчин примерно до тридцати лет и две девушки чуть старше двадцати. Причем одна девушка находится в объятиях светловолосого мужчины. Остальные – вразброс.
После короткой паузы женщина понимающе кивнула:
– Скорее всего, вместе находится императорская пара: Бутен и Айни. Потому что князь Ковели черноволосый. Рыженькая девушка – Сакрина, подруга принцессы. Ну и последний – он как раз и есть тот самый верховный жрец. Самый молодой и самый гениальный ученый, опора Хардийской империи.
Броди с некоторой нервозностью и сожалением, что не догадался сделать это раньше, представил всех остальных археологов. Затем постарался элегантно склонить голову и с придыханием спросить:
– А с кем мы имеем честь общаться?
Мужчина опять помолчал, и у Александра Константиновича, да и не только у него, вдруг возникла уверенность, что парочка спасенных просто‑напросто общается между собой беззвучно, советуясь по каждому поводу и обсуждая каждую услышанную фразу. Но сколько он мысленно ни прислушивался, сколько ни концентрировался сознанием в «верхнем полушарии своего черепа», ни одной мысли подслушать не мог.
Видимо, «совещание» закончилось положительным решением, потому что мужчина несколько многозначительно произнес:
– Мою… хм… супругу зовут Абелия. Ну а меня можете называть просто Юниус.
Карл Пузин к тому моменту тоже устал как собака, но свою натуру перебороть не смог:
– Просто Юниус? Без всякой титульной приставки?
– Ха‑ха! – не удержался от смеха представитель давно вымершей цивилизации. – Без всякой! Потому что мы родом из другой страны, а ведь у нас не существовало никаких титулов. Разве что в более торжественных или официальных случаях упоминали древний род. Моя супруга из знаменитого в те времена рода Пари (ударение на первом слоге), тогда как я – из более скромного рода Лассан. Прошу любить и жаловать.
Александр Константинович тоже не смог удержать вертевшийся на кончике языка вопрос:
– Так значит, вы из Хрустального города?
– Совершенно верно! Признаюсь честно, мы поражены вашими знаниями.
Неожиданно и у Ларисы Ярославовны Гершко появился вполне справедливый вопрос:
– А почему вы до сих пор не хотите спать?
На этот раз Юниус с Абелией просто переглянулись и улыбнулись воистину теми улыбками, которые могли принадлежать только всезнающим и снисходительным богам. А обнаженная женщина еле слышно добавила:
– Должны же быть и у нас хоть какие‑то секреты. Тогда как Юниус оглянулся вокруг себя и стал читать нотации:
– Удивляюсь, почему вы не держите прямую связь с поверхностью! Это так трудно технически? Потому что сейчас на всей Земле творится нечто занимательное и почти страшное. Я говорю «почти», потому что пока еще никто на Земле не знает самого главного.
В наступившей напряженной тишине немного неуместно прозвучал простодушный бас Кормильца:
– Что же самое главное?
– Кто и зачем прилетел к нашей родной планете!
– А вы знаете?
– Конечно! – Лицо Юниуса лучилось божественным самодовольством. – Как говорится, только что оттуда!

Глава 5
ШЕСТЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ НАЗАД, БЕНЗИК

Зрелище разрушенной столицы, особенно в ее центральной части, производило самое гнетущее впечатление. Бензик с огромным трудом узнавал только некоторые участки засыпанных грудами камней и гнили улиц. С болью в сердце он порой различал мощные фундаменты не так давно величественных зданий. Скорее всего, именно в подвалах древних построек, которые не несли в себе пузыритовых конструкций, и спаслись те самые уцелевшие горожане, которые догадались о приближении цунами. И когда старик задал этот вопрос мальчику во время короткого привала, тот подтвердил предположение:
– Да, как только все увидели на западе гигантскую волну, то сразу бросились в те дома, дворцы, которые устояли. – Хотя потом грустным голосом добавил: – Правда, половина из схоронившихся в подвалах просто утонули… Достать людей под новыми завалами не было никакой возможности. Наверняка до сих пор многие ждут от нас помощи.
– Так ведь надо организовать спасательный отряд, – не сдержал своей досады Бензик. – С разведкой и основной мускульной силой.
– Так и было… вначале. – Массум по‑взрослому вздохнул. – Я сам кучу мест знаю, где еще могут быть люди, и нужно много мужчин с рычагами, чтобы сдвинуть огромные плиты. Но как только начался бой с этими проклятыми жрецами, меня сразу прогнали с площади.
Он крепче перехватил свое короткое копье. Врач покосился на мальчика с уважением, но и с жалостью. Вот и такому ребенку приходится теперь убивать ради сохранения собственной жизни.
– Сколько тебе лет?
– Одиннадцать.
– Много таких ребят спаслось?
– Не знаю, сам видел человек двадцать. Старших даже в отряд приняли, в разведку. А меня вот не хотят…
Глядя на обиженного мальчугана, старик горько усмехнулся:
– Зря тебя не взяли. Ты и в самом деле отлично все лазейки здесь изучил. Может, еще раз попросишься?
– Как же! Этот их капитан строгий, словно зверь. Если сказал один раз, попробуй только кто его приказа не выполни.
– И гвардейцы его слушаются?
– Еще как! Сам видел, как два лейтенанта и майор распоряжения капитана выслушивали. Суровый дядька…
– В такое время иначе нельзя, – согласился Бензик, прислушался к своему восстановившемуся дыханию и стал вставать с валуна. – Ну что, идем дальше?
– Идем, – согласился Массум, через высокий обломок стены рассматривая пространство, которое им следовало пересечь. – Только вы уж постарайтесь здесь двигаться поскорей! Нехорошая банда здесь группируется. Если бы просто все вещи забирали, а то могут и убить со злости.
– Хорошо, постараюсь, – ответил старик, хотя угнаться за шустрым пареньком он никак не мог.
Так и двинулись дальше. Массум быстро преодолевал очередной открытый участок и затаивался на следующем рубеже. Тогда как Бензик своей трусцой, которая не намного превосходила спокойный шаг, спешил за проводником. Им действительно приходилось дать два больших крюка, потому что напрямик никакой дороги среди развалин не существовало. Почти весь путь им удалось преодолеть без особых приключений, когда вдруг со стороны послышался грубый окрик:
– Стоять! Кто такие?
Похоже, мальчик ни мгновения не сомневался в своих действиях. Он бросился чуть вправо, ужом проскользнул между двух больших камней и, выскакивая с другой стороны, швырнул горсть гравия в лицо сидящему в засаде мужчине. Пока тот уклонялся, Массум оттолкнулся от какой‑то плиты и обошел мародера чуть ли не у того под руками.
– Держи сучонка! – выкрикнуло сразу несколько голосов, да только это им не помогло и короткая погоня ничего не дала.
Такой ловкостью и проворством Бензик не обладал и в юности. Поэтому просто так и остался стоять на вполне чистом кусочке уложенной плитами улицы, нисколько при этом не испытывая обиды на своего провожатого: «Правильно мальчик поступил, хоть сам спасся. Да и каков молодец: копье‑то свое не бросил!»
Пятеро грязных, в оборванных одеждах мужчин не спеша сужали кольцо вокруг старика. Глаза их недобро поблескивали, обшаривая тщедушную старческую фигурку, а руки сжимали увесистые дубинки. Только у их предводителя имелась в руках довольно приличная египетская сабля. Именно он и потребовал:
– Выкладывай, что у тебя есть.
Бензик подрагивал от внутреннего напряжения, но внешне старался говорить со всем возможным для него спокойствием и дружелюбием:
– Ни оружия, ни еды у меня нет. Сам очень голоден. Может, вы со мной чем‑нибудь поделитесь из съестного?
Все пятеро гнусно рассмеялись, выкрикивая мерзкие ругательства и оскорбления.
– Не на тех напал! – Главарь остановился в двух метрах, совершенно не обращая внимания на то, что по его заросшему щетиной лицу ползают десятки мерзких мух. – Раздевайся! И харю свою покажи!
Бензик просто приподнял все свои легко свисающие вокруг всего тела накидки и показал лицо. Увиденное дряхлое тело мародеров явно разочаровало. Только сумка и привлекла их внимание:
– Что в ней?
– Лекарства. – Старик с готовностью раскрыл свой багаж, показывая содержимое: – Вот это мази, притирания и противовоспалительные микстуры, таблетки.
Главарь шагнул ближе, присматриваясь к предметам:
– Что это блестит?
– Это иглы для зашивания открытых ран.
– Такие кривые?
– Только такие и применяются в хирургии. Кстати, если есть среди вас раненые – могу помочь.
– Ха! Среди нас все здоровы, – заржал мужчина с саблей. – И ты бы мог нам помочь, если бы оказался женщиной.
Его поддержал скотский смех подельников, которым напоминание о женщинах очень понравилось:
– Может, ты, старик, знаешь, где их найти?
– А то наши три курочки уже с нами не справляются.
– Ага! Совсем разленились, никакой страсти и пылкости.
Представив, что эти звери вытворяют с несчастными пленницами, попавшими в их лапы, Бензик от ужаса содрогнулся, чем вызвал к себе более пристальное внимание вожака и легкий укол саблей в плечо:
– И откуда ты тут такой чистенький взялся?
Пришлось повторить придуманную легенду о сегодняшнем возвращении с плато. Только вот, кажется, ему не поверили. Кончик сабли приподнял край туники:
– Что‑то твои сапоги выглядят слишком новыми. Ну‑ка снимай!
Старик попытался призвать разбойников к здравому рассудку:
– Они у меня тридцать восьмого размера. А вы все вон какие здоровые.
– Не переживай, папаша. В крайнем случае, выменяем на еду. Да потом, мне проверить надо, сколько ты прошел в них от самых гор.
Врачу ничего не оставалось делать, как, покряхтывая, усесться на землю и начать стаскивать сапоги. При этом он видел, что вожак и так слишком кровожадно крутит свое оружие и в любой момент может опустить его на старческую шею. Снятые сапоги были поданы предводителю со словами:
– Я их сам только перед развалинами надел, когда мои туфли полностью расползлись. Повезло в горах найти целую повозку с такой обувью.
– И место помнишь? – оскалился в жуткой улыбке вожак.
– Конечно помню. Я ведь там целый день бродил, разыскивая погибших товарищей. Там еще и остатки повозки с тремя большими котлами были. Вместе с печками чугунными. И почти все в целости осталось. Видимо, интенданты военные проезжали. Ну а мне лишний вес тащить сил не хватило.
Мародеры как‑то странно и нерешительно переглядывались, а потом вообще отошли чуть в сторонку, нисколько не сомневаясь, что сидящий на плитах старикашка никуда от них не денется. Похоже, они решали, что с ним делать. Их спор старик слышал, каждое его слово. Двое хотели путника пришибить, но вот у остальных жадность таки взыграла, и они предлагали спешно отправиться в поход за вещами и котлами. Тем более, что здравый рассудок они не совсем потеряли. Даже выдвигались предложения вообще перебраться подальше от столицы и там организовать новое поселение. При этом один разбойник только и делал, что повторял свое единственное требование:
– Главное, баб захватить с собой побольше!
Это‑то затянувшееся совещание мародеров и погубило. Метрах в десяти от них возникли две мощные фигуры, и строгий командный голос выдал короткие приказы:
– Отбросить оружие в сторону! Встать на колени! Немедленно!
Однако эти пятеро и не подумали сдаваться или даже вступать в переговоры. Заметив, что перед ними всего два противника, хоть и прекрасно вооруженные, они сразу встали полукольцом, перехватили свои дубинки поудобнее и бросились на незнакомцев. Скорее всего, в качестве трофеев их привлекала не только добротная одежда, но и само оружие.
Только вот троим мародерам удалось сделать всего пару шагов. После этого они повалились, имея в своих телах одну‑две стрелы каждый. Двое оставшихся на ногах от такого поворота дел несколько уменьшили скорость, на ходу оглядываясь на павших товарищей, но в следующий момент с ними сошлись оба неизвестных противника. Несколько коротких взмахов мечей – и два новых дергающихся в конвульсиях трупа рухнули наземь.
– Собрать стрелы и любое оружие! – опять зазвенел тот самый командирский голос, и не успел он еще затихнуть, как из соседних завалов выскочили четверо лучников и стали быстро обыскивать убитых мародеров. А мальчишеская фигурка подошла к спасителям и указала на сидящего Бензика:
– Вот он, тот самый врач.
Мощный широкоплечий мужчина подошел к старику и подал крепкую, словно из стали, ладонь:
– Рады, что удалось успеть. Хорошо, что Массум у нас словно молния быстрый.
– Да, конечно, если бы не он… – Спасенный поднялся на ноги и тут же получил в руки свои сапоги от шустрого мальчугана. – Спасибо, Массум! Хотя вначале я был счастлив, что тебе самому сбежать удалось. И вам спасибо, что поспешили.
– Да вы себе просто не представляете, как вы нам нужны! У нас столько раненых… И больные стали появляться, а мы совершенно перед этими трудностями бессильны. Да еще эти жрецы нас совершенно связали на одном месте. Столько жителей еще находятся под завалами, а мы не можем оказать им самой элементарной первой помощи. Я просто в бешенство прихожу от собственного бессилия.
Пока мужчина горячился, врач уселся на более удобном валуне и, надевая сапоги, рассматривал своих спасителей. Стоящий чуть сзади гвардейский лейтенант выглядел довольно знакомо. Он в разговоре не участвовал, но зато внимательно посматривал во все стороны. А вот мужчина с явными замашками командира говорил о наболевшем громко и с ясно слышным акцентом. Одет он был в новенькую полевую армейскую форму без всяких знаков различия. Причем грудь, плечи и колени удобно прикрывали стальные пластины древнего рыцарского облачения. Их носителю было лет пятьдесят восемь, но молодецкая удаль, военная выправка и рост более чем сто восемьдесят пять сантиметров делали его гораздо моложе на вид. С другой стороны, сильно поседевшие курчавые волосы вызывали уважительную настороженность, а пристально заглядывающие в самые глубины души глаза советовали выполнять любые приказы беспрекословно.
Немного сомневаясь в своих догадках, Бензик спросил:
– А кто вы такой? Мне кажется, я вас в столице никогда не видел.
– Разрешите представиться: капитан Донтер. Весь пузырит исчез на нашей планете, так что я не стал возвращаться к своей команде в Сурарт. Как видите, мне и здесь нашлось занятие.
– Так вы тот самый командир сводного отряда?
– Да. И сейчас ко мне все обращаются просто как к капитану. Был приглашен послом Хрустального города на бракосочетание. – Донтер коротко вздохнул и печально добавил: – Да так с тех пор и бегаю по этим развалинам. А вы, как я понял, многих знали в Харди?
– Многих, – подтвердил старик, приоткрывая лицо и обращаясь к лейтенанту гвардейцев: – И вас, молодой человек, я видел не раз в императорском дворце.
Тот удивленно моргнул глазами и восторженно воскликнул:
– Господин Бензик! Вы живы! Здорово! – и дал короткое пояснение своему командиру: – Это один из самых знаменитых врачей нашей страны, он заведовал целым отделением императорского госпиталя.
– Вот именно, заведовал, – горестно напомнил врач. Тогда как Донтер спохватился:
– Нам пора возвращаться в наш лагерь. Днем жрецы не сунутся, но все равно у нас каждый боец на счету. Да и раненые ждут.
– Хорошо, только вот эти отщепенцы, – Бензик кивнул в сторону трупов, – что‑то говорили про трех плененных ими женщин. Надо бы их освободить.
Капитан повернулся к притихшему мальчику:
– Массум, где может быть их берлога?
– Наверняка в подвалах старого мебельного склада. Тут недалеко…
– Я знаю, где это, – отозвался лейтенант.
– Бери лучников и двигай туда, – скомандовал Донтер. – А мы тем временем спокойно доберемся в лагерь.
Маленький отряд из пятерых взрослых и ребенка поспешил по жалким остаткам улицы вниз. Но, глядя им вслед, старик забеспокоился:
– Они справятся? Вдруг там засада?
– Справятся, – без тени сомнения заверил капитан. – Эти ребята во главе с лейтенантом – наш лучший подвижной отряд. Да и не может быть в тех развалинах большой организованной группы: все уже здесь валяются. Двое, максимум трое охраняют добро и пленниц.
Уже удаляясь от этого места, врач в последний раз взглянул на трупы:
– И много таких?
– Слишком много! Так и кажется, что выжили одни сволочи и ублюдки. Но и этих мы бы заставили организованно работать и расчищать завалы, если бы не разъяренные жрецы. Они, видимо, совсем с ума сошли от этой катастрофы. Вбили себе в головы, что им надлежит очистить все развалины от живых, а потом и самим покончить с собой.
– Кошмар!..
– Сумасшедшие фанатики! И пока хоть одна живая тварь прячется в этом храме, мы не имеем и малейшей возможности оказать остальным горожанам помощь. Вдобавок продолжают гибнуть мои лучшие воины и самые сознательные люди из народного ополчения. Но если мы оставим нашу баррикаду, то вообще никаких надежд не останется.
– Так атакуйте их!
– Как? Прорваться через узкую горловину входа мы не в силах.
– Сожгите их! – давал отчаянные советы Бензик.
– Чем? Сколькими и мокрыми дровами, которые и в костре разгораются с трудом? Нефти и бензина отыскать не удалось, горящие угли закинуть в храм тоже нечем. Да и погасят они их легко. Озеро у них там, подземное.
– Знаю, – вздохнул врач и осторожно стал продираться через утыканную скрученными гвоздями балку. – Сам не раз там бывал.
Донтер поддержал старика под локоть и с надеждой переспросил:
– Бывали? Поговаривают, что там есть еще и другие входы, но нам ни одного не удалось отыскать.
– Конечно есть. Но зачем вам?
– Сами ведь только что советовали атаковать жрецов. Так что удар с тыла может решить все. Достаточно одной только группы – и наши руки окажутся развязанными. Вы себе не представляете, сколько надо успеть сделать. Приходят в лагерь люди и жалуются, что не могут спасти родственников из подвалов.
Бензик в сомнении замолчал. Так быстро отыскать крепкого союзника он не надеялся, но похоже, что этот капитан вполне может стать тем человеком, который сформирует вокруг общего дела костяк самых достойных и решительных людей. Следовало только подробнее узнать его историю попадания в столицу накануне императорской свадьбы. Для этого вполне естественно будет выглядеть обычное любопытство:
– А вы здесь только вашего посла знали?
– Да не только… – Капитан внимательно посмотрел на старика, почесал свои курчавые волосы и после короткого раздумья решился: – Я ведь тут и некоторых наших представителей знал. Например, господина советника Юниуса, его невесту, очень знаменитого искусствоведа Абелию Пари, еще нашего торгового…
– Хм! Неужели?! – Врач не мог скрыть своей радости. – Эти люди и мне знакомы!
– Надо же! Какое совпадение! Вы знали моих близких друзей? – Лицо Донтера тоже озарилось радостью, но тут же стало суровым и мрачным. – Увы! От нашего посольства ничего не осталось. И никого…
– А если бы у вас была возможность спасти своих друзей? Вы постарались бы это сделать?
Ответ последовал самым торжественным и твердым голосом:
– Даже ценой собственной жизни!
Они как раз вышли на огромное расчищенное пространство, которое некогда носило имя «Площадь Предзакатного храма», и взгляду Бензика открылась картина идеально ухоженного военного лагеря. Дальний край площади был перегорожен внушительной баррикадой, а на остальной части ровными рядами стояли армейские палатки, небольшие домики из бревен и островерхие шалаши из кольев, накрытые чем попало. Но даже вокруг них чувствовался некий порядок и чистота. По всему периметру на возвышенности стояли бдящие часовые, а в самом центре дымились походные кухни.
Бензик не сдержал восторженного удивления:
– Это вы все организовали?
– Да нет, – горделиво улыбнулся капитан. – Слава вашему Творцу, мне попались превосходные дисциплинированные помощники.
– Но ведь именно вас выбрали командиром?
– Так получилось. Порой один день жаркого боя делает из рядового генерала.
– Ну что ж, вы мне внушаете полное доверие. – Старый врач решился несколько приоткрыть свою тайну: – Только прошу быть осторожным с той информацией, что я вам сейчас передам. Она – наше будущее.
– Будьте спокойны, в такой обстановке любая гниль у человека видна сразу. Сомневающихся будем держать поодаль. Но в чем суть вашей информации?
– Мы вместе должны спасти еще много, очень много людей. В том числе и наших хороших знакомых. А для начала я вам покажу, как зайти в тыл этим умалишенным жрецам.
– Вы? – воззрился на него Донтер. – Откуда вам знать про катакомбы? Вы же врач!
Бензик горестно усмехнулся:
– Вы бы только знали, сколько мне там пришлось исползать галерей своими собственными коленками…

Глава 6
НАШЕ ВРЕМЯ, ЧИНКИС

Без особых треволнений коронованный чистильщик проспал выделенные для этого шесть часов и вскочил на ноги в самом бодром настроении. Причем в рубку управления он заглянул лишь мельком – удостовериться, что все приборы работают в прежнем режиме. Затем не спеша поплавал в бассейне, плотно и разнообразно позавтракал – и только после этого с головой окунулся в разбор поступивших данных.
С поверхности планеты сплошным потоком шла собираемая миниатюрными приборами разведывательная информация. Причем – из всех сфер деятельности хозяйничающих на планете приматов. Бортовой компьютер систематизировал поступающие данные по графам и подпунктам, поэтому ориентироваться в такой огромной базе данных опытному чистильщику труда не составляло.
Само собой, вопрос собственной безопасности стоял на первом месте. Как оказалось, земляне не только спешно готовили к запуску расположенные в глубоких шахтах новейшие ракеты, способные поразить объекты на околоземной орбите, но и весьма интенсивно изменяли траектории своих военных спутников. Особенно в этом за последние два часа преуспела одна из самых развитых в техническом плане стран, давно претендующая не только на экономическое, но и политическое господство на планете. Правители этой страны, судя по итоговым действиям, решили без всяких проволочек уничтожить неизвестный объект над планетой. Остальные империи и военные альянсы пока выжидали – или не могли решиться на атакующие действия.
После подведения итогов на самом большом экране Чинкис довольно оскалился и философски констатировал:
– Слишком прытким зубы выбивают первым делом. – Потом немного подумал и добавил: – Хотя и слишком осторожные индивидуумы тоже порой проигрывают. Но – гораздо реже…
Вскоре все вспомогательные приборы, которые наводнили ближайший космос, под непосредственным руководством самого Чинкиса стали выходить на ударные позиции. В основном это были хорошо проверенные за тысячелетия устройства диверсионного характера. Большинство из них не фиксировалось радарами земного производства. Одни подбросили на орбитальные спутники штаммы короткоживущих бактерий и активировали их специальным излучением. Другие сразу стали обрабатывать самые хрупкие детали наружного и внутреннего оснащения разрушительными лучами, которые разлагали определенные материалы на элементы.
Вот так и началось первое сражение. Тихо, беззвучно, в холодном и мрачном космическом пространстве. Стекло стало превращаться в рассыпчатый порошок, пластик – в пар, фарфор и керамзит – в рыжую труху, асбест – в слипшуюся паутину. Когда орбитальные спутники приблизились на дистанцию поражающего удара, они уже напоминали бесполезные сгустки заиндевевшего металла, залитого измененными структурными субстанциями. Так они и ушли по инерции в космос по своим временным орбитам. Со временем некоторые вернутся к Земле по вытянутым эллипсам и благополучно сгорят в атмосфере. Раньше, чем кто‑либо сумеет их выловить и разобраться в причинах поломки.
Выход из строя такого сложного и дорогостоящего оружия вызвал настоящую грызню между членами правящей верхушки того самого государства. Чинкису доставило особое удовольствие с помощью пробравшихся в глубокий бункер «микробов» понаблюдать, как кучка генералов чуть не подралась с самим президентом. Как ни странно, и сам глава правительства не призвал своих «ястребов» выждать какое‑то время и более тщательно разобраться в сложившейся обстановке. Вся разница между его восклицаниями и криками военных заключалась в количестве ракет, которые они собрались запускать в космос.
Пришлось и в этом направлении принять целый ряд превентивных мер. Пошла определенная команда затаившимся штаммам – и уже через час ни одна из девяноста стратегических шахт не отвечала на вызовы из центрального бункера полицейской империи. Вот тут они вообще осерчали. Но не стали больше размахивать собственными ядерными дубинками, а через всемирную банковскую систему постарались надавить не только на своих военных союзников, но и на противостоящие им в политическом отношении страны. Оказалось, что и у тех в секретных лабораториях давно куется довольно опасное для всего живого оружие. Именно банкиры имели невероятные по силе рычаги управления всей мировой экономикой. И следовательно, почти всеми правительствами.
В какой‑то момент знаменитому чистильщику показалось, что случится одно из двух: либо все правительства бросятся очертя голову в атаку на космического пришельца, либо они воспользуются моментом и начнут давно подготовленную войну. Ведь о неработоспособности самого грозного оружия противника стало известно всем. Самые мощные государства замерли, нервно поглаживая «секретные чемоданчики» с кодами управления секретным оружием и посматривая в сторону другой империи. Именно от нескольких слов тамошнего президента теперь зависело все будущее Земли.
И цорк успокоился только тогда, когда перехватил секретную телефонограмму, которую тот самый президент – после короткого совещания со своими помощниками – передал основным своим дипломатам: «Изо всех сил старайтесь оттягивать и задерживать переговоры о нашем участии в уничтожении пришельца. Нам нужно время, чтобы подготовиться к первому контакту».
Прочитав расшифровку, Чинкис удовлетворенно забормотал:
– Ну вот, хоть одни решили головами подумать… Надо присмотреться к ним внимательнее. Что собой представляют эти русские? Да и вообще, почему с ними из другого полушария ведут такую конфронтацию? Где тут у нас исторические подборки?..
Клавиши управления так и зашелестели под пальцами цорка, а бортовой компьютер стал выводить на экраны очередную информацию.

Глава 7
НАШЕ ВРЕМЯ, БРОДИ

Положение было слегка двусмысленное. С одной стороны, следовало срочно выбираться наверх, осмотреться там и тащить вниз набитые воздухом акваланги. А с другой стороны, нужно было дождаться пробуждения Алессана и выведать у оживленной парочки сведения про грозящую опасность. Поэтому Александр Константинович продолжал униженно просить. Еще и руки сложил в молитвенном жесте:
– Мы вас очень просим, не томите, расскажите, что вам известно!
Опять последовала странная пауза, после которой Юниус соизволил ответить:
– На данный момент Земле опасность не угрожает. Конечно, до определенной степени. Потому что корабль из невероятно далекой галактики, висящий на дальней орбите вокруг планеты, уже уничтожал прежние земные цивилизации – и неоднократно. Видимо, вы последние часы не получаете новостей с поверхности. А там сейчас настоящая паника. Правительства ваших стран не знают, как успокоить собственные народы. А что делать с гостем из космоса – и подавно.
От такого известия все археологи заметно занервничали, не зная даже, какой вопрос задать первым. Быстрее всех нашелся Пузин:
– И что же нам теперь делать?
– По многим соображениям, – заговорила Абелия, рассматривая освещенные галереи и словно рассуждая сама с собой, – это место для землян сейчас становится чуть ли не самым стратегически важным бастионом в борьбе за выживание. Честно говоря, высказывать вам хоть часть этих соображений или делиться с вами нашими научными выводами пока преждевременно. А значит, перед вами стоит одна задача: оказать нам наиболее действенную помощь в обособлении этого места от влияния любых сил извне. Я понятно выразилась?
Правильно расценив полное молчание не как согласие, Юниус вздохнул:
– Действительно, понять сразу все довольно трудно. Поэтому давайте начнем с малого: нам всем немедленно надо подняться наверх. В каком месте обосновалась ваша экспедиция?
– В древнем жреческом храме, – отчитался Броди.
– Вот и отлично! Самое дельное место. Думаю, мы там успеем установить вокруг надлежащую защиту и быстренько осмотреться. Поэтому командуйте восхождение.
– Но… как же с вашим товарищем? – Карл растерянно указал на спящего Алессана. Абелия мило улыбнулась и шагнула к прислоненному к стене телу:
– Не волнуйтесь, мы его сейчас поднимем.
При этом она наклонилась так изящно и таким чувственным жестом наложила руки на грудь мужчины, что все без исключения археологи замерли, зачарованные прекрасной наготой женского тела. Заметив это, Юниус засмеялся:
– Может, вы и нам подыщете, чем прикрыться? Мы‑то не смущаемся, а вот вы…
– Сейчас, сейчас! – Ирена заполошно кинулась к своему рюкзаку, где были сложенные куски тканей.
Почти не обращая на нее внимания, обнаженный мужчина присмотрелся к своему современнику более внимательно:
– В наше время он был личным телохранителем принца. Вернее – уже императора. Поговаривали, что ему нет равных во многих единоборствах.
Скорее всего, Алессан проснулся немного раньше и теперь с некоторым бесстыдством любовался колеблющейся перед его глазами женской грудью. Последние слова он тоже хорошо расслышал, как и быстрым взглядом успел рассмотреть говорившего:
– О‑о! Кого я вижу! Ваше превосходительство господин генерал! Вместе с невестой. Рад, несказанно рад видеть вас в полном здравии.
Он ухватился за протянутую руку Абелии и порывисто вскочил на ноги, чуть не притянув при этом обнаженную женщину в объятия. Затем внимательно осмотрелся и спросил:
– А где же все остальные?
В который уже раз воцарилась странная пауза. Теперь никто из археологов не сомневался, что недавние утопленники разговаривают мысленно. Вернее, Юниус и Абелия транспортируют свои мысли неизвестным способом в голову своего доисторического собрата. Вот только сам бывший императорский телохранитель улавливать чужие мысли мог, а передавать у него не получалось. Потому что он с некоторым негодованием возразил вслух:
– Конечно, я им посоветовал оживить Вителлу. Но кто знал, что они отыщут странного старикашку? Тем более, что Бутен собственноручно отрубил Райгду и четырем его телохранителям головы. За это он ручался передо мной лично.
Как ни удивительно, но такое странное общение нарушил Николай. Тоном глубоко оскорбленного подростка он выпалил:
– В приличном обществе не положено говорить тайными знаками, которые непонятны другим.
– Вы правы, молодой человек, – заулыбалась Абелия, и в этот момент Ирена подала ей сразу несколько больших кусков ткани. Та стала оборачивать ими свое тело, но немного неуклюже, и остальные женщины поспешили ей на помощь. Тогда как Алессан вдруг что‑то вспомнил и обратился к археологам:
– Вы говорили генералу, что старик находился совсем рядом с безголовыми?
– Да. В довольно неудобной и маленькой комнате.
– А вы можете мне его подробно описать?
– Запросто! – Люсия шагнула к нему, быстро прокручивая кадры на мониторе своего фотоаппарата. Вскоре нужные моменты были найдены: – Вот он!
Лицо императорского телохранителя вытянулось от непроизвольного испуга:
– Это он! Райгд!
Соорудивший к тому времени себе набедренную повязку Юниус тут же оказался рядом и тоже тщательно просмотрел несколько кадров:
– Удивительно похож! Но как такое могло случиться?
– Понятия не имею…
– А как Бутен рубил ему голову? Смотрел в лицо?
– Да нет, – стал припоминать Алессан. – Они все лежали в воде спинами кверху.
– О‑о‑о! – заунывно затянул Юниус, в который раз осматриваясь по сторонам. – Только этого нам не хватало! Кажется, твой принц здорово напортачил.
– Казненный был одет в парадные одеяния верховного жреца! Хотя… Действительно, это не показатель…
Заинтригованный Броди вмешался в разговор:
– Мы что‑то сделали не так? Абелия печально кивнула головой:
– Вы оживили самого мерзкого и подлого человека нашей эпохи. И он наверняка продолжит творить свои жуткие дела. А если вдобавок обладает такой же мощью, как мы…
Ее жених, который почему‑то оказался в далеком прошлом генералом, напомнил:
– Ко всему прочему, стоит признать, что Райгд – великий ученый. И ему вполне могло хватить времени, чтобы набраться невероятных сил. Что он успел тут сделать?
– Да ничего, – стал отвечать Пузин. – Поругал нас немного, помахал руками, обрадовался, что куда‑то успевает, – и благополучно телепортировал в неизвестном направлении.
– Куда он мог податься? – вслух спросила Абелия.
– По крайней мере, я до самого оживления находился в корабле цорка. – Юниус пожал плечами. – Жрец там не появлялся.
– Цорк – это тот самый чистильщик, о котором ты мне сразу поведал? – заинтересовался Алессан.
– Тот самый. – Генерал обратил внимание, что все археологи буквально прожигают его любопытными взглядами. – Ну да, тот самый уничтожитель наших цивилизаций. Который в лежачем положении является точным прототипом внешней оболочки своего грозного космического корабля. Ну а с самого корабля выжившие египтяне сделали копию в натуральную величину. Вы о ней знаете, это статуя знаменитого Сфинкса. – И, не дождавшись реакции на свои слова, рассмеялся: – Вот теперь по вашим взглядам, обращенным куда‑то внутрь, стало совершенно понятно: все загадки для вас благополучно разрешились. А значит, мы можем подниматься наверх.
Но бывший императорский телохранитель остановил его жестом:
– Мне кажется, есть шанс с моими умениями нырнуть за остальными и без этих приспособлений. Могу попробовать.
– А стоит так рисковать? – осадила его Абелия. – Тем более что в наших телах могло не остаться ни единой капельки бетеля. Вдруг нам противопоказано погружение, а тем более утопление?
– Она совершенно права, – поддержал свою супругу Юниус. – Несколько часов для нас большой роли не играют.
– Но вы забываете про Райгда. Как бы этот старикашка чего не натворил.
– Ничего, будем держаться вместе, справимся и с ним, – заверил бравый генерал. Затем гордо вскинул подбородок, отдавая последнюю команду археологам: – Показывайте дорогу!
И сам первым двинулся в верном направлении, словно прекрасно знал, куда идти. При этом он взял Абелию за руку, и, скорее всего, они опять затеяли мысленный диалог. Только Алессан обратил внимание на то, с какой бешеной скоростью заметались спасшие их люди, и предложил с улыбкой:
– Может, вам помочь?
Не дожидаясь ответа, он подхватил один из пустых аквалангов, закинул ремень на плечо и зашагал за своими знакомцами. Всем остальным не оставалось ничего другого, как спешно побросать самое необходимое в рюкзаки и устремиться следом, по ходу движения отключив генератор и зажигая ручные фонарики. При этом Мануэль поспешил вперед, стараясь подсвечивать тройке божественных под их босые ноги. Возражения Юниуса почти никого не удивили:
– Не надо, резкий свет нам только мешает. Мы и в темноте прекрасно видим.
Подниматься вверх приходилось в полном молчании. Взятый богами темп не позволял выровнять прерывистое дыхание. И только возле озера сделали краткую остановку. Карл Пузин, дыша, словно рыбина, выброшенная на берег, указал трясущимся пальцем на надувную лодку:
– Перевезем… вас… мы!
Юниус присел возле самой кромки воды и небрежно отмахнулся рукой:
– Да нет, вы пока начинайте сами переправляться. Нам надо осмотреть эту воду. Недаром ведь существовал запрет на вхождение в нее человека.
– А у нас получится? – засомневалась Абелия.
– Попробовать надо. Алессан, становись с нами в круг. Мы тебе все объясним.
Все трое встали в кружок возле самой воды и положили руки на плечи друг другу. А потом замерли как мраморное изваяние. Археологи, поглядывая на них, закидывали рюкзаки в лодку. Александр Константинович старался командовать чуть ли не шепотом:
– Мануэль! На том берегу отправляете наверх ускоренным маршем всех, кто там есть. Пусть приготовят что‑нибудь поесть и накрывают столы в храме. Потом ждете нас. Николай, пригонишь лодку обратно, вторую возьмешь на буксир.
– Понял, – кратко ответил Счастливчик, усаживаясь на носу.
Ирена расположилась на корме. Посреди лодки уселись Мануэль с Кормильцем, разобрали весла и живо погребли по извивающемуся туннелю. Когда они скрылись за поворотом, Лариса устало плюхнулась прямо на свой рюкзак:
– Все, сил моих больше нет! Попрошу не кантовать, при пожаре выносить в первую очередь. Во всех остальных случаях – тоже.
– Ярославовна, солнышко. – Броди уселся возле жены и взял ее за ладошку. – Потерпи еще немножко, последний рывок остался. Я твой рюкзак сам понесу.
– Еще чего! – возмутилась Лариса. – Мне бы только отдышаться…
– И мне, – согласно добавил Пузин, присаживаясь рядом и как бы невзначай освещая лучом своего фонаря застывшую троицу. – Сначала отдышаться, потом нажраться от пуза, потом поспать часиков пятьдесят, ну а затем можно и опять на работу. Но не сразу, а после того, как…
Он поймал проходящую рядом Люсию и силком усадил себе на колени. Та не возражала, но ворчала от всей души:
– Знаю я твое «как»! Насмотрелся тут на всяких девиц обнаженных, а теперь на подвиги тянет.
– Хорошему подвигу всегда есть место в нашей постели! – нравоучительно выдал Пузин, толкая своего друга в плечо. – Ну а ты чего притих? Или уже заснул?
Александр Константинович мотнул головой в сторону людей из древней цивилизации:
– Разве тут уснешь! Ты только погляди на них. Мне кажется, они таким образом сейчас проводят самый тщательный анализ воды и обследование здешнего озера. Не удивлюсь, если они и в самом деле найдут причину запрета купания.
– Неужели и в самом деле нельзя? – засомневалась Лариса, а Люсия испуганно добавила:
– Точно нельзя! Я сразу это почувствовала, как только озеро увидела.
– Но тогда и воду пить нельзя, – подвел итог опасениям Броди. – А ведь мы провели полный ее анализ. Правда,
Карл?
– Да как он может быть полным в полевых условиях? – возразил его друг. – Да и на месте мы до конца не проверили, глубины не промерили. Но боги могут все, это уж точно.
– Ага, тогда почему они по воде «аки посуху» не пошли? – заинтересовалась Люсия. И сама себе ответила: – Значит, не умеют.
Руководитель экспедиции скривился от такого утверждения:
– Не спеши с выводами. Еще не вечер… Последнее слово натолкнуло Ларису на мысль о сне:
– Какой там вечер! Глухая ночь уже. Хочу на чистую простыню и под одеяло.
– Один момент, госпожа, только до палатки доберемся.
– Ты мне это уже обещал.
Вскоре в туннеле показались отблески света, а следом – пыхтящий как паровоз Николай на лодке. Вторая тянулась сзади на коротком буксире. Николай причалил, отбросил весло и отчитался:
– Все на том берегу спали как сурки. Разбудили рабочих и отправили вместе с ребятами и водителем наверх. Они и сами уже собирались от голода проснуться и за нами спускаться.
– А что сверху передавали за это время?
– Только то, что с большой землей связь прервалась. Любая.
– Как прервалась?
– Понятия не имею, но по телефонному кабелю это объяснили какими‑то электронными бурями. Ни одно радио ничего не ловит. Уже и антенну проверяли, но неисправности так и не нашли. Только рев в эфире стоит.
– Однако! – Карл многозначительно переглянулся с товарищами. – Похоже, нас элементарно глушат! Да еще и направленной на антенны волной.
– Уверен? – переспросил Броди.
– Ни в чем я не уверен, пока сам не пощупаю. Но все признаки налицо.
– А что, если это с того самого космического корабля такое глушение идет?
– Ага! Именно на наш кусочек пустыни? Хотя… кто знает, что там сейчас творится.
Во время разговора археологи не сидели без дела, интенсивно загружая лодки, и теперь остановились в нерешительности. Трое представителей прошлого так и стояли недвижимо возле кромки воды. Но только Броди собрался скомандовать очередное ожидание, как изваяние шелохнулось – и тела разъединились. Юниус одобрительно кивнул на лодки и первым шагнул в одну из них. Пока рассаживались все остальные, он стал делать своеобразный доклад:
– Действительно, это озеро чуть ли не смертельно для всего живого. Даже нам проблематично плавать в нем или нырять. Потому что, скорее всего, и наши ткани могут подвергнуться разрушающему воздействию таинственного излучения.
– Но ведь мы пили эту воду! – испуганно вставила Люсия.
– Ее без всяких опасных последствий пили тысячелетиями, и никому она не принесла вреда. Потому что неизвестные лучи, выходящие из глубины, рассеиваются только в цельной толще жидкости. Набранная в ведро, она становится совершенно безвредной – том числе и для любых микроорганизмов. Наверняка вы заметили, что в озере нет ничего живого. Совершенно ничего. Только черные, совершенно отличные от земной флоры растения, которые тем не менее с водой не соприкасаются.
– И чем же опасно невидимое излучение? Юниус оглянулся на сидящего сзади него Пузина:
– Оно разрушает статичные связи между молекулами живых органических веществ. Не сразу, но уверенно. Например, если бросить сюда труп, то уже через несколько часов от него не останется даже зубной эмали.
– И мы ее пили!
Теперь уже и Лариса с невольным содроганием прочувствовала весь ужас окружающей действительности. Сидящая рядом с ней Абелия постаралась успокоить всех одновременно. Она левой рукой придержала свои длиннющие волосы, чтобы те не свесились через борт, зачерпнула правой ладошкой прозрачную воду и без всякого опасения выпила:
– Вот видите. Отделенная от всей остальной толщи частица становится совершенно безвредной. Наоборот, даже где‑то очень полезной из‑за своей кристальной чистоты. Так что не стоит расстраиваться и думать о плохом самочувствии для ваших внутренностей.
Люсия после этих слов задышала свободней и отпустила собственное горло. Кажется, она за минуту до этого находилась на грани обморока.
– Да и вообще, короткие прикосновения к этой жидкости не нанесут ни малейшего урона. Только на третьей минуте начинают разрушаться статичные связи по наружному участку кожи. Потом процесс скачкообразно ускоряется – и разрушения проникают внутрь на несколько миллиметров. Ну и так далее…
– Но вы выяснили, что за источник у этого излучения? – спросил Броди и замер.
– Увы! Даже нам пока такое не под силу, – признался Юниус. – Разве что мы объединим свои умения со всеми остальными нашими, так сказать, товарищами по несчастью.
Карла Пузина тоже интересовала природа окружающих аномалий.
– Значит, все эти чудеса вокруг и ваши путешествия разума – не что иное, как плоды этого самого излучения?
Абелия насмешливо фыркнула и с покровительственными, материнскими нотками в голосе подвела итог доклада своего супруга:
– Дело в том, молодой человек, что там внизу сходятся последствия сразу… – последовала хорошо выверенная артистическая пауза, – трех излучений!
Некоторое время все молчали, переваривая услышанное, и, когда уже подплыли к противоположному берегу, на котором ожидали Мануэль, Ирена и Кормилец, Николай как‑то отрешенно спросил:
– И что, много таких мест во Вселенной? Юниус грустно рассмеялся:
– По крайней мере, нам другие такие места не встречались. Скорее всего, Земля – одна из самых уникальных загадок во всем великом космосе.

Глава 8
ШЕСТЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ НАЗАД

Три часа бывший императорский невропатолог потратил на оказание первой помощи самым тяжелым раненым. И наверняка бы провозился с ними всю ночь, но следовало лично провести штурмовую группу отряда в тыл удерживаемого жреческими воинами храма.
К тому моменту между баррикадами разожгли внушительные, ярко горящие костры, чтобы предохранить себя от неожиданной вылазки.
– Пусть лучше мы израсходуем весь запас заготовленных дров, чем позволим погибнуть хоть одному нашему воину! – утверждал капитан, передвигаясь вдоль баррикады с внутренней стороны и проверяя расположение сидящих в засаде лучников. – Ну и время от времени старайтесь выдвинуться вперед и постреливать по завалам противника стрелами с просмоленной горящей паклей. Пускай они больше отвлекаются на поливку водой, чем на помыслы об очередном нападении.
Затем Донтер лично проверил экипировку каждого из пятнадцати воинов. В подземелья шли лучшие мечники и лучники, можно сказать, элита сборного отряда. Причем среди этой элиты оказалось и несколько человек сугубо гражданского склада, которые с воинской службой никогда ранее связаны не были. В последние шесть дней они заслужили не только славу непревзойденных мастеров ближнего боя, но и полное уважение как своими человеческими качествами, так и примером личной, самой высокой дисциплинированности.
И только когда полтора десятка воинов во главе с капитаном выстроились возле стены самой большой палатки, где размещался полевой госпиталь, оттуда вышел императорский невропатолог, спешно вымыл приготовленной специально для него водой окровавленные руки, поправил висящую на боку сумку и просто сказал:
– Я готов. Отправляемся в императорский парк, – и уже когда весь отряд растянувшейся цепочкой двинулся среди мрачных развалин, еле слышно добавил: – Вернее, в бывший парк.
Идущий сзади него командир это услышал, но спросил совершенно о другом:
– Мне показалось, что вы приняли какие‑то таблетки?
– Не показалось, в самом деле принял. – Сзади Бензика под локоть поддержала крепкая рука, и он почти перепрыгнул неудобно торчащий обломок. – Спасибо! Вам могу признаться, что у меня есть еще небольшой запас специальных средств, сильно стимулирующих активную деятельность организма. Мне ведь уже семьдесят один год, какой из меня воин?
– Ха! Я всего на тринадцать лет вас младше, – напомнил капитан.
– Нашли с кем сравнивать! – зашипел смехом и Бензик. – Все равно что скалу с медузой. Да я и в молодости ничего в руках тяжелей книги не держал.
Пару минут они пробирались через особо трудный участок молча и настороженно. Но потом Донтер тихонько заговорил вновь:
– Я ведь к чему свой возраст припомнил… Последние три ночи практически не спал, хоть и здоров как бык, но все тело прямо вздрагивает от усталости…
– Вот оно что…
– Так что если у вас еще есть эти самые таблеточки, то я не постесняюсь попросить и для себя.
– Да нет проблем, поделюсь. – Бензик тут же стал расстегивать свою сумку. – Только сразу хочу предупредить: их действие закончится через пять, максимум шесть часов. Потом мы с вами все равно с ног свалимся часов на десять.
– Ерунда! К тому времени мы уже постараемся основные проблемы решить.
Они остановились, и Донтер получил в свою ладонь пять маленьких таблеток.
– Есть чем запить?
– Есть. Но только вино. Подойдет?
– Раз нет ничего другого… Но где вы его нашли?
– Как ни странно, но как раз этого добра хватает. Ведь люди лучшие запасы спиртных напитков хранили в самых надежных местах. Зато у меня теперь как у командира масса сложностей с этим. Бочек с вином находят больше, чем живых людей. Пришлось ввести сухой закон.
Опытный врач первым делом думал о практическом применении:
– Признаться, в госпитале, среди чрезмерного обилия раненых, даже не сообразил удивиться наличию спирта. Посчитал это само собой разумеющимся. Но на будущее советую собрать все запасы вина под строгую охрану. Именно из вина потом придется делать крепкий самогон для массы медицинских процедур и препаратов.
– Обязательно все поставим на учет, – пообещал Донтер. – Главное – избавиться от смертельной дубины в нашем тылу.
До императорского парка добрались сравнительно быстро. Проходу не помешали ни грабители, ни мародеры. Скорее всего, они и не рискнули напасть на такой мощный отряд, даже если заметили его. Так и остались сидеть в своих щелях.
Приблизившись непосредственно к замаскированному подземному ходу, капитан заставил своих воинов сделать несколько зигзагов, сбивая со следа назойливых наблюдателей, которые могли проявить повышенный интерес к такой ночной деятельности. Напоследок еще самый зоркий из лучников пару минут простоял в дыре, внимательно осматривая окрестности. Потом спустился вниз и задвинул за собой камень на прежнее место:
– Все тихо и без движения!
– Зажигай!
Вскоре несколько припасенных факелов осветили древние переходы катакомб, и весь отряд устремился вслед за Бензиком. Несмотря на принятые стимуляторы, старик такого темпа не выдержал и вскоре попросил об отдыхе. И тогда его играючи понесли между собой на связке из нескольких ремней два самых сильных воина. Кажется, такое положение вещей устраивало всех. Скорость передвижения значительно выросла, врач перестал уставать, а командир перестал понапрасну нервничать. Разве что изредка, в самых узких местах Бензику Яруги приходилось передвигаться на своих ногах.
Скорее всего, именно это сыграло семнадцати лазутчикам на руку. Потому что они успели пройти самые неудобные участки за короткий срок и, когда начали подниматься к озеру, могли позволить себе передвигаться с большей осторожностью. Длинные просторные анфилады залов и галерей позволяли издалека просматривать каждый участок пути на наличие постороннего освещения – и быстро преодолевать его до следующего поворота или перехода на другой уровень.
Именно так идущим впереди лучникам повезло первыми заметить отблески горящего пламени за дальним поворотом. В тот же момент все замерли на короткое время, пытаясь сориентироваться и правильно определить опасность. Оказалось, что кто‑то движется отряду навстречу. Тут же раздались отрывистые шипящие команды Донтера, и воины, мгновенно затушив факелы, распределились по указанным позициям. Место для засады оказалось просто превосходным – со множеством боковых ниш и ответвлений, так что спрятаться было где. Сам капитан вместе с Бензиком отошел в тыл, заставил старика присесть за выступ и тоже погасил свой маленький факел. Затем на ощупь наложил тетиву на лук и приготовился к стрельбе. Теперь наличие засады мог выдать только запах дыма.
Вскоре из‑за дальнего поворота показались и противники. Чувствовали они себя здесь словно в собственной спальне. Почти у каждого из двадцати жреческих воинов в руках был ярко горящий большой факел, да еще несколько – в спинном мешке. Вооружены они были по максимуму. На всех воинах были отменные рыцарские доспехи. Конечно, они явно разнились по стилю, расцветке и структуре, но уже само наличие таких средств персональной защиты вызывало удивление.
– Где они их только откопали? – с досадой ворчал Донтер себе под нос. – И куда собрались? Неужели тоже решили зайти нам в тыл?
Впереди вражеского отряда двигались два жреца в коричневых тогах. В руках у них были согнутые листы картона, к которым они внимательно присматривались и прямо на ходу вели обсуждение. Для лучшего чтения прямо у них над головами воины держали по факелу, ослепляя этим и самих себя, и жрецов. Вдобавок из‑за такого обилия коптящих факелов они ни за что не смогли бы уловить запах других, недавно потушенных. Да и излишняя самоуверенность никогда никому пользы не приносила. Никто из доблестного «рыцарства» в боковые проходы даже не заглядывал.
И вот тогда Донтер начал стрелять из темноты галереи. Одновременно с первой вонзившейся в жреца стрелой раздался его громкий крик:
– Именем Творца!
Этот речевой сигнал он выбрал заранее для начала атаки. Ведь сражаться с фанатиками рассчитывали в самых сложных условиях, поэтому любой миг растерянности надо было использовать. В том числе и простой лозунг самих жрецов.
Это принесло результаты. Дезориентированные воины не сразу догадались отбросить факелы и схватиться за оружие. А в них уже летели залпы из стрел. Конечно, и луки, и сами стрелы за редким исключением оставляли желать лучшего, но даже небольшая рана, нанесенная издалека, давала при сближении огромное преимущество.
Естественно, догадайся противники сразу погасить свои коптящие факелы, как учил своих воинов Донтер на случай неожиданной засады, их было бы очень трудно разыскать и выковырять из боковых проходов. А так они в собственном освещении были как на ладони. Оба жреца и пятнадцать воинов или погибли сразу, или получили существенные ранения. С оставшейся пятеркой и с добиванием раненых справились без особого труда. А одного так и вовсе захватили почти невредимым.
Несколько разведчиков поспешили засесть впереди и в соседних галереях, а остальные воины стали собирать ценные в нынешних условиях стрелы и осматривать трофейное оружие. Если оное признавалось лучшим, чем собственное, тут же, на месте шло интенсивное перевооружение. В том числе использовалось снимаемое с трупов защитное рыцарское облачение.
Для врача нашлось совсем мало работы: среди лазутчиков оказалось всего двое легкораненых. И когда первая помощь им была оказана, они тоже поспешили как следует перевооружиться. Благо, выбор имелся.
Сам же командир отряда занялся допросом пленного. Причем сделал это так жестко, грубо и безжалостно, что находящегося неподалеку Бензика буквально выворачивало от сострадания к пытаемому человеку. От вмешательства его удержало только волевое усилие и напоминание самому себе о нехватке времени и чрезвычайной важности выполняемой миссии. Донтер просто засунул связанные ноги пленника в щель между камнями, уселся ему на грудь, коленями прижал руки к полу – и стал одной душить жреческого воина. Время от времени он разжимал слегка хватку и спокойным голосом задавал очередной вопрос. Если в первую минуту еще слышались какие‑то возмущенные хрипы и мученические стоны, то уже на пятой минуте пленник шепотом и скороговоркой выдавал требуемую информацию. Да и то Донтер частенько перекрывал воину доступ воздуха в те моменты, когда задумывался над очередным вопросом. Напоследок капитан встал с конвульсивно дергающегося тела, дождался, пока тот стал дышать более или менее ровно, – и только тогда приказал двум подошедшим воинам:
– Свяжите его, будет жить с нами и помогать отстраивать Харди. Но если ты мне хоть в чем‑то соврал, на обратном пути я с тобой поговорю иначе: переломаю руки и ноги и брошу здесь подыхать. Ты понял меня?
– Да…
– Хочешь что‑то добавить?
– Нет. Я все рассказал…
– Заткните ему рот и положите вон там, в яме, чтобы он оттуда не выбрался. – Затем при свете факелов он с одобрением осмотрел свое воинство: – О! Да вы теперь любому мозги вправите. Карта осталась цела?
– Только немного кровью залита.
– Ничего существенного из их схемы не пострадало, – встрял в разговор Бензик. – Разведчикам я уже дорогу показал. Только бы нам до озера добраться, а там уж тропа нахоженная.
– Тогда оставайтесь со мной в тылу, – скомандовал Донтер врачу. – Остальные, вперед!
Когда все двинулись дальше, командир сказал старику:
– Будем надеяться, что плоты нам строить не придется. Пленный сообщил, что на этом берегу их и так достаточно.
– Это было бы просто чудесно, – обрадовался Бензик. – Такая экономия времени!
– Хм… Все равно никак не могу поверить, что переплывать какое‑то там озеро нельзя, – продолжал сомневаться Донтер. – Ведь каких только морей и болот я ни видывал, но все преодолел.
– Зря не верите, но, как только представится возможность, я вам продемонстрирую губительные свойства этого озера и попутно дам подробные объяснения, почему эту воду можно безбоязненно пить.
– Договорились, док!
Отряд ушел далеко вперед, и только пара воинов, следуя отдельно, была своеобразным маяком для арьергарда. Так и добрались до озера, в полной тишине и спокойствии.
Уже на месте стали прикидывать, как провести переправу. На берегу чернело огромное пепелище, которое оставили после себя сожженные императорским отрядом лодки. Шесть дней назад именно здесь отступали вниз все те, кто прорвался через строй жрецов в самом храме и в подсобных помещениях. Тогда император Бутен приказал поджечь лодки, чтобы удержать погоню, и, судя по тому, что никто из жрецов тогда не пошел дальше, заслон сработал. А может, преследователи не рискнули броситься в воду и преодолевать подземное озеро вплавь, зная о верной гибели, которую несла в себе вода.
На этот раз жрецы со своими воинами приплыли на этот берег не на лодках, а на составных, высоко сидящих в воде плотах. Да так и оставили их на этом берегу, не обезопасив свой тыл.
Все семнадцать человек разместились на шести плотах вполне комфортно, но оставлять у себя в тылу лишние плавсредства не решились. А вдруг позади осталась парочка свободных исследователей? Капитан Донтер про свои тылы думал в первую очередь.
Выйдя на плотах из извивающегося рукава, держались левой стенки: так Бензик запомнил кратчайший маршрут. И когда вошли во второй извивающийся туннель, то погасили даже маленькие фитили и продвигались вперед на ощупь. Тихо, медленно, зато уверенно. Даже волну старались не поднимать, чтобы не выдать свое приближение оставленным на этом берегу дозорным. Те сидели чуть в глубине суши, но торчащий почти над самой водой факел прекрасно освещал их белеющие на темном фоне лица. На переднем плоту находились самые меткие лучники – и два залпа по четыре стрелы каждый не оставили дозорным никаких шансов на выживание.
Когда все выбрались на берег, Донтер провел последний инструктаж, Бензик Яруги сделал несколько дополнений о внутренних переходах храма, и отряд отважных лазутчиков поспешил в последний и самый важный свой бой. Первые столкновения произошли в непосредственной близости к поверхности. Но и там удача оставалась на стороне нападающих. Им удалось поодиночке уничтожить более двух десятков защитников подземной твердыни, прежде чем тем удалось поднять мало‑мальски существенную тревогу. Да и то легковооруженные разведчики мчались за теми, кто поднимал шум, по пятам, заставляя их замолкать в предсмертном хрипе и бульканье крови.
А когда первые воины отряда во главе со своим командиром ворвались непосредственно в храм, на пути у них появился всего лишь десяток защищающих баррикаду жреческих воинов. В тот же момент один из подчиненных Донтера поднял охотничий рожок и умело протрубил боевой сигнал атаки. На другой баррикаде его прекрасно услышали – и с отчаянным ревом сорвались со своих мест и понеслись на последний штурм. Скорее всего, именно этот рев да еще наличие в тылу противника заставили почти всех жреческих воинов в храме побросать оружие, пасть ниц и тем самым показать, что они сдаются. И только пяток жрецов, восседавших до этого возле храмовых статуй, бросились на воинов сводного отряда с яростным слепым фанатизмом. Их прирезали без всякой жалости или благодушия. А во внутренние помещения храма устремился поток ополченцев для зачистки последних очагов сопротивления. Капитан грузно сел на ступеньки храма и протянул Бензику раненную в двух местах правую руку. Пока врач делал перевязку, Донтер никак не мог успокоиться и не скрывал своей эйфории от победы:
– Мне до сих пор не верится, что все кончено! И вы даже не представляете, как вы нам помогли. Да и не только нам, вы спасли весь город. Уже сегодня днем мы бросим все свои силы на спасение людей и на наведение порядка. Вот увидите, что бы ни случилось в дальнейшем, самый главный свой бой мы уже выиграли.
– Да, согласен, – вздохнул старик, опускаясь с кряхтением на ступеньку. – Но вы его выиграли еще раньше, в тот самый день, когда объединились.
– Все равно самое трудное уже позади. Мое предположение, что Харди будет со временем отстроен, теперь переросло в твердую уверенность.
– Я бы поостерегся так рано радоваться. Капитан сразу насторожился:
– Вы что‑то знаете о новых опасностях?
– Пока еще нет. – Бензик передернул плечами. – Как и любой из нас. Но вот предположить некоторые дальнейшие события могу. В первые дни люди заняты выживанием. Как и мы здесь. Но потом они начнут собираться в стаи и рыскать в поисках пищи, оружия и одежды. А где всегда был самый лакомый кусочек благосостояния? Конечно, в столице империи. Так что следует приготовиться к скорому приходу вполне организованных банд. И вряд ли они захотят включиться в мирное строительство. Скорее, наоборот, попытаются в силу своих звериных инстинктов его захватить.
– Да… – У Донтера явно ухудшилось настроение. – Вы умеете внушить оптимизм. Сразу виден врачебный опыт в познании человека.
– К сожалению, опыта большого не надо. Достаточно просто выйти наружу и осмотреться. Да и здесь… – Старик с содроганием указал на лежащий невдалеке труп. – Это каким же нигилизмом надо обладать, чтобы в такой тяжкий для всего человечества час заставлять убивать себе подобных?
– Увы, тут мне тоже ничего не понятно, – признался капитан. – Не силен я в религиях.
– Не только религии в тяжкий час виноваты, – продолжал Бензик. – Но и признанные народные лидеры, знать, командиры. Ведь не могли они все погибнуть поголовно. Где они? Попрятались или забыли о своем призвании?
– Скорее всего, забыли.
– Может, и так, но гораздо хуже будет, когда они возглавят самые удачливые и организованные разбойничьи шайки. И эти шайки войдут сюда со всех сторон.
– Действительно, страшная картина.
– Ну не настолько она страшна, если горожане успеют возвести стены, хотя бы вокруг Предзакатной площади, а в самом храме можно организовать неприступную крепость.
– Наверно, так и сделаем. Эх! – Донтер ожесточенно почесал левой рукой свою курчавую шевелюру. – Если бы еще заранее знать, с какой стороны и когда нам будет грозить опасность. Ведь невозможно держать всех взрослых и здоровых мужчин в постоянном дозоре и оцеплении. Если хотим чего‑то достичь, придется первую неделю круглосуточно работать как волам…
Врач осмотрелся и заговорщически приблизил свои губы к уху капитана:
– Насчет этого можете не волноваться. Обещаю вам обеспечить такие сведения в любое время.
Мужественный воин чуть отстранился и посмотрел на тщедушную фигурку старика с недоверием:
– Так вы еще и прорицатель? Или провидец? Я в этих обозначениях путаюсь.
– Да нет, что вы! Ни то и ни другое! Если бы я обладал такими свойствами или умениями, то предупредил бы Хрустальный город заранее о грядущей беде. Уж там бы придумали, как обезопаситься.
– Хорошо бы… Вот только кто бы вам поверил?
– Теперь уже скрывать нет смысла, поэтому могу признаться. Тем более вам, как бывшему жителю этого сказочного города. Мне удалось в молодости лично познакомиться с одним умнейшим человеком, который в последние годы являлся одним из ведущих. И я постоянно отправлял ему в последнее время свои доклады, заметки и рассуждения о здешней жизни.
Капитан даже привстал от озарения:
– Ну да, если вы были лично знакомы с самим Юниусом и мисс Абелией, то уж их шефа, господина Тассона, наверняка знали?
– Совершенно точно! И даже передавал ему при оказиях фигурки различных зверей в его знаменитую коллекцию.
Донтер долго качал головой:
– А сколько я ему этих зверюшек со всего мира привез… Эх, жаль, что всего этого уже нет…
Плечи его поникли от навалившихся печальных воспоминаний, и теперь уже Бензику пришлось поддерживать своего более молодого товарища и сподвижника. Он похлопал капитана по плечу и перешел на более дружественное обращение:
– Не время грустить! У нас еще масса важных дел! В том числе и в ближайший час. Надо послать маленькие отряды в те места, где были склады лекарств. Да и в подвалах больших аптек должно много чего сохраниться в целости. Ну а потом я просто буду требовать, чтобы ты уснул до самого обеда. Договорились?
– А куда я денусь? – не столько спросил, сколько подтвердил капитан. Встал на ноги и протянул левую, здоровую руку своему хилому на вид компаньону. – Тогда поспешим в лагерь – раздавать последние приказы и выбирать себе спокойное место для дневного сна.

Глава 9
НАШЕ ВРЕМЯ, ЧИНКИС

Какая‑то ракета все‑таки смогла стартовать в космическом пространстве и на минимальной скорости приближалась теперь к величественно парящему в космосе Сфинксу. Сигнал малой тревоги привлек Чинкиса совершенно случайно: не обрати он на него внимания, защитные службы корабля сами бы предприняли нужные действия. Скорее всего, они постарались бы отклонить траекторию ракеты, у которой и так кончилось топливо для корректировки, а потом деструктировать взрыватель и отправить в дальний вакуум.
Да только чистильщик решил немного изменить тактику – и показать другие возможности своего оружия. Поэтому он стал тщательно вычислять инициаторов «коварного» нападения. Космическая станция, которая выпустила ракету с очень дальней точки орбиты, практически и сама не имела топлива для маневров. Именно потому земляне и решили атаковать корабль аларастрасийской цивилизации с почти безнадежной дистанции. Наружные помощники провели моментальное опознание агрессора – им оказалась все та же полицейская империя. Коронованный представитель цорков не сдержал восклицания:
– Что за безобразие тут творится! Неужели эти наглецы еще ничего не поняли? Мало им двух уроков? Ладно, обойдемся с ними более жестко!
На ракете имелось вполне мощное по земным меркам ядерное вооружение. И когда она пролетела половину намеченного пути, цорк задействовал программу преждевременной инициации. Да еще при этом выбрал строго рассчитанное место для взрыва.
Такой грандиозной вспышки в околоземном пространстве земляне никогда не видели. Плоский блин мерцающего пламени на несколько мгновений перекрыл собой сияние солнца на дневной стороне планеты, да и на другой стороне стало светлее. Сильного ущерба для атмосферы не было, но вот все спутники, висевшие на том участке небосклона, так и посыпались на матушку‑планету. Причем, по неприятному совпадению, почти все спутники связи, коммерции и наблюдения оказались принадлежащими все тем же сторонникам активной конфронтации. Вот на этот раз они и в самом деле зашлись в истерическом вопле о том, что всей земной цивилизации наступает конец.
На этом фоне весьма положительно прозвучало обращение другого президента, из противоборствующего лагеря. Эти самые русские запоздали со всеобщим обращением буквально на пять минут и явно не были причастны к запуску злосчастной ракеты. О чем в первых словах и заявил по телевидению выступающий президент. Его речь одновременно транслировалась и в сторону непоколебимо висящего на дальней орбите Сфинкса. Лидер Российской империи отмежевался от ястребиных планов заокеанских конкурентов и с ходу предложил начать конструктивный диалог с целью выяснения общих позиций пришельца и попытаться выяснить у него причину такого долгожданного для всех россиян визита.
Такое развитие событий Чинкису понравилось больше. Еще не дослушав обращение до конца, он твердо решил откликнуться и провести первые переговоры. Даже начал спешно готовить соответствующие предварительные отрывки своей речи и выбирать наиболее подходящий для начала фильм про великий космос. Естественно, без всяких намеков на роль цорков в уничтожении неугодного приматообразного разума. Так сказать, чисто познавательный фильм для не умеющих еще разговаривать посетителей детского сада. Просто самые красивые и величественные места. По задумке чистильщика, такие кадры должны были если не объединить всех землян в едином порыве, то уж всяко заставить хорошенько задуматься о своем ближайшем будущем.
Вот тут и произошло самое непредвиденное. Особенно для российского президента. Коротко мигнул, а потом и насовсем погас свет, и трансляция из столицы прекратилась на полуслове. Недоумевающий цорк тут же потребовал отчета от своей наземной разведки – и через четверть часа вся подноготная случившегося предстала перед ним со всеми подробностями.
Оказалось, что спецслужбы противника уже давно подготавливали сразу несколько независимых друг от друга операций на случай спешного устранения как руководства противоборствующих сил, так и частичного их отключения от основных средств радиовещания и телевидения. То ли опасались подобного случая, то ли готовились к глобальной войне, но как только поняли, что кто‑то другой выходит на контакт с инопланетянами, дали команду к атаке своим затаившимся террористам. В итоге начавшихся диверсий вся русская столица лишилась электричества, и благо еще, что дело происходило в начале дня. Сам президент и его помощники спаслись только потому, что частично предвидели негативную реакцию на такое свое обращение ко всему миру. И предприняли чрезвычайные дополнительные меры собственной безопасности. В частности, просто сменили обычное для таких воззваний место.
После этого русским пришлось потратить слишком много часов как на восстановление правопорядка в собственной столице, арест и розыск всех причастных к диверсиям, так и на гашение нескольких страшных пожаров на собственных электростанциях. Да и линии электропередачи и подземные кабели пришлось проводить заново. Диверсанты в этом вопросе постарались от всей души – во вспомогательные туннели взрывчатки не пожалели.
В общем, русские надолго выпали из эфира. Как потом оказалось, почти до вечера. Зато совсем неожиданно и с самой громогласной рекламой попытались влезть в большой эфир их конкуренты. Заокеанский президент, после бурных, продолжительных фанфар и искрящихся по экрану фейерверков, появился перед всем миром со своими растопыренными ушами и улыбкой счастливого Буратино. Поскрипывая зубами, Чинкис все‑таки решил послушать второе обращение, но и тут получился полный конфуз. Сразу после нескольких первых предложений изображение поплыло пятнами, сместилось, а потом и вовсе исчезло. Затем наглухо пропал звук.
Чистильщик от мелькнувшего у него предположения весело расхохотался. Скорее всего, на противоположном континенте планеты только что произошел аналогичный случай. Пошла в ход ответная диверсионная акция. Оставалось только дождаться подведения итогов: кто кому нанес наибольший ущерб. Опять пальцы коронованного представителя Аларастрасии забегали по панели управления.
И тут выяснилось самое странное: второе обращение конкурентов просто‑напросто заглушили. Причем так, что его не смогли ни посмотреть, ни прослушать даже в собственной стране. И заглушили такими невероятными средствами, что Чинкис впал в легкую панику: таких средств подавления и на его корабле не существовало. Чтобы так плотно перекрыть весь эфир и все телевизионные каналы, требовалась мощность по крайней мере нескольких земных электростанций. Или нечто невероятное по сложности и техническому решению.
Вскоре бортовой компьютер выдал предполагаемый радиус действия неизвестных приборов, и тогда знаменитый чистильщик запричитал вслух:
– Что же здесь происходит? И чем эти русские воспользовались? Месть – штука, конечно, хорошая, но откуда у них такие невиданные технологии? Это превосходит все разумные пределы, честно говоря. Мне тоже заокеанские ястребы не нравятся, но…
И в этот момент он услышал позади себя легкий женский смех, а затем и тихие, словно разбавленные серебром слова:
– Мне они тоже не понравились.
Чинкис прошел через такие тернии и космические приключения, что уже давно считал себя полнейшим флегматиком. И если допускал какие‑то крайности в стрессовых ситуациях, то только в виде разговоров с самим собой. А тут, впервые в своей немыслимой по длительности жизни, он почувствовал, как у него по спине струями потек пот. Как все тело окаменело и сжалось чуть ли не вдвое. Как от страха и непонимания он – впервые в своей практике великого чистильщика неугодного разума – замер, словно парализованный. Причем настолько парализованный, что его палец так и не добрался до красной кнопки аварийного выхода в темпоральный режим.
Несмотря на свалившийся на него ужас, он все‑таки прекрасно осознавал, что женский голос несется к нему именно из‑за спины. Не просто через какую‑то акустическую систему или простые динамики, но именно отсюда, из его корабля. То есть объект вторжения находился в его святая святых – рубке управления самым защищенным кораблем во Вселенной. И ни единый прибор на агрессора не среагировал.
После внушительной паузы обладательница женского голоса решила все‑таки дать некоторые пояснения по поводу своей первой фразы:
– Ну сами посудите: эти снобы вмешиваются во все дела, которые происходят на планете, а потом еще удивляются, когда им жестко указывают на дверь. Провозгласили только себя, любимых, истинными поборниками справедливости, а другие голоса не просто глушат, а вообще пытаются устранять грязными физическими методами. Кому такое понравится?
Очень, очень медленно Чинкис повернулся с креслом на четверть оборота и только тогда рассмотрел свою неожиданную гостью. Это оказалась обыкновенная самка приматов, укутанная в какие‑то легкомысленные ниспадающие тряпочки и восседающая на удобном кресле из ивовых прутьев. Столь несуразного элемента мебели никто из цорков у себя на боевом корабле не знал ни в какие времена. Незваная женщина появилась в рубке вместе со своим дурацким креслом! Через спинку кресла водопадом свежести и приятного блеска свешивалась изумительная по длине грива волос светло‑золотистого цвета. Причем грива настолько длинная, что половина волос лежала на палубе, внося еще больший диссонанс в строгий интерьер рубки боевого корабля.
Еще несколько минут Чинкис лихорадочно пытался выбрать наиболее правильное продолжение для своих действий. Выхватить плазменное оружие и прожечь незнакомку, отдать команду бортовому компьютеру на стерилизацию боевой рубки или сделать вид, что ничего особенного не произошло, и просто рассмеяться… Но в последнем случае пришлось бы признать за собой психическую неуравновешенность, которая и привела разум к таким ощутимым галлюцинациям. Как это ни странно, но и у цорков случались нервные срывы, которые порой приводили к самым катастрофическим последствиям. В истории имелось и несколько упоминаний о таких срывах среди чистильщиков. В парочке случаев так и не смогли отыскать истинные причины случившегося. Все списывали на неизведанные космические излучения.
Но тут вроде ничего неопознанного рядом не пролетало. Ничем смертельным Чинкис не облучался, да и вообще никакой стрессовой ситуации не было. А значит, от дикого хохота, бессмысленной стрельбы и бесцельной стерилизации помещений Чинкис решил воздержаться. Хотя бы на короткое время. Вместо этого он выбрал четвертый вариант поведения и, восстановив нормальное дыхание после свалившегося на него испуга, с некоторым сомнением спросил:
– А вы, собственно, откуда тут появились? Женщина опять беззаботно рассмеялась:
– Какая разница, откуда конкретно я сюда перенеслась? Или это важнее всего?
Цорк потряс гривой и несколько раз сморгнул, чтобы пристальнее рассмотреть каждую деталь во внешности незнакомки:
– Хорошо, тогда я спрошу несколько иначе: откуда вы родом?
– Ну, раз вы находитесь возле этой планеты, то могли бы и сами догадаться, что гости к вам могут нагрянуть только с Земли.
– Ага… Действительно… С чего это я стал так плохо соображать? – Чинкис невероятным усилием воли сдержал повторный позыв выхватить из поясной кобуры оружие. – Не сочтите за наглость, если поинтересуюсь: чьи конкретно интересы на этой самой Земле вы представляете?
– Честно говоря, пока еще не решила. Скорее всего, свои собственные. Хотя, как я уже говорила, этот ушастенький Буратино мне все больше не нравится. Если уж симпатизировать, так это тем, которые обратились к вам первыми. А вам кто понравился?
– Хм… Кажется, наши вкусы в этом сходятся. Правда, мне не понравилась ответная реакция этих русских. Слишком невероятным способом они заглушили своих конкурентов.
– Да нет, это не они. – Женщина одним из своих тоненьких пальчиков задумчиво провела по бархатной коже щеки. – Это я решила оборвать ханжеское выступление. Во всех остальных мирах обитатели одной планеты так не поступают. Да что говорить об одной планете – в огромных звездных системах, где таких миров, как этот, порой десятки, не бывает и сотой части таких безрассудных конфликтов.
После этого у Чинкиса неожиданно разболелась голова и он пожалел, что в данный момент у него нет под рукой знаменитого на всю Аларастрасию венка из сукрисанских алмазов. Сейчас его оживляющее и мобилизующее действие очень бы пригодилось. Потому что он понял: перед ним не кто иной, как представитель самой мощной силы во всей Вселенной. Тех самых приматов, до которых вечно живущие и вездесущие цорки так и не добрались и никогда уже не доберутся. Но вот сами эти приматы могут переместиться куда угодно, когда угодно и с кем угодно. Хоть к самой звезде Малтри. И сотворить там все, что им заблагорассудится. Весь неимоверный опыт великого чистильщика буквально вопил, что вести себя с гостьей следует сверхосторожно и супервежливо и только одна‑единственная попытка применения оружия может закончиться очень для него плачевно. А скорее всего – и для всей аларастрасийской цивилизации.
Коронованный член Высшего совета от такого вывода в своих рассуждениях даже на некоторое время впал в коллапс. Если сидящее перед ним существо так легко телепортирует в любое место и глушит какие угодно возмущения или волны в эфире, то что может случиться, если вдруг на Аларастрасию подадутся два таких существа? А если три? Четыре? Где‑то на пятом бурная фантазия Чинкиса наткнулась на глухую стену, по которой крупными буквами пролегала надпись: «Для цорков и четырех таких приматов хватит!» Потом владелец непобедимого прежде корабля присмотрелся и увидел еще одну надпись на этой монументальной стене, чуть помельче: «С запасом!»
Тут же пришли на память просмотренные совсем недавно видеокадры с участием самого знаменитого в истории аларастрасийской цивилизации общественного деятеля. Мысли немного изменились, хотя так и продолжали катиться в трагическую безысходность: «А что означает этот визит? Только то, что великий Фетиус был прав полностью. Если наша цивилизация не изменится – нас уничтожат. Причем уничтожат так быстро и походя, что вся наша история уместится в одном слове. Ну, может, в нескольких. И еще не факт, что нам дадут время измениться. Вот сейчас она просто спросит, готовы ли мы сотрудничать с приматами, и если я не отвечу ей со всей твердостью и уверенностью…»
Кажется, гостья заметила слишком большую скованность пришельца из далекого космоса. Некоторое время она тоже бесцеремонно его рассматривала, а потом игриво спросила:
– Вы всегда такой гостеприимный? Чинкис с трудом сглотнул:
– Э‑э? Даже не знаю, что ответить… Честно говоря, мне впервые выпала такая честь, как просто лицезреть постороннее лицо на моем корабле. Поэтому очень не терпится спросить: как к вам обращаться?
– Как? Да можете обращаться точно так же, как и земляне! – опять развеселилась женщина. – Богиня Пеотия! Правда, красиво звучит?
– О‑о! Конечно! Только вот мне как‑то прежде с… хм… богинями встречаться не доводилось. Всегда считал их досужими выдумками религиозных мздоимцев.
– Ха‑ха! Тут вы правы! Просто мы с вами, как личности с научным складом ума, прекрасно понимаем, что все дело заключается в наших умениях, которые разумным, стоящим в начале своей эволюционной лестницы, пока не подвластны. На все нужно время.
– Согласен с вами, уважаемая… богиня! – Хоть с некоторой заминкой, чистильщик все же заставил себя с легким наклоном головы произнести именно такое обращение. – Но у меня сразу же возник вопрос: почему именно вы снизошли до наблюдения за этой скандалящей и неуравновешенной цивилизацией?
– По той простой причине, что мне интересно.
– Из чего я могу сделать вывод, что лично вы, богиня, родились на этой планете в далекие доисторические времена?
– Можно и так сказать.
– А когда именно?
Данный вопрос был для Чинкиса принципиально важен. Ведь следовало выяснить тяжесть обвинений, которые могут возложить на его плечи. Все‑таки цивилизацию на этой планете лично он уже уничтожал дважды, и трудно надеяться на снисхождение, если сидящая перед ним самка приматов сумела пережить обе всепланетные катастрофы. Или находилась в те времена в отлучке, а по возвращении заставала только смерть и запустение. Но Пеотия не стала отвечать конкретно.
– Это не столь важно. – В который уже раз ее полупрозрачная ладошка совершила многозначительное кругообразное движение. – Лучше постарайтесь скрупулезно обрисовать мне причину вашего здесь присутствия.
Такая конкретная постановка вопроса уже намекала на крупные трудности в последующих переговорах. Но хоть внутреннее чувство опасности так и вопило об осторожности, коронованный член Высшего совета Аларастрасии не смог удержаться от некоторых выводов:
– Насколько я понимаю, вам уже известно о моей деятельности. И мое нынешнее поведение вас, богиня, удивляет. Но вот если бы я стал действовать точно так же, как и прежде, вы бы меня остановили?
– Скорее всего, да! – подтвердила Пеотия. А затем с каждым последующим словом в ее голосе стала усиливаться ледяная бездна космического холода: – Но если я с вами продолжаю мило беседовать, то это не значит, что я дала вам право не отвечать на конкретные вопросы! И учтите на будущее: я повторять дважды не собираюсь, моя доброта не бесконечна!
Напоследок ее голос достиг такой мощи, что в замкнутом пространстве боевой рубки Чинкис осознал себя полуоглохшим. И второй раз в его жизни по спине от страха и растерянности перед неминуемым потекли струйки противного холодного пота. Здесь бы даже младенец понял, что шутки кончились и в любой момент может последовать наказание. Какое именно, никто бы не взялся предсказывать. Проверять это на собственной шкуре один из самых великих, знаменитых и непобедимых исследователей космоса явно не собирался. Он подавил свое любопытство и дал себе слово отвечать как на духу. Хотя и начал с немного сумбурного, но вполне искреннего извинения. Хорошо, что хоть язык не перестал повиноваться:
– Прошу простить, ваша божественность, мою глупую бестактность и заверяю, что на любой ваш вопрос теперь буду отвечать с той подробностью, которая вас удовлетворит. Прошу также учесть мою явную растерянность, потому что подобное чудо красоты и совершенства мне приходится созерцать впервые.
Кажется, такая уважительная лесть со стороны цорка Пеотии понравилась, и она просто милостиво кивнула, разрешая продолжить. Нельзя сказать, что гордость знаменитого уничтожителя неугодных цивилизаций безропотно относилась к тому, что приходится раболепно пресмыкаться перед никчемной представительницей приматов, но сознание члена Высшего совета, наследника завещания великого Фетиуса, сумело поставить барьер между эмоциями и здравым смыслом. Чинкис тут же перешел к изложению стоящей перед ним задачи.
Впрочем, сначала он отдал короткую команду своему электронному помощнику, и вскоре перед гостьей оказался изящный столик с легкими закусками и угощениями.
– Прошу вас, попробуйте наши деликатесы! Например, этот торт из слив Плиута готовила моя супруга собственными руками. А этот стоунхейджский ром у нас на планете ценится больше всего за уникальный, непередаваемый букет приятных ощущений во время и после распития.
Как ни странно, богиня принялась поглощать угощения с завидным аппетитом. О возможности отравления своего божественного тела она, скорее всего, даже не задумалась. Тогда как сам хозяин корабля о такой попытке мимолетно подумал.
«Если бы ее не стало, я бы имел больше времени для обдумывания и создания резервных комбинаций моего поведения. Жаль, что на кухне и в баре моего корабля такие ловушки не предусмотрены. Ведь никто не мог предположить, что возможен такой визит. Хорошо еще, что я понимаю: полное и сиюминутное самоуничтожение ни к чему не приведет. Все вопросы с этой богиней мне придется решать сейчас, до самого конца».
На всех кораблях чистильщиков имелись системы полного самоуничтожения, применяемые в случае возможного захвата в плен корабля или неожиданной смерти пилота. В таком случае после взрыва во все стороны космоса разлетались миниатюрные мини‑бакены, передающие только одну фразу: «Я погиб!» Силы глубокого рейда со временем обязательно перехватывали такой бакен, вычисляли скорость и направление – и спешили несколькими эскадрами в ту точку Вселенной для свершения кровавой мести. В данном случае, даже самоуничтожившись, Чинкис только оттянул бы гибель аларастрасийской цивилизации. Зато оборвал бы всякую возможность для дальнейших переговоров. Если Пеотия и погибнет при взрыве, наверняка другие подобные ей приматы отомстят без всякой жалости и лишних рассуждений. Вон они как злятся и леденеют, когда начинают сердиться. А что может случиться с таким приматом, как Пеотия, если она впадет в ярость? Фантазии у Чинкиса не хватало, чтобы предугадать все негативные последствия, но здравый смысл еще наличествовал. Поэтому он приступил к подробному и откровенному описанию тех причин, по которым он находился возле планеты Земля.
Основательно изложил свои приоритеты исследователя космоса и основные задания чистильщиков. Потом представился как коронованный представитель наивысшей власти планеты Аларастрасия. С некоторым волнением и грустью рассказал и даже продемонстрировал то самое завещание великого Фетиуса. И под занавес своего обширного доклада поведал о своих терзаниях и сомнениях, которые завершились твердым и осознанным убеждением кардинально изменить все основы жизни аларастрасийской цивилизации. Именно для этого он и решил войти в тесный контакт с представителями данной планеты Земля и установить с ними дружеские и взаимовыгодные отношения.
Надеясь, что первый опыт впоследствии положительно скажется на установлении контактов с остальными приматами.
Не отвлекаясь от дегустации угощений, Пеотия слушала очень внимательно. И когда чистильщик выжидающе замолк, еще некоторое время усиленно размышляла в тишине. Но сразу своего мнения не высказала, а вместо этого начала с более простой темы:
– Как ни странно, но на планете Стоунхейдж мне както удалось побывать. Правда, пробовать напиток раньше не доводилось. Этот джин, кажется, делают из мельчайших семян, растущих на гигантских деревьях?
Чинкис уже устал удивляться, поэтому только пробормотал:
– Совершенно верно, ваша божественность!
– И, кстати, можете обращаться ко мне просто «Пеотия». – Она опять была в хорошем настроении и игриво улыбалась. – Или еще проще: мадемуазель. Я ведь еще так молода и совсем‑совсем незамужняя.
– О‑о‑о!.. – Теперь уже цорк находил слова с трудом. Если эта самка приматов «молода и не замужем», то что собой представляют их ветераны? Но один комплимент из себя выдавить смог: – Это для меня большая честь.
– Да нет, мне кажется, мы где‑то равны по иерархии. Ведь вы смело можете требовать к себе обращения «ваше императорское величество». Верно?
– Ну… в некотором роде… Но для вас, Пеотия, я с удовольствием готов откликаться на короткое имя Чинкис.
– Хорошо, мне всегда нравилась неофициальная обстановка. Особенно в таком узком кругу и при таком чудесном угощении.
– Несказанно рад, что оно вам понравилось.
– Особо хочу отметить этот ваш торт. Растение, подобное тому, что пошло на начинку, мне никогда прежде не встречалось. Где оно растет?
– На планете Плиут, звездная система Аргары, галактика ЗТН семьсот тридцать шесть УВ.
– Хм… Понимаете, – немного растерялась гостья, – ваши координаты мне ничего не говорят, поэтому лучше просто покажите на карте звездного неба.
– Без проблем! – Чинкис с некоторым злорадным предвкушением решил проверить хоть какие‑то возможности самовольной гостьи. Он быстро включил пространственный проектор и стал водить указкой: – Это не так уж далеко от этого места. Всего двадцать четыре единицы вот в этом направлении. Видите красивую галактику в форме гигантского краба? Теперь увеличиваем крайнее звездное образование в виде правой клешни… Почти в самом центре данного участка. Вон та синяя звезда и есть Аргара.
Но богиня опять оказалась на высоте своего небесного происхождения:
– Действительно недалеко! Завтра же постараюсь туда наведаться и прихватить пару десятков саженцев тамошнего плодового дерева. Посажу на нескольких планетах. В том числе и на Земле, пусть разводят и торгуют ими себе на здоровье.
– Увы, должен вас огорчить: плиутская слива не приживается ни в одном из миров. Создавали самую идентичную атмосферу, звездные излучения и транспортировали саженцы с любым объемом тамошнего грунта. В лучшем случае деревья не погибали, но вот плодоносить переставали в первый же цикл.
– Ха! – легкомысленно отмахнулась Пеотия от такого утверждения. – Вам просто не вся Вселенная еще известна. Да и мне тоже. Но в одном из миров живут такие существа, что в почве любой планеты, а то и в простом горшочке, могут вырастить что угодно. Хоть… – Она обвела взглядом строгое убранство рубки и вновь вернулась к фигуре хозяина корабля: – Да хоть живого цорка!
– Э‑э‑э… – простонал Чинкис, представив себя растущим из напольной вазы. – Вы, наверное, шутите?
– Нисколько! Если вы сомневаетесь, то при условии нашего дальнейшего общения я могу вас туда вскоре доставить – и вы убедитесь в этом собственными глазами. Да что там «вскоре»! Если желаете, мы можем туда махнуть прямо сейчас.
– Нет! Ни в коем случае! – Чистильщик сам не ожидал от себя такого резкого ответа.
Гостья тоже удивилась:
– Разве вы не хотели бы прочувствовать прелесть телепортации?
– Да! Конечно! Хотел бы… но…
– Вас что‑то пугает?
Пришлось рассказать о программе самоуничтожения корабля в случае непредвиденной смерти пилота, поясняя, что программа сработает также в случае неожиданного исчезновения единственного члена экипажа. Теперь удивилась Пеотия:
– Разве вы никогда не выходите наружу?
– Конечно, приходится это делать. Но вначале следует долгое время перенастраивать программу, вводить массу глупых и обременительных паролей. Иначе… Бум! И все. Вернуться будет просто некуда.
– Интересно вы живете, – пробормотала юная богиня, отпивая очередной глоток стоунхейджского джина и возвращая лицу сосредоточенное выражение. – Но, возвращаясь к вашей, так сказать, миссии… Как вы утверждаете, она теперь изменена вами лично и никак не согласована с другими коронованными императорами Аларастрасии. Будет ли это легитимно на все дальнейшие времена?
Теперь стало понятно, что гостья окончательно обдумала все данные и выработала для себя определенную линию поведения. Чистильщику оставалось только понять эту самую линию и по возможности подстроиться под нее. Он уже понял, что никакая ложь или дипломатические хитрости не пройдут. Следовало договариваться только в рамках реальности. Поэтому Чинкис старался отвечать быстро и особо не задумываясь о последствиях. Будь что будет, но лучше говорить только правду.
– Дело в том, дорогая Пеотия, что все остальные члены Высшего совета тоже прекрасно осведомлены о сути завещания великого Фетиуса. И тоже прекрасно понимают, что преобразования в нашей цивилизации необходимы давным‑давно. Но вот взять на себя смелость первого шага и обнародовать суть самого завещания ни у кого до сих пор духа не хватило. Так получилось, что именно я, нисколько еще не представляя предстоящих невероятных трудностей, пообещал всем цоркам скорые коренные преобразования. При соответствующем антураже, рекламе и психологической обработке своих сограждан я достиг, можно сказать, высшей кульминации влияния на аларастрасийскую цивилизацию. Уже факт, что после моего возвращения из этого рейда от меня ждут тех самых основополагающих изменений во всей нашей жизни. Удар по психике будет просто невероятным, возможно, вспыхнет гражданская война, да и вообще все последствия трудно предвидеть. Но если мы общими усилиями продумаем наши последующие шаги, постараемся смоделировать ситуацию в будущем, то есть вполне приличные шансы на мирное решение всех стоящих перед Вселенной вопросов. А если вы, уважаемая Пеотия, со своими друзьями и коллегами поможете в моих начинаниях и лично покажетесь перед цоркской цивилизацией, то конечный положительный итог всех грядущих преобразований вполне может превысить желаемые пятьдесят процентов. Так что теперь вы мою позицию знаете. И – хочу просить об ответной любезности. Согласны ли вы мне помочь в историческом примирении цорков, приматов и всех остальных галактических цивилизаций?
Выговорившись, чистильщик резко выдохнул и решил в повисшей паузе немного смочить горло знаменитым джином. И только осушив почти весь внушительный бокал, вспомнил, что воздействие этого алкогольного напитка очень повышает либидо. И что его рекомендуется употреблять только перед сном, имея под боком приятного и надежного партнера по ночным игрищам.
«Ну я‑то ладно, наглотаюсь успокоительного и завалюсь спать, – задумался цорк. – А вот что предпримет эта молоденькая богиня? Не иначе как помчится к своим умопомрачительным кавалерам!»
Пеотия между тем так и продолжала прикладываться к своему бокалу, не замечая некоторых странностей. Во‑первых, ей стало жарко. Щеки словно разгорелись от внутреннего пламени. А потом и низ живота потянуло в давно забытом и задавленном желании. Ну а во‑вторых, ей вдруг стало совершенно безразлично обсуждение только что поднятых вопросов. Словно и не она последний час со всем тщанием старалась проникнуться судьбами человечества. Причем сама она поняла прекрасно свое состояние и пришла к неутешительному выводу: воздержание длиной в шесть тысяч лет может негативно сказаться на характере любого человека. А если еще и припомнить, что она просто вынуждена была оставаться до самой императорской свадьбы девственницей, да так и утонуть никем ни разу не обласканной, то становилось вообще обидно за свою непроизвольную ущербность. Тотчас у нее в голове взыграли совсем не приличествующие данному месту и случаю мысли:
«Какая я глупая! Нет чтобы радоваться обретенному бессмертному телу, а я? Встреваю в какие‑то дрязги и недостойные моей божественной сущности мелочи бытия. Да гори оно все ясным пламенем! Сейчас же объединяюсь с остальными своими «телами» и переношусь… Гм, а может, не стоит объединяться? Особенно вначале. Интересно только, что я буду в таком случае чувствовать? Ведь пища съедалась здесь, а сытость получилась везде. Кажется… Да, и сексуальное возбуждение передалось остальным телам. Значит, надо спешить! Вот только куда именно? Да куда угодно! В любое место, где есть нормальные симпатичные мужчины! А где они есть? Как это – где? Да на Земле их просто неисчислимое количество. Вот только кого из них выбрать? Я ведь никого не знаю… Или знаю? Ну, по крайней мере, видела и немного познакомилась. И они не питали ко мне злобы или ненависти. А значит, следует поспешить именно к ним. Заодно разузнаю, как там у них идут дела со спасением остальных…»
Пеотия совсем было настроилась телепортировать на Землю, прямо в катакомбы давным‑давно разрушенного Харди, как вдруг столкнулась взглядом с напряженно застывшим цорком. Припомнила, подумала – и вздохнула с явным сожалением, решив потратить еще несколько минут своего неограниченного, но все равно драгоценного времени на завершение этой важной беседы. Правда, пришлось опять напрячься и мысленно разложить по полочкам те детали предварительного разговора, из которых молодой защитнице землян следовало сделать надлежащие выводы. Что она и сделала, машинально допивая уже третий бокал стоунхейджского джина. Возбуждение от этого только усиливалось, но завершающую речь удалось направить в нужное русло:
– Хорошо, мы вам поможем. По крайней мере, за себя лично я ручаться могу. Опять‑таки и вы, Чинкис, должны постараться сделать для этой планеты как можно больше хорошего. Старое вспоминать в таких случаях не следует, но хочу вам напомнить о невероятном долге, накопившемся на вашем счету по отношению к Земле. Свои грехи следует искупить. Вы согласны?
Невероятно затянувшаяся перед этим пауза довела коронованного цорка чуть не до белого каления. В какой‑то момент ему показалось, что богине на все плевать и она сейчас просто начнет уничтожение его могущественного корабля, а потом отправится по более насущным делам. Поэтому когда Пеотия дала согласие на помощь и начала требовать отдачи накопившихся долгов, Чинкис уже был готов на что угодно. Что и подтвердил коротким деловым вопросом:
– Что мне надо сделать?
– Самое главное: постарайтесь не допустить на планете войны на взаимное уничтожение. Родная Земля мне очень дорога, не хотелось бы ее терять из‑за глупости и несусветных амбиций некоторых нечистоплотных выскочек, прорвавшихся в лидеры.
– Займусь этим немедленно!
– Ну и второе: постарайтесь все‑таки помочь всеобщему объединению землян. То, что тут творится, ни в одни ворота не лезет. Я бы еще могла понять первобытно‑общинный, в крайнем случае, рабовладельческий строй, но при таком техническом совершенстве и развитии научной мысли это их несуразное топтание на неисчислимых границах и абсурдное разбазаривание экономического и человеческого потенциала просто вводит в ступор. Конечно, я постараюсь вам помочь и вернусь, как только… – Пеотия запнулась, подбирая на ходу важное оправдание или отговорку, но не нашла ничего лучшего, чем с величием закончить: – Как только завершу все свои неотложные дела. Надеюсь, ваше вмешательство даст должные результаты, а наше дальнейшее сотрудничество и взаимопомощь перерастут в стойкие, дружеские отношения.
Понимая, что разговор заканчивается и гостья собирается покинуть корабль, Чинкис встал во весь рост и вежливо кивнул головой:
– Тоже на это надеюсь!
– До свидания!
– Безмерно рад был познакомиться, мадемуазель Пеотия. Желаю вам всего наилучшего!
Девушка тоже встала, слегка наклонилась в прощальном поклоне – и моментально исчезла. Разве что послышался короткий равномерный гул. Старавшийся даже не моргнуть чистильщик долго пялился в пустующее пространство, а потом перевел взгляд на плетеное кресло. Предмет садовой мебели и не думал исчезать. Тогда цорк к нему осторожно приблизился и взял в руки. Долго крутил, гнул, пробовал на прочность и изгиб, но только все больше и больше убеждался, что перед ним никакая не галлюцинация, а самый настоящий, существующий в реальности предмет. Он аккуратно поставил изделие из плетеной ивы на прежнее место, вернулся в собственное кресло, немного отъехал на нем в сторону и скомандовал бортовому компьютеру:
– Дай‑ка мне двухчасовую запись последних событий в рубке. Самую лучшую, объемную, – затем тяжело вздохнул и пробормотал: – Следует еще раз все тщательно просмотреть и прослушать. Как бы я чего важного из ее указаний не пропустил…
Не мешало лишний раз удостовериться и в том, что вся беседа происходила в действительности.
С первых же кадров бесстрастная техника подтвердила присутствие незваной, но вполне вписывающейся в концепцию мирового устройства Вселенной гостьи. Несколько раз коронованный член Высшего совета Аларастрасии присмотрелся к самому моменту появления Пеотии в его рубке, но так ничего и не понял. Вот ничего в том месте нет, а уже в следующем кадре молодая самка приматов непринужденно восседает в легком кресле и беззастенчиво рассматривает повернувшегося к ней спиной Чинкиса. Пустив всю запись в нормальной скорости, цорк постарался не забыть о мелькнувшей у него в голове идее: «Сразу после просмотра аннулирую программу самоуничтожения и в следующий визит Пеотии без раздумий соглашаюсь на телепортацию в какое угодно место Вселенной!»

Глава 10
НАШЕ ВРЕМЯ, БРОДИ

Из коридора, выходящего непосредственно в древний храм, доносились звуки жаркого спора, почти скандала. Археологи по команде своего шефа сбросили с себя всю ношу под стенку коридора и только тогда приблизились к тому месту, откуда можно было выглянуть в зал. Почти сразу Броди выхватил свой пистолет и снял с предохранителя, коротким кивком призвав Пузина сделать то же самое. Затем жестко приказал:
– Женщины и наши гости остаются здесь и ни в коем случае не высовываются! Мужчинам держаться за нашими с Карлом спинами. А еще лучше – постарайтесь переместиться за ограждение вокруг пантеона.
После чего размашистым деловым шагом вошел в храм. Да вдобавок крикнул по‑английски самым строгим голосом:
– Что здесь происходит?!
Спор на грани жесткой ругани сразу стих, и все находящиеся в громадной древней пещере перевели взгляд на Александра Константиновича и его группу. Вся левая часть храма вместе с тремя палатками пустовала, если не считать одинокой фигуры восседающего на самой верхней ступени проводника Бегима. В дальнем правом углу жались к кухонному оборудованию шесть женщин из кочевого племени кай‑иси. Своими телами их прикрывали сам шейх Аль‑Ги‑манди и его старший сын. По всей правой стороне на ступеньках сидели около тридцати рабочих – и поднявшиеся из катакомб совсем недавно, и пребывавшие здесь ранее. Некоторые из них, не скрывая страха, пустились на нижний уровень и старались спрятаться за самой большой штабной палаткой. В центре храма стояли двумя рядами столы с лавками, и именно там располагались все остальные члены экспедиции во главе с Оливером. Похоже, что на этом месте их и застали неожиданные гости, и положение хозяев было самым невыгодным в тактическом плане. Потому что три вооруженных охранника находились за высоким бруствером из мешков с песком, который окружал сам жреческий пантеон. И вздумай они применить табельное оружие, то могли задеть своих. А применить его эти присланные недавно бойцы из частного охранного ведомства собирались в любую минуту.
Ибо нежданные и, скорее всего, самочинно вторгшиеся на чужую территорию гости не просто вели себя по‑хамски, но вдобавок открыто угрожали оружием. Четверо незнакомцев стояли недалеко от наружного выхода, и самый крупный из них, с огромными черными усами на пол‑лица, интенсивно ругался с заместителем Пузина. На боку у незнакомца висела кобура с оружием, а в руках он держал совершенно нелепую для данного места бейсбольную биту. Два его подельника держали пистолеты большого калибра в руках, а третий с невозмутимым видом направлял на археологов автомат «узи». Все четверо были облачены в полевую одежду геологов. Даже некоторые инструменты, вроде геологического молотка, у них присутствовали. Но вот их лица, исполосованные, словно по заказу, шрамами, без всякого сомнения были бандитскими.
Скорее всего, гости не осмелились бы при таком скоплении народа применить оружие, да и три пистолета сидящих в защищенном месте охранников их останавливали. А с прибытием новой группы археологов с оружием их преимущество в стволах вообще исчезло. Обрадованный вмешательством Оливер вытер пот со лба и прерывающимся от возмущения голосом стал рассказывать:
– Александр Константинович! Вы представляете, эти люди нагло ввалились сюда, заявили, что они наши соседи‑геологи, и потребовали ни много ни мало, как встречи с теми ворами, которые побывали у них в лагере ранним утром.
– Ага! Значит, так? – Броди прошел вперед и остановился между штабной палаткой и незнакомцами. – Прежде чем продолжить разговор, я требую немедленно убрать оружие. Здесь люди, здесь не стрельбище, и не дело таким образом вести любые разговоры.
И сам первый стал убирать свой пистолет. Усач недовольно пошевелил своими усищами, но все‑таки хмыкнул и демонстративно заложил свою биту за пояс. Его подельники последовали примеру и спрятали свои пистолеты в кобуры. Последний небрежно перекинул автомат за спину. Пузин тем временем сместился на левый фланг обороны, а Мануэль и Николай замерли рядом с охранниками. Только Кормилец вразвалочку прошел в центр храма и уселся на лавку лицом к выходу. Судя по его рукам, опущенным на колени, он собирался по первой же команде швырнуть в преступников тяжелый стол. А в том, что перед ними преступники, никто уже не сомневался. Хотя Броди мечтал не довести дело до явного вооруженного конфликта:
– Значит, вы хотите заявить о краже? Но с чего вы взяли, что найдете воров именно здесь?
Предводитель нежданных гостей презрительно встопорщил свои усы:
– А как же иначе? Пока мы спали после злой бури, вы этим и воспользовались. Потому что все следы ведут только в вашу сторону. Мы это специально проверили. Да и ваши боевики потом повторно наведались. Видно, не терпелось сделать второй рейд.
Говорил он по‑английски превосходно, но с хорошо слышимым итальянским акцентом. А глазки так и бегали по всему храму цепким взглядом. Причем чаще всего останавливались на темнеющих проходах во внутренние помещения. Кажется, он догадался, что люди там остались и могут вполне оказаться вооруженными не хуже присутствующих.
– И что же именно у вас украли? – продолжал интересоваться Броди самым светским, ни к чему не обязывающим тоном.
– Две видеокамеры, несколько фотоаппаратов и наш рабочий компьютер со всеми техническими данными наших исследований.
От такой наглой лжи Карл Пузин на другом фланге обороны не выдержал и с сарказмом запричитал на беглом итальянском:
– О мадре миа! Какой ужас! Столько бесценной оргтехники! А больше у вас ничего не украли? Например, большой котел с макаронами?
Один из гостей медленно потянулся за пистолетом, но усач только коротко отрицательно крякнул и вновь повернулся к руководителю археологической экспедиции:
– Ваш коллега изволит шутить, а у нас действительно большие неприятности.
«Ну еще бы! – мысленно воскликнул Броди. – Особенно если у вас из‑под носа еще и трупы кто‑то спер! Но скорее всего, именно вы их где‑то и припрятали. Вот только зачем к нам решили наведаться?» А вслух спросил:
– А если у нас вашего имущества нет?
– Тогда у нас к вам не возникает больше никаких претензий. Мы сразу великодушно извиняемся и уходим.
– Как видите, – Александр Константинович пожал плечами и с некоторой издевкой обвел руками все огромное помещение, – здесь ничего вашего нет.
– Здесь – да, – согласился усач. И указал на штабную палатку: – А вот там – не уверен.
– Что вы этим хотите сказать?
– Наверняка наши пропавшие предметы находятся именно там.
– С чего бы это такая уверенность? – Броди никак не мог понять, о чем идет речь и на что преступники надеются. Но решение пришло сразу же: – Какой модели был ваш компьютер?
Когда прозвучал ответ, он отрицательно мотнул головой:
– Нет, наш ноутбук совершенно другой марки.
– И все‑таки, – не унимался главарь вооруженной группы, – вы разрешите на него взглянуть? Хотя бы внешне? Если это не наш, мы сразу уходим.
– Странные у вас требования… Ну да ладно, смотрите. Только входите один.
Броди приподнял полог входа в палатку, а усач подошел ближе и показательно засунул свои руки в карманы брюк. Мол, я и трогать‑то ничего не собираюсь. Закралось подозрение, что он хочет просто тщательно высмотреть обстановку в самом сокровенном месте экспедиции и что‑то вынюхать. Но спорить не хотелось, да и на виду ничего там важного не было.
Вдвоем они зашли внутрь, и Александр Константинович указал на стол:
– Вот, это наш.
Словно припоминая и сомневаясь, усач открыл ноутбук самой лучшей и последней модели. Лариса не поскупилась, приобрела его еще в Испании. Таким приобретением госпожа генеральный спонсор по праву гордилась и радовалась ему как ребенок.
Гость рассмотрел внутреннюю панель, разочарованно замычал, а потом аккуратно прикрыл экраном. При этом он быстро и деловито обшаривал взглядом все остальные углы палатки.
– Увы! Действительно не наш. Поэтому сразу приношу самые искренние извинения и сожалею по поводу моей чрезмерной подозрительности. Прошу еще раз прощения. И разрешите откланяться.
Все так же цепко рассматривая все детали внутреннего интерьера, он вышел в зал, прошел мимо своих подельников, увлекая их жестом за собой, да так и покинул храм, не добавив ни слова.
– В джипе у них еще двое, – добавил в наступившей тишине Оливер. – Почему‑то не сомневаюсь, что и они с оружием.
А Карл Пузин уже выглядывал в ночную темень, вслед за ушедшими, откуда доносился звук мотора. Затем повернулся к товарищам:
– Уехали! Этот макаронник хоть извинился?
– Как ни странно, да. Мне кажется, он просто хотел высмотреть внутренности палатки. Вот только не могу понять, зачем ему это.
Во время последних высказываний из прохода появились и все остальные. А идущая впереди всех Лариса на последние слова супруга добавила с явной озабоченностью:
– Как эти чудища осмелились угрожать тебе оружием? Надо немедленно связаться с большой землей и срочно затребовать подкрепления полиции.
Вполне естественно, что в это время все, кто был в курсе, думали о несметных запасах серебряных слитков, которые находились в хранилище древнего храма. В данный момент этот найденный накануне металл не радовал, а только мог притянуть еще большие проблемы. В следующий момент заговорили, заспорили и стали обмениваться мнениями почти все одновременно. Только недавние утопленники скромно присели на ступеньку возле пантеона и бесстрастно наблюдали за происходящим. В поднявшемся, как на базаре, гомоне и шуме они, скорее всего, продолжали общаться между собой без всяких помех, мысленно. Но ничего из происходящего в их поле зрения тоже не пропускали.
Тогда как на Александра Константиновича и его первого, но самого многоопытного помощника Карла Пузина свалился целых ворох безотлагательных дел. Первоначально попробовали решить возникшие проблемы со связью. Следовало не только отправить в большой мир последние сенсационные сообщения, фотографии и материалы о работе экспедиции, но и попросту узнать, что творится в большом мире и почему до сих пор не прибыли обещанные подразделения полиции из Триполи.
Этим со всей присущей ему активностью занялся знаменитый испанский археолог. Тем более, что в системах связи он разбирался лучше остальных. Для начала Карл убежал проверять состояние наружной антенны.
Затем надлежало проверить размещение прибывших с караваном людей и расположение доставленной техники. В этом деле проводник Бегим, которого никто в обиходном обращении и не пытался называть его длиннющим именем Белай Гимус Аль‑Мазраи, потребовал от руководства немедленного и самого деятельного участия. Потому что прибывшие завалились спать в бесцельном ожидании, и теперь следовало приводить в движение весь огромный лагерь. Пока он тянул за собой руководителя экспедиции, почти все рабочие из кочевого племени во главе со своим шейхом и гомонящими от возбуждения женщинами шумной вереницей покинули храм. Скорее всего, размахивание оружием им очень не понравилось. У археологов были сомнения, что рабочие покажутся здесь на завтрашних работах. С ними даже переговорить никто как следует не успел. Хотя в свете самых последних событий во всем мире и возле затопленных глубоко внизу галерей от помощи кочевого племени можно было и отказаться. У Броди, конечно, мелькнула мысль поинтересоваться у рабочих, какое впечатление на них произвело и само появление посторонней девушки из затопленных галерей, и некоторые ее умения явно божественного свойства. Наверняка шейху сразу доложили про все это. Да только другие неотложные дела помешали переброситься с бедуинами хоть несколькими словами.
Особое задание досталось водителю «КамАЗа» и одному из практикантов, который имел допуск к обслуживанию сложных агрегатов. Они собрали все разряженные акваланги и поспешили к компрессору высокого давления. В общем, им предстояло «набивать» воздухом так необходимые для погружения баллоны. Этим двоим даже «разрешили» ради такого дела не спать и не есть до завершения работы.
Но только Броди уже собрался следовать за топчущимся от нетерпения проводником, как со стороны штабной палатки послышались истерические женские крики, переходящие в возмущенные вопли. Причем в этих воплях отчасти присутствовала и ненормативная лексика. Не стоило и рассказывать, с каким переполохом на женский крик бросилась вся мужская часть отряда, которая в тот момент еще оставалась в храме. Как только Александр Константинович ввалился в палатку, он отчетливо почувствовал едкий запах не то плавящейся, не то горящей пластмассы. Сами женщины стояли вроде в полном окаменении, а госпожа генеральный спонсор от криков успела перейти на горькие слезы. Люсия держалась двумя ладошками за щеки, и только Ирена оглянулась на ввалившихся внутрь мужчин. Именно к ней и обратились с первым вопросом:
– Что здесь случилось?
– Да вот, кто‑то ваш ноутбук паяльной лампой оплавил. Или чем‑то похожим…
Действительно, компьютер, гордость Ларисы, выглядел так, словно его подержали над открытым пламенем. Да и до сих пор из его покореженных жаром внутренностей продолжал подниматься противный смолянистый дымок, несмотря на огромную лужу, которая образовалась, видимо, при тушении пожара от вылитой из ведра воды.
– Но ведь сюда никто не входил! – воскликнул Оливер, поворачиваясь к шефу. – Кроме вас и этого макаронника!
– Да, и в тот момент компьютер был в идеальном состоянии. – Броди в недоумении мотал головой. – Ничего не понимаю! Может, кто‑то пробрался под пологом?
Но все наложенные на внутренние части палатки камни выглядели нерушимыми.
– Да и кто бы успел сюда заскочить? – задал вполне резонный вопрос Мануэль.
На что Пако ему возразил:
– Не скажи, мы минут десять базар устраивали. Если не больше…
– И на палатку совсем внимания не обращали, – напомнил Николай, поворачиваясь к Ирене. – А из вас кто‑нибудь смотрел?
– Кажется, нет. Мы тоже со всеми спорили и перекрикивали…
Броди шагнул ближе к столу и осторожно обнял свою жену за плечи:
– Немного странно, но, с другой стороны, ничего страшного, виновника отыщем обязательно. Да и смысла в такой пакости пока никакого не вижу. Ну‑ка напомни, что у нас там было такого важного, без чего мы не сможем обойтись и что не подлежит восстановлению?
Последний раз всхлипнувшая Лариса моментально сосредоточилась и стала перечислять пропавшие файлы. Тем временем над злосчастной оргтехникой деловито наклонился Пако вместе с Мануэлем и оба стали ножами выламывать обугленные кусочки. Под аккомпанемент этого хруста и скрежета Броди внимательно выслушал монолог своей супруги и переспросил:
– И это все?
– Кажется, все.
Но угрюмо хмурящаяся Люсия добавила:
– Ну и еще не забудьте обо всех моих подготовленных статьях и массе фотографий. К счастью, я всегда делаю копии и храню их в другом месте.
– Ну вот и отлично. Значит, ничего страшного, все, что надо, восстановим, ведь у нас есть еще два ноутбука, попроще. Воспользуемся ими. А более навороченный ноутбук купим новый, лучше прежнего! – попытался улыбнуться Александр Константинович, но в следующий момент что‑то вспомнил и тоже нахмурился: – Кстати о фотографиях… Особенно о тех, с трупами. Они ведь тоже здесь были?
– Ну да, я упоминала. А что? Ты ведь был с этим типом здесь вместе.
– Да в том‑то и дело, что я был уверен: ничего предосудительного этот итальянец не совершал.
До этого что‑то бурчащие себе под нос Мануэль и Пако подняли свои лица и одновременно выдали:
– Он! Больше некому.
– Что – «он»? – строго спросила Лариса.
– Да тот самый главарь с битой, – стал пояснять Мануэль. – Именно он подсыпал на панель клавиатуры один из самых опасных порошков из последних военных химических разработок.
А его друг Пако продолжил:
– Порошок безвредный. Но вот при попадании на пластмассу реагирует самым дурным способом. Вступает в сложную реакцию, при которой выделяется масса тепла. Не плесни женщины воду, мог и стол прогореть, и палатка вспыхнуть. Очень удобно для диверсионных работ. Но и дорог он необычайно. До сих пор нам об этом порошке только слышать доводилось да одну статейку прочитать.
– Так что же это получается, – стала вслух рассуждать Люсия. – Этот макаронник таким способом хотел уничтожить улики – кадры с трупами в их лагере?
– А если к этому добавить, что у нас целый день нет связи… – напомнил Оливер.
– М‑да. – Броди поправил на ремне кобуру с пистолетом. – Не нравятся мне такие «непонятки». Пойду гляну, что там в лагере и как там Карл справляется. Оливер, что у нас с ужином?
– Готов. Накрывать стол?
– Обязательно. И вторым делом подыщи нашим гостям приличную одежду из стратегических и личных запасов.
– А кто они такие, откуда взялись? Все никак не спрошу…
– По ходу дела узнаешь. Но предупреди всех, пусть относятся к ним минимум как к президентам.
– Понял.
Александр Константинович выскочил в зал, прихватил Николая и Кормильца и вместе с Бегимом устремился наружу. Вскоре весь лагерь пришел в движение, заработал самый большой генератор, зафыркали дымком двигатели передвигаемой техники. В самом храме Оливер организовывал поздний ужин, а женщины принялись подбирать одежды для пришельцев из древней цивилизации.
Проще всех оказалось одеть Юниуса. Гораздо больше времени потратили на Абелию. Ведь такой высокой женщины среди членов экспедиции не было. Но сложнее всего пришлось с мощным Алессаном. Что ему ни предлагали, все оказалось мало. А личные вещи Кормильца оставались до сих пор в одной из наружных палаток, да и без самого хозяина никто не осмелился заимствовать у него одежду. Тогда бывший императорский телохранитель решил остаться в тех самых лоскутах цветной материи, что ему предложили вначале. Общими усилиями на его теле появилась яркая многоцветная тога, а на ногах некое подобие сандалий. При этом и вид получился довольно импозантный, словно у древнегреческого спортсмена‑философа. Глядя на него, Абелия не удержалась от похвалы:
– Импозантно смотришься! Для полного комплекта только лаврового венка не хватает.
– Думаешь? – хитро улыбнулся Алессан. – А ведь мне нечто в таком роде должно быть подвластно. По крайней мере, венок создать попробую.
– Неужели ты можешь создавать материальные вещи? – удивился Юниус. – Или ты их выдергиваешь из других миров?
– Да нет, выдергивать сложнее, – возразила Абелия, глядя, как их коллега возложил ладони себе на голову и пытается сосредоточиться. – Ты ведь помнишь, что писали на эту тему йеуранги.
Находящиеся возле троицы богов женщины восторженно переглянулись, и Лариса не удержалась от вопроса:
– А кто такие… йеуранги?
Юниус с сомнением переглянулся со своей супругой и сразу дал пояснения:
– Дело в том, что за шесть тысяч лет мы столько всего насмотрелись и выучили, что и всех ваших жизней не хватит, чтобы просто сидеть и задавать нам вопросы. И вы все равно ничего не поймете и не усвоите. Так что давайте условимся: мы сами будем решать, что и в какой последовательности вам рассказывать. – Но, заметив, с какой мольбой на него уставились три пары женских глаз, снисходительно улыбнулся: – Ладно, раз уж зашел об этом разговор… Упомянутые разумные внешне похожи на здешних шакалов. Или гиен. Только прямоходящих, на задних лапах. Вместо когтей у них по три пальца на руках и тонкая, очень гибкая шея. На своей планете и близлежащих лунах они построили мощную, достаточно защищенную цивилизацию, главная суть и сила которой заключается в умении передвигаться в силовых потоках гравитации. Это не телепортация в чистом виде, но некоторые общие свойства имеются. Мы выучили их язык и частенько прослушивали лекции для подрастающего поколения об умении пользоваться гравитацией.
– И вы тоже умеете? – воскликнула Лариса.
– Очень сомневаюсь. Скорее всего, наши тела для этого не подходят, но в будущем обязательно поэкспериментируем. Так вот, эти йеуранги еще много чего доказывали. В том числе и про сотворение предметов. Они говорили, что это невозможно…
Словно в отрицание его слов, что‑то над головой Алессана пшикнуло, руки окутались облачком тумана, а когда он развеялся, длинноволосая прическа украсилась настоящим лавровым венком.
– Ну как вам? Как видите, любой предмет растительного происхождения у меня должен получиться.
Супружеская парочка богов продолжала молчать, но «про себя» они явно засыпали коллегу лавиной вопросов. Тот так и не мог отвечать им подобным образом, поэтому вначале кивнул, а потом пояснил:
– Раз надо, обязательно попробую. Только чуть позже. Мне кажется, из‑за этого венка я совсем обессилел, даже аппетит прорезался и в сон опять потянуло.
Обратив внимание на осуждающие взгляды своих спасительниц, Абелия снизошла до пояснений:
– Нам нужна одна простенькая травка. Но это не к спеху, да и действительно, подкрепить физические тела нормальной пищей не помешает. Все‑таки шесть тысяч лет не ели.
Все стали усаживаться за накрытые столы. К ним присоединился и Карл Пузин. Он мрачно констатировал:
– А ведь на самом деле кто‑то нас усиленно глушит. Причем находится он совсем рядом. Вот ведь сволочи!
Как раз вернулся Александр Константинович с ребятами и с ходу ошарашил всех сообщением:
– Техника у нас теперь самая наилучшая и мощная, но вот больше ничем порадовать не могу. Скорее наоборот… – Он сел во главе стола на обычное место. – Наш лагерь окружен. Причем настолько плотно, что даже кочевому племени не разрешили пройти в их бивак. Так все и вернулись к нам. Сейчас Бегим их вместе с шейхом расселяет по палаткам.
– Однако! – с возмущением воскликнула Лариса. – Это уже переходит все допустимые пределы! Да кто эти макаронники, в конце концов, такие?!
Тогда как Карл Пузин с тревогой вспомнил об отсутствии давно обещанной полиции:
– По логике вещей, они должны были прорваться к нам уже давно. Что с ними могло случиться?
– Неужели эти бандиты пошли на конфронтацию с властями? – Люсия в страхе держалась за свою сумку с фотоаппаратами. – Наверняка здесь замешаны те трупы.
– Может быть, и так, – кивнул Броди. – Но сомневаюсь, что мнимые геологи посмели бы напасть на отряд хорошо вооруженной полиции.
– Конечно, но ты, Сань, забываешь, что крупные мафиозные кланы могут купить кого пожелают. Так что наше сообщение о неимоверном количестве серебра могло заинтересовать кого угодно. А «нерасторопный» начальник всегда может отправить отряд совсем в другую сторону.
– Бывает… Но хоть связью‑то мы можем воспользоваться?
– Увы, шеф, можешь на меня кричать и ругаться, но ничего сделать не могу. Разве что утром попытаемся рассмотреть установленную где‑то рядом глушилку и как‑то ее повредить. Но после того, что ты сказал об оцеплении лагеря… И густо они стоят?
– Как я понял, они там разъезжают на нескольких джипах, используют радар и приборы ночного видения. Бедуинам сказали, что все вопросы разрешатся завтрашним днем, и посоветовали слишком не нервничать.
Несмотря на опасную, чуть ли не трагическую обстановку, аппетит после тяжелого дня все‑таки сказывался. И все некоторое время провели в полном молчании, усиленно работая челюстями. И – извилинами, пытаясь найти выход из создавшегося положения. Скорее всего, действительно весть про первые археологические успехи, про находку – комнату с серебряными слитками – получила нежелательную огласку, и криминальные структуры этим решили воспользоваться. Наверняка при этом они мысленно увеличили грядущие прибыли за счет прочих удачных находок экспедиции и теперь попытаются самым скорым и решительным образом захватить все мало‑мальски ценное.
Броди уже стал склоняться к мысли, что сам отдаст все бандитам при следующем очередном посещении. Все равно пять пистолетов не помогут оказать должное сопротивление. Бедуины кочевого племени тоже вряд ли смогут использовать имеющееся у них оружие. Да и не захотят они вмешиваться в кровавые разборки. Тогда как любые человеческие жертвы не пойдут ни в какое сравнение с найденными металлами. А уж когда он подумал о сидящей рядом Ларисе и представил на ее теле маленькую царапину, то еле сдержал себя от того, чтобы встать и поспешить в лагерь к мнимым геологам с предложениями разойтись миром.
Как всегда, в житейской суете забыли о главном. Недавно спасенные люди, свидетели древней эпохи и знатоки великого космоса, пока еще не показали особых сил или умений, а ведь их возможности или знания могли бы помочь сегодняшней ночью. Теперь же на эту троицу почти все археологи посматривали с плохо скрываемой надеждой. И с призывом помочь. Тем более что демонстрация страшной разрушительной силы, которой обладала Пеотия, всех здорово впечатлила. Вот только в то же самое время сидящие за столом спасатели понимали, что не все вернувшиеся в свои тела боги обладают равнозначными умениями, силами и знаниями. Взять того же Алессана: тот сразу признался, что заблудился во Вселенной неизвестно где и изучал все это время каких‑то ящериц или земноводных. Понятно, что если не встречается цивилизация с речью, которую можно изучить и понять, прослушивая, то и никакого практического опыта от таких наблюдений не получишь. Пусть это и будет познавательно или невероятно интересно.
Кажется, Юниус с Абелией не только побывали в более населенных галактиках, но и сделали это в совместном путешествии разума. А если им удалось при этом и обмениваться мнениями, то, скорее всего, знаний они получили на порядок больше, чем бывший телохранитель императора или та же самая Пеотия.
Ну а спасение старого верховного жреца Райгда, о котором люди доисторической эпохи высказались так негативно, ничем помочь не могло. Наоборот, неудачное оживление престарелого научного деятеля можно записать скорее в пассив, чем в актив. Ведь со временем Райгд может вернуться, и – мало ли что взбредет ему в голову. Вдруг он вообще вознамерится наказать людей, насильно вернувших его разум в бренное тело. Раз есть положительные боги, обязательно отыщутся и отрицательные.
Что на эту тему думали сами спасенные из воды люди далекого прошлого, можно было только догадываться. Но ели они плотно и много, что никак не могло помешать их интенсивному общению между собой. Об этом можно было догадаться по тем моментам, когда Алессан замирал на некоторое время и внимательно присматривался к своим коллегам. К завершению трапезы он явно согласился с последним то ли вопросом, то ли предложением, потому что под пристальным взглядом пары внимательных глаз еле заметно кивнул. И тогда Юниус умело воспользовался салфеткой – вытер рот и руки – и перешел к конкретным действиям:
– Как я понял, у вас проблемы? Причем обращался он только к Броди, и тот просто согласно кивнул. А Карл Пузин не удержался и прокомментировал движение своего друга:
– Очень, очень большие проблемы. Выражение лица древнего генерала немного изменилось, словно говорило: «Кто бы сомневался!» На словах он добавил:
– Земля и в этом отношении не имеет себе равных во Вселенной. Скорее всего, это какое‑то конкретное заболевание. И является оно результатом разных излучений или их последствий. Еще бы только разобраться, каких…
Он задумался в установившейся тишине, но, кажется, Абелию такая неспешная беседа не устраивала, и она решила перевести разговор в более конструктивное русло:
– Конечно, все стоящие перед вами проблемы мы решить не сможем, но кое в чем обязательно попытаемся помочь.
Тут уже и Броди не выдержал:
– А что вы можете? Нам бы в первую очередь связь восстановить.
– Можно и это попробовать, если разберемся, – с неохотой протянул Юниус, но сразу стало понятно, что эта задача действительно требует тщательного изучения и не решается с бухты‑барахты.
– Тогда, может, вы их прожарите, как ваша подруга? – оживился радостной надеждой Пузин. – Или просто пугнете выжженной дыркой в скале?
Абелия посмотрела на него так строго, что Карл сразу почувствовал себя первокурсником университета. Не старше. И замер с приоткрытым ртом. А богиня решила его отчитать:
– Видите ли, молодой человек, размер, масштабы и направление нашей помощи мы постараемся определить сами. Соразмерно нашим желаниям и возможностям. А вам советую…
Что она собралась советовать знаменитому испанскому археологу родом из Одессы, так и осталось невыясненным. Потому что раздалось хорошо знакомое гудение, и словно ниоткуда прямо перед пантеоном древнего храма появилась фигура прекрасной Пеотии. На этот раз ее тело было затянуто в поблескивающее вечернее платье невиданного покроя, а волосы уложены в прическу, раза в два превышающую голову размером. Куда там Нефертити или Клеопатре! Юная богиня теперь смотрелась в тысячи раз великолепнее, чем любая владычица прошлого, настоящего или будущего. Выждав эффектную паузу и дав насытиться восторгом сердцам ошарашенных зрителей, богиня деловито изрекла:
– Слышу, вы тут по‑русски разговариваете, так я и русский знаю! – затем, бегло осмотрев сидящих за столом своих современников, стала радостно восклицать: – Алессан! Да ты выглядишь словно знаменитый полководец! О! И вы здесь, господин генерал Юниус! Ха! Даже с невестой! Рада вас видеть, Абелия!
Юниус встал, поклонился появившейся гостье и сдержанно поправил:
– Абелия – моя супруга.
– Вот оно как! Значит, вам удалось все эти годы путешествовать вместе?
– Да.
– Прекрасно! Вас постараюсь пригласить в свой рай в первую очередь, но немного попозже. А ты, Алессан, чем сейчас занимаешься?
– Только что поужинал, – по‑простецки ответил тот.
– Тогда я приглашаю тебя! – осчастливила его Пеотия. – Тебе у меня очень понравится.
Бывший телохранитель в ответ лишь вежливо улыбнулся:
– Сожалею, Пеотия, но сейчас не могу. У наших спасителей возникли серьезные неприятности, и нам надо им помочь. Ты к нам не присоединишься? Ведь мы уже наслышаны о твоей сказочной силе.
– А при чем тут моя сила? – последовал недовольный вопрос. Кажется, прекрасная богиня была сильно обижена непредвиденным отказом. – У меня своих проблем сейчас хватает, и мне тоже нужна помощь.
– И в чем, если не секрет? – вежливо поинтересовался Юниус.
– Мне нужен напарник для торжественного бала. А там все такие…
Девушка очаровательно выставила язычок, показывая то ли брезгливое отношение к неизвестным мужским обитателям незнакомого мира, то ли недовольство всем тем миром в целом. Потом она тяжело вздохнула и вновь обвела взглядом присутствующих:
– Так я не поняла: никто так и не желает со мной отправиться на бал?
– А кто вам нужен? – осторожно подал голос Карл Пузин.
Пеотия с капризным негодованием и взбалмошным раздражением стала прохаживаться между столами и говорить короткими фразами:
– Любой мужчина! Лишь бы помалкивал. Да меня слушался. И не своевольничал. И танцевать умел. Лучше вообще глухонемой. Ну? Есть среди вас желающие? Или от страха дара речи лишились? Я ведь сейчас добрая. Хотя могу и рассердиться. Последний раз спрашиваю: кто готов?
Никто из археологов не мог понять, что собирается устроить сумасбродная богиня. Как‑то с трудом верилось в ее рассказы о бале. Но и отказывать прямым текстом никому не хотелось. Броди уже открыл было рот, чтобы пригласить гостью к столу, когда, неожиданно для всех, самый крупный парень грузно встал во весь свой рост и неуверенно поднял правую руку.
– Ну вот, – обрадовалась Пеотия, останавливаясь возле практиканта и одобрительно оглядывая с ног до головы. – Готов со мной отправиться в путешествие?
Тот утвердительно кивнул.
– И потанцевать? Еще один кивок.
– Хм! Ты что, глухонемой?
– Да! – в классическом стиле ответил парень, вызвав нервный смешок у своих коллег. Но забеспокоился Александр Константинович:
– Кормилец, ты что, серьезно?
– Ага!
– А танцевать ты умеешь?
– Да он лучше всех танго танцует, – поведал о товарище Николай. – Да и остальные танцы умеет, все пять лет на курсах учил.
– Кормилец? – Богиня подошла к гиганту вплотную и смотрела на него снизу вверх таким насмешливым взглядом, что тот вдруг окончательно смутился.
– Да нет, у него имя вполне нормальное… – замялся руководитель экспедиции, уже давно привыкший к прозвищу своего практиканта и подзабывший истинные паспортные данные. Хорошо, что Лариса прильнула к его уху и быстро нашептала все необходимое. – Ну да, зовут его Михаил Степанович Днепрянский.
– Нет! Так слишком длинно! – безапелляционно заявила богиня. – Я буду звать тебя Мих! Понял? Дай, Мих, руку!
Кормилец протянул ей свою внушительную ладонь, словно для рукопожатия. И богиня с многозначительной улыбкой вложила в нее свою миниатюрную узкую ладошку. А вот левой она его бережно подхватила под локоть. А в следующий момент парочка исчезла. Лишь раздалось запоздалое, немного возмущенное гудение.

Глава 11
ШЕСТЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ НАЗАД

В тот день среди развалин столицы Хардийской империи появилась твердая и надежная власть. Как только народ узнал об окончании военного противостояния, сотни спасшихся во всемирной катастрофе потянулись в сторону Предзакатной площади. Причем многие приходили не только с жалобами или просьбами о срочной помощи, но и с предложениями той самой помощи. Особенно в мускульной силе. Потому что никаких тягловых животных к тому времени отыскать никому не удалось. Да и люди устали бояться в одиночестве.
Пока обессиленные ночным сражением капитан Донтер и Бензик Яруги отсыпались, командование взяли на себя гвардейские офицеры. Все освободившиеся силы они бросили на разборку завалов – по подсказкам спасшихся жителей. Из‑под завалов продолжали раздаваться крики и мольбы о помощи. Как это ни странно, но именно в первый и второй день после разгрома жреческих формирований удалось спасти из‑под развалин около двух тысяч горожан. Половина из них, к большому сожалению, оказалась в тяжелом состоянии. Все‑таки не всем повезло спрятаться в прочные, практические герметичные подвалы и там отсидеться с сохранившимися запасами воды и пищи до прихода спасателей. Многие тысячи несчастных так и нашли свою смерть под жерновами рушащихся стен и ударами цунами или захлебнулись в затопленных водой низменностях. К тому же многие подвалы пропустили воду внутрь, и находящиеся там люди если не задохнулись сразу, то умерли потом от длительного переохлаждения.
И самое страшное – на восьмой день после всемирной катастрофы начались эпидемии, вызванные грязью и разложением. Теоретически выжить из всех спасшихся горожан имел возможность лишь каждый десятый, а то и меньше. В этом случае воистину главным работником на ниве здравоохранения оказался один человек: бывший врач императорского госпиталя Бензик Яруги. Именно он успел с выделенными ему воинами добраться до стратегических запасов лекарств в известных только ему местах и использовать эти лекарства по назначению. Профессиональных помощников по медицинской части у него не нашлось, но буквально за несколько часов он организовал целый легион добровольных сестер милосердия, которые и приняли на свои хрупкие плечи основную тяжесть по уходу за тяжелыми больными и по проведению лечебных процедур.
Полностью очищенная от мусора Предзакатная площадь превратилась в один гигантский госпиталь. Ряды палаток и временных бараков были полностью заполнены пациентами и лечащими их сестрами. И всем этим заведовал только один человек – Бензик.
Тогда как все остальное здоровое мужское население поступило в подчинение капитана Донтера. Причем никто и не пытался оспаривать право жителя уничтоженного Хрустального города распоряжаться судьбами и жизнями подданных Хардийской империи. То ли понимали, что самой империи уже никогда не возродиться, то ли и так готовы были по одному слову человека с невероятной харизмой идти воевать, спасать или строить что угодно. Вознесшемуся на самый пик власти лидеру верили безоговорочно, и даже плененные недавно воины из жреческих формирований работали на любых объектах с полной самоотдачей, радуясь, что не пали бессмысленными жертвами в глупом, никому не понятном противостоянии. А уж недавние мародеры, которых очень быстро выловили среди развалин, вообще гордились тем, что не опустились до скотского состояния и сумели вновь почувствовать свою необходимость возрождающемуся городу.
Именно все эти сборные силы капитан привлек для решения насущных проблем. Первой из них считалась проблема обеспечения госпитального комплекса всем необходимым. Тут приоритет спасения родственников, знакомых и вообще любого человека никем и никогда не оспаривался.
Вторая грандиозная задача, которую поставил перед работоспособными людьми Донтер, – строительство крепостной стены. Для этого от периметра Предзакатной площади отступили в каждую сторону на сто метров вглубь развалин и за неполную неделю расчистили ровное пространство, широкой полосой окружающее древний храм. Еще несколько дней ушло на усиление имеющихся и сооружение новых участков фундамента. Эти действия проходили между двумя рукотворными валами из откинутых в сторону останков некогда величественных сооружений столицы. Нельзя сказать, что будущая крепостная стена получалась идеально ровной по окружности, но защитную функцию она просто обязана была выполнить в любом случае.
А на двадцатый день после мировой катастрофы началось непосредственно возведение стены. Материалы для постройки старались брать из наружной части – по двум причинам. Считалось важным иметь перед стеной открытое, хорошо просматриваемое пространство, а внутренний вал впоследствии намеревались использовать для строительства зданий внутри крепости. В этот тяжелый период по вполне понятным причинам появились и первые недовольные. Одни вообще возмущались неправомерной, по их мнению, тратой сил на ненужную преграду неизвестно от кого. Тогда как другая группа стала вполне справедливо опасаться того факта, что практически ни единого боевого заслона капитан не выставил на околицах. Ведь существовала опасность незаметного подхода крупной банды – о таких бандах в последнее время все чаще и чаще говорили стягивающиеся поодиночке в Харди окрестные жители.
Пришлось на одном вечернем вече выступить с речью обоим представителям единственной власти и намекнуть, что некие покровительствующие спасшимся людям божественные силы Творца помогают им своим могуществом. На тот момент Бензик с Донтером еще не продумали платформу новой религии, которая будет в будущем помогать им во всех начинаниях. Поэтому обошлись пока только общими намеками и двусмысленными рассуждениями. Как ни странно, им поверили и гул недовольных голосов приутих.
К всеобщей радости, на двадцать пятый день начался сильно припозднившийся период дождей. Это помогло быстро избавиться от скопившихся гор мелкого мусора и прочих остатков, служащих постоянными источниками инфекционных заболеваний. Ну и запасы нормальной питьевой воды за две недели дождей восстановились полностью. Дальние и близкие колодцы очистились, восстановились, а значит, отпала потребность изнурительных переносов питьевой воды из подземного озера. В связи с этим на тридцать пятый день в госпитале остались только те, кто получил ранения или травмы в последние дни на возведении линии обороны. Может, именно поэтому к сороковому дню удалось вчерне завершить весь радиус крепостной стены и приготовиться к отражению первой атаки довольно внушительной, хорошо организованной банды, которая пришла на руины столицы грабить и убивать. Причем приближалась эта банда к городу как можно незаметнее. Тем более собравшиеся в стаю разбойники были удивлены, когда их встретили правильно организованные засады и ловушки, а потом и неприступная стена. Словно кто‑то заранее знал обо всех планах и намерениях кровожадных разбойников. Первую волну агрессоров удалось уничтожить полностью и практически без потерь. Что еще больше усилило непререкаемый авторитет возглавившего власть в городе дуэта: капитана и врача. Даже редкие ворчуны теперь поверили, что таинственные силы Творца действительно не оставили без опеки выживших избранников, а значит, можно вполне безбоязненно, с оптимизмом и надеждой смотреть в будущее, растить детей, сажать деревья и строить дома. Врач и капитан дали многим тысячам людей настоящий стимул к жизни и к продолжению рода человеческого.
Главная тяжесть познания истинных тайн и груз небывалой ответственности остались на плечах правящего дуэта. Никто, кроме них и нескольких особо приближенных к ним людей, не знал обо всех опасностях, грозящих как восстанавливаемому городу, так и всему человечеству в целом. От такого груза ответственности Бензик с Донтером отказались бы с неописуемой радостью, но так уж сложилось, что именно им суждено было узнать о самом страшном. О новой смертельной угрозе для остатков выжившего человечества.
Начиналось все более или менее прозаично. Совершенно измотанный первыми организационными суматохами при создании госпиталя, а потом еще двумя сутками беспрерывной работы по спасению больных, Бензик весь пятый день просто проспал – почти в бессознательном состоянии. И хорошо еще, что у него появился личный адъютант, способный перегрызть горло любому, кто бы побеспокоил сон старика. Таким незаменимым помощником оказался тот самый мальчик Массум, который после разгрома религиозных фанатиков пробрался к врачу и не отходил от него ни на шаг. Оставалось только удивляться, как Массум успевал поесть сам и когда находил время для личного сна, но уже через пару дней Бензик не представлял себе, что бы он делал без своего невероятно проворного и смышленого помощника. На четвертый день в некоторых ситуациях он уже распоряжался медсестрами и учил их, что и как надо давать больным в том или ином случае. А когда старик впал в бессознательный сон, Массум лично несколько часов сдерживал поток рвущихся к врачу посетителей. Потом появился капитан, полностью одобрил действия преданного Массума и оставил того в домике вместе с Бензиком. А снаружи поставил самую дисциплинированную стражу, дав команду не беспокоить спящих, пока те сами не выйдут наружу.
Может, при таком радикальном отсечении врача от больных кто‑то из них и умер, зато сам старик выжил и нашел в себе силы продолжить борьбу за спасение сотен нуждающихся в его помощи людей. Следующие три дня его уже заставляли спать, а Массум тщательно следил, по распоряжению Донтера, чтобы старик не принимал больше те самые таблетки, которые давали бодрость, убирали сонливость, но никак не могли убрать накапливающуюся усталость. Поэтому Бензик к десятому дню пребывания на Предзакатной площади почувствовал себя настолько хорошо, что решил показать капитану основные чудеса обещанной помощи неведомых сил. Да и сам он очень надеялся на то, что обильные воды в затопленных галереях спадут и вскоре представится возможность достать затонувшие тела тех, кому было положено заботиться о своих согражданах и подданных.
В поход лидеры возрождающегося города прихватили с собой еще двоих. Кроме преданного Массума взяли с собой лейтенанта императорской гвардии Даниэля Баругви, который к тому времени исполнял обязанности первого заместителя капитана и идеально зарекомендовал себя на новом месте.
Когда достигли озера, Бензик раздал прихваченные с собой таблетки вытяжки сока бетеля и попросил каждого принять по четыре штуки. Да и сам проделал ту же самую процедуру, хотя на первый раз отправляться в путешествие разума не собирался. Конечно, он понимал, что использовать ребенка в предстоящих утоплениях не совсем этично, пусть даже и при его добровольном согласии. С другой стороны, он был совершенно уверен в положительном результате и хотел, чтобы именно Массум вместе с Даниэлем Баругви в будущем занимался тщательной и длительной разведкой прилегающей к развалинам Харди местности. Самому отвлекаться на это и отрывать от насущных дел руководства капитана было бы слишком недальновидно.
Во время всего спуска и непосредственно переправы на связанном заранее плоту врач подробно описал схему всего предстоящего действа, упуская только некоторые детали. Особенно одну из них, без которой путешествие разума считалось невозможным. А именно: конкретные составляющие таинственной таблетки. Вот если удастся в скором будущем достать из воды Вителлу, императора Бутена и всех остальных, пусть они и решают, как быть с тайнами.
Трудно несколькими словами описать, какое воздействие произвел рассказ на ближайших соратников. Лейтенант воспринял это как должное и, скорее всего, не слишком‑то и удивился. Массум просто не поверил, несмотря на детскую фантазию. Хотя повторно и не менее решительно подтвердил свое желание принять участие в эксперименте. А вот Донтер загорелся предстоящим испытанием с невероятным энтузиазмом. Для него только сама возможность воспарить куда‑то и окинуть всю планету единым взглядом показалась величественной и невероятно важной. Помимо этого, он вознамерился в обязательном порядке найти хоть каких‑то спасшихся при катастрофе сограждан Океании. Потому что к тому времени еще не знал, что несколько его земляков в тяжелом состоянии находятся в госпитале.
– Ведь многие миллионы жили не только в городе, – с воодушевлением восклицал он, размахивая внушительным факелом, словно тростинкой. – На островах, в прибрежных зонах на западе, в глубине Зеленого материка. Мне известно, например, точное местонахождение огромного поселения геологов высоко в горах. Уверен, там остались выжившие специалисты.
– Да? Но если там и остались выжившие, то что это вам даст? – Бензик продолжал разговор, а сам внимательно высматривал дальнейший путь. – Все правильно, нам туда!
– Как – что даст? – не понял капитан, устремляясь за стариком.
– Ведь кораблей сейчас не существует, и увидеться с ними у нас или у вас никакой возможности не будет.
– Да… Об этом я забыл, – сник Донтер. Вот только оптимизма ему было не занимать. – Но зато будет еще больше смысла бороться за наше будущее! Вы только представьте, если мы сможем объединить наши усилия, скажем, через год, ну или хотя бы через два‑три года!
– Согласен. Сам о таком мечтаю. Только вот… Сначала их отыскать еще надо. Так, кажется, пришли. Вот этот спуск.
Им удалось преодолеть только несколько ступенек, когда пламя факелов высветило темную гладь воды. Бывший невропатолог не сдержался и скорбно запричитал:
– Да что же это творится! Вода и не думает спадать. Если не ошибаюсь, она за десять дней и на миллиметр ниже не стала. Кошмар! Так мы и через год до тел наших друзей не доберемся!
Спутники долгим молчанием выразили сочувствие, и только чуть позже лейтенант Баругви спросил:
– Глубоко находятся тела?
Бензик со злостью столкнул ногой камень в воду, и черное зеркало пошло рябью разбегающихся кругов:
– Вопрос не только в глубине. Она примерно метров двадцать пять. Тела могут быть и на двадцати. Опытные ныряльщики могли бы на такую глубину нырнуть. Вся сложность в том, что до тех галерей еще добраться надо – по другим затопленным вырубкам в породе. Как раз это и есть самая неразрешимая задача.
– Ничего, значит, подождем год, – решительно произнес Донтер. – Раз нет пока другого способа решения этого вопроса, давайте проведем первое путешествие разума с нами. Я готов.
Врач тяжело вздохнул и согласно кивнул:
– Хорошо. Только давайте пройдем в следующую галерею: там находятся специальные ванны с припасенной заранее водой. И послушайте, как надо себя вести после утопления…
Совершенно уверенный в конечных результатах и своих действиях, Бензик распределил каждому из троих путешественников конкретные задания и определил четкое время первого погружения. Оно у всех оказалось разное – по нескольким причинам. Основная – физическая слабость главного консультанта и руководителя экспериментов. Ведь старик в первую очередь мог вытащить из воды только легкое тельце мальчика. Потом, уже с помощью Массума, они собирались вытащить лейтенанта, и только потом – тяжеленное тело капитана.
При распределении сроков Донтер потребовал для себя чуть ли не два часа и без всяких моральных или прочих терзаний приказал пристегнуть его ремнями – и утонул первым. Ему ведь хотелось промчаться над островами и побывать в горах Зеленого континента. Да и на других материках он собирался поверхностно осмотреться.
Даниэль Баругви, как человек, хорошо знающий окрестности столицы и географию всего государства, должен был произвести глобальную разведку в округе, ну и если успеет, то и по всей территории Хардийской империи. Он поспешил в путешествие разума вторым. А Массуму старик дал локальное задание: тщательно осмотреть развалины столицы, отыскать среди них группки прячущихся людей, если таковые еще имеются, и хорошенько запомнить их местонахождение. А напоследок, если останется время, покрутиться и возле сторонников, особенно тех, кто более подозрителен и старается держаться в скрытных местах.
– Если удастся подслушать среди них слова о зарождающемся против нас заговоре, это может в будущем спасти наши жизни. Сам понимаешь, не совсем правильно так поступать, но…
Мальчик ответил так, словно ему не одиннадцать лет, а как минимум вдвое больше:
– Еще как правильно! А если и отыщутся среди них неблагодарные сволочи, то я своим копьем их прикончу собственноручно. Заговор всегда надо душить в самом зародыше.
Глядя на затихающие круги в воде после утопления решительного мальчугана, Бензик тяжело вздохнул. Всемирная катастрофа явно прибавила Массуму лет тридцать жизненного опыта. Скорее всего, он уже никогда не сможет вернуться в счастливое детство. Станет очень жестким и требовательным человеком. И не только к окружающим, но и к себе. А такие люди, как правило, многого достигают. Вполне возможно, что именно сегодня окончательно сформировался тот самый человек, который в будущем займет пост министра тайной канцелярии будущей империи. А может, и не империи, а того территориального конгломерата, который здесь образуется. И не важно, как он будет называться, но день рождения его уже состоялся. То самое утро, когда Предзакатная площадь оказалась во власти лишь одной силы. Силы порядка и единства.
В таких размышлениях о судьбах человечества и провел старый врач в одиночестве час или чуть больше. Такой роскоши, как наручные часы, позволить себе не мог никто. Их просто не было. Да что там наручные: ведь во всем мире ранее время отсчитывали лишь часовые механизмы из пузыритовых деталей. А теперь даже лучшие механики не смогли бы создать нечто подобное из подручных материалов. Хотя сам принцип создания часов был известен очень многим и в будущем их, вероятно, делать научатся.
Пока необходимости в подобных устройствах не было, и Бензик отсчитывал время по зажженной свече. Благо, этих восковых украшений удалось отыскать предостаточно. Будь его воля, он для первого раза дал бы разведчикам гораздо больше времени на путешествие разума, вот только обстановка наверху не давала расслабляться и требовала постоянного внимания главных представителей возрождающейся власти.
Поэтому, повздыхав и поохав, старец с кряхтением забрался в ванну, освободил от ремней руки и ноги Массума и, собрав все силы, приподнял его тело над водой. Мальчик ожил очень быстро и уже через несколько минут тарахтел не переставая, делясь впечатлениями от путешествия и подробно пересказывая все им увиденное. Такое быстрое восстановление организма после утопления уже в который раз подтвердило предварительные догадки Бензика по поводу некоторой закономерности: чем моложе тело, тем оно лучше адаптируется к жизни после воскрешения, и, соответственно, чем старше, тем хуже «запускаются» внутренние органы. На сегодняшнем примере это лишний раз подтверждалось.
Когда вал новостей от мальчика немного поутих, совместными усилиями приподняли над водой гвардейского лейтенанта. В свои тридцать два года тот оживал гораздо медленнее, но когда все‑таки пришел в себя, то впервые, пожалуй, изменил своей привычке излагать мысли кратко и немногословно. Фонтан красноречия мог поспорить с непосредственностью недавно ожившего Массума. А уж важных сведений и последних новостей Даниэль Баругви успел высмотреть целый ворох.
С недюжинной силой лейтенанта тяжелый корпус капитана удалось выдернуть без особых проблем. Вот только оживал он сравнительно долго, а когда полностью осознал себя в собственном теле, то уселся на выступ и скорбно повесил голову. Тем самым как бы давая знать, что радостных новостей у него нет совершенно. А на все тревожные расспросы своих соратников только тяжело вздыхал и печально мотал головой.
Первые горькие слова у него вырвались, только когда они стали приближаться к озеру:
– Как все‑таки трагично, что все основные города и столицы располагаются возле побережья океанов. Харди в этом смысле повезло. На сотни километров от побережья не осталось ничего живого. Но самое страшное: мне не удалось найти ни единого поселения с гражданами Хрустального города. Такое ощущение, что их истребили всех специально. На Зеленом континенте от самого современного пузыритового города не осталось даже воспоминаний. Разве что шахты, забросанные гниющими стволами деревьев.
– А что творится в остальном мире?
– На юго‑востоке самого большого континента остались наполовину разрушенные города. Нечто подобное сохранилось и в центре Алмазного континента. Как ни странно, очень много живых людей осталось в дельте Нила. Скорее всего, именно оттуда вскоре и начнется истинное возрождение нашей цивилизации. Потому что от моей надежды не осталось и следа. Только воспоминания…
– Пирамида исчезла?
– Совершенно. На месте Океании теперь только бушующие океанские просторы.
Бензик припомнил космический корабль странной конструкции, перед которым катился вал уничтожения пузырита:
– Эти «львы» все еще продолжают летать над планетой?
– Ни одного не заметил, – пробормотал Донтер, отталкиваясь длинным шестом от стенок озерной пещеры. – Хотя много раз поднимался на невероятную высоту.
– Я тоже над Харди поднялся в самую черноту звездного пространства, – признался Даниэль. – Но там довольно неприятно, долго находиться не хочется. Зато вид открывается сумасшедший!
– Только мне полетать было некогда, – пожаловался Массум, подгребая длинным веслом. – Но зато все щели облазил и в городе, и в предместьях.
Как ни печальна была потеря Матери‑Пирамиды и всего Хрустального города, для капитана ответственность за подчиненных превалировала над собственными чувствами. Поэтому он моментально вышел из хандры, сразу заинтересовался данными разведки и потребовал краткого отчета как от лейтенанта, так и от мальчика. Особенно его оживило сообщение лейтенанта про большие людские резервы в двухстах километрах на юго‑восток от Харди.
– Но как смогло спастись так много людей? Уже выбравшись на берег и устремившись к поверхности, заместитель военного лидера стал рассказывать:
– Там издавна находятся древние пещеры, утыканные древними храмами Солнца. Каменная порода там неимоверно рыхлая и непрочная, так называемый ракушечник, и вообще подобные сооружения не выдерживают испытания временем: проваливаются под собственной тяжестью и сильно размываются дождями. Но по счастливой случайности именно в тот день люди собрались в храмах. Хотели, так сказать, соприсутствовать на императорской свадьбе. Помимо этого, там тоже нашлись сообразительные личности, предвидевшие приближение гигантских волн после исчезновения всего пузырита. Именно это обстоятельство и спасло многотысячные толпы. Хрупкие храмы все‑таки выстояли под ударом первых двух цунами, а более мелкие были уже не страшны. Сейчас там один из самых густонаселенных районов Хардийской империи.
– Как у них с продуктами?
– Вроде хватает. Да и бездельничать они явно не собираются, ведут самое интенсивное земледелие.
– Отлично! Вот только осталось с ними определиться: как они отнесутся к нам?
– Как бы там ни было, мы можем еще несколько раз за ними подсмотреть, – стал предлагать лейтенант. – А потом уже решить окончательно, посылать к ним наших представителей или нет.
– Конечно, любой союзник для нас теперь дороже всего на свете. А вот что ты заметил опасного для нас?
– Увы, очень много – и такого, о чем вспоминать не хочется! – Даниэль возмущенно фыркнул, в последний момент сдержавшись от грубого ругательства: – На северо‑западе, всего в ста километрах от Харди, орудует банда, которая не гнушается питаться человечиной.
Бензик непроизвольно содрогнулся:
– Только этого нам не хватало!

Глава 12
НАШЕ ВРЕМЯ, ЧИНКИС

После тщательного просмотра видеозаписи всей беседы Чинкис окончательно удостоверился, что перед ним совсем недавно предстало материальное тело земной женщины. То есть, руководствуясь логикой, оно в момент посещения являлось смертным. Не больше и не меньше. Из чего следовал вывод, что в случае крайней нужды земную богиню можно уничтожить без особого труда. Во всяком случае, расчетами такого уничтожения и последовавшей после этого предварительной подготовкой знаменитый чистильщик занимался еще несколько часов, попутно при этом размышляя о столь кардинальном шаге.
Приготовить смертельную ловушку на корабле его заставили вбитые за неимоверно долгую жизнь рефлексы истинного уничтожителя неугодного разума. На подсознательном, скорее даже генетическом, уровне все помыслы Чинкиса заставляли сосредоточиться только на одной мысли: уничтожить опасную представительницу приматов. И сделать это так, чтобы не только он сам не пострадал, но и корабль остался цел, что после скрупулезных подсчетов представлялось проблематичным. Но на этот шаг его упорно толкала часть сущности коронованного представителя Аларастрасии.
Зато здравый смысл, уникальная рассудительность и принятые не так давно решения о коренных преобразованиях в жизни цорков отрицали идею приготавливаемой ловушки. Скорее всего, богиню Пеотию уничтожить не удастся, несмотря на всю кажущуюся беззащитность ее слабой плоти. Хоть приборы корабля и подтвердили нахождение в рубке физического тела, Чинкис подозревал, что общался или с немыслимой проекцией астрального тела, или лишь с мизерной частичкой божественной сущности. Ну не могло разумное существо так наивно подставляться под оружие того, кто уже два раза уничтожал цивилизацию на ее родной планете. Никак не могло!
Категорически запрещали уничтожение Пеотии и мысли о грядущей мести от ее сторонников, друзей или родственников. Наверняка она уведомила их о предстоящем визите, да и сейчас, скорее всего, с кем‑нибудь общается. Причем вполне может провести общение и во время самого интенсивного секса. Уже только тот факт, что земная богиня общалась со знаменитым чистильщиком на его родном языке и прекрасно знала про его родную галактику, миллионы лет тщательно скрывавшуюся в пылевых туманностях, говорил о многом. Желающие за нее отомстить и самого Чинкиса проигнорируют, они сразу отправятся к звезде Малтри и устроят…
Что они там могут устроить, член Совета аларастрасийской цивилизации во второй раз представлять не стал. Лишний раз себе напомнив, что даже настойчиво возражать таким приматам, как Пеотия, категорически нельзя. Вопрос и в самом деле встал теперь ребром: или измениться окончательно, или быть навсегда уничтоженным.
Такое невероятное совпадение немного настораживало. Ведь не успей Чинкис захватить в дальнюю дорогу кристалл с завещанием великого Фетиуса – сложилась бы совершенно иная ситуация. Да что там кристалл! Чистильщик просто мог не долететь до Земли, мог вообще остаться на Аларастрасии по не зависящим от него обстоятельствам. Мог заболеть в пути. Мог вообще не дожить до этого часа или не стать коронованным представителем Высшего совета. И почти во всех этих случаях цивилизация цорков, такая великая и непобедимая, была бы обречена на полное уничтожение. Следовательно, пугающая определенность во всех последних событиях прослеживалась с неприятной неотвратимостью.
Именно при мысли о нависшем над ним роке Чинкис вдруг отчетливо понял и разгадал самую неразрешимую проблему последних восьмидесяти лет, которая неизвестно откуда свалилась на представителей его вида. Та самая проблема, которую назвали «эффектом ЛАМО» и с которой все научные и военные круги так и не справились. А ответ был прост: приборы Нона улавливали мозговые модуляции от разумного примата в самом сердце цоркской цивилизации именно потому, что те самые приматы спокойно там перемещались и все тщательно высматривали. Все восемьдесят лет непобедимые создания находились в роли исследуемых экспонатов или подопытных кроликов. Все восемьдесят лет такие, как Пеотия, со своих божественных вершин рассматривали копошение гордых последователей вдруг растерявшегося перед самой смертью Фетиуса – и наверняка сравнивали возню цорков с деятельностью какого‑нибудь большого муравейника.
Сразу, конечно, возник вопрос: почему они давно не попытались остановить уничтожение других приматов, которое все эти восемьдесят лет не прекращалось ни на минуту. Но тут Чинкис мог только догадываться или предполагать. Скорее всего, причин было только две. Первая: выходцы с Земли просто не сочувствовали себе подобным. Вторая: они только к данному моменту достигли должной вершины своего могущества. Вторую причину косвенно подтверждал и тот факт, что при прежних рейдах по уничтожению своих потомков они никак не дали о себе знать. Хотя и тут могло оказаться множество неучтенных нюансов. Например: Пеотия и ей подобные в те времена находились слишком далеко от этого места. Что лишний раз несколькими словами подтвердила и сама богиня приматов, заявив, что даже она не знает всей Вселенной.
Занятый работой и расчетами, Чинкис никакого успокоительного не принимал. Его организм и так отлично справился с воздействием стоунхейджского джина. Но когда все самые смертоносные средства были окончательно готовы для уничтожения любого незваного гостя, а размышления доведены до логического конца, хозяин корабля тяжело и очень протяжно вздохнул и принялся за… демонтаж тщательно сооруженной ловушки. Ему не хотелось даже случайно вырвавшимся кодовым словом запустить так тщательно созданную систему. Потому что он понимал не только неоправданность такого поступка, но и все гибельные его последствия. Теперь он действительно должен был сохранить свою жизнь любой ценой. И приложить все мыслимые усилия для максимального сотрудничества с Пеотией. И не только с ней, а и с землянами в целом. На данный момент представителю цорков даже маленькие локальные войны на планете могли повредить в складывающихся отношениях. А уж общая ядерная война между приматами могла однозначно стать началом уничтожения родной для цорков галактики.
Значит, следовало поспешить заняться непосредственной опекой проживающих на Земле приматов. За исключением выпадающих из этого списка людей, которых придется устранить для блага остальных представителей вида.
Поэтому Чинкис решительно демонтировал мешающую теперь систему самоуничтожения корабля и вновь с головой окунулся в просмотр поступающих в рубку сообщений. Автоматические разведчики работали не покладая щупалец и антенн, данные мощным потоком стекались в банк информации, а соответственно настроенные программы должным образом раскладывали их по темам и приоритетным направлениям. И некоторые их этих сообщений коронованному представителю Аларастрасии очень не нравились. Требовалось его более интенсивное, чуть ли не немедленное вмешательство.
Поводом для намечающегося вмешательства стали действия тех самых правителей, которые самовольно присвоили себе право судить и наказывать виновных во всем мире. Полицейское государство на данный момент напоминало собой взбешенное, невменяемое существо. Скорее даже кандидата в психиатрическую лечебницу. Потому что раздаваемые во все стороны приказы и распоряжения никак не соответствовали вдумчивому, мудрому правлению.
Началось, конечно же, с того, что президент полицейской державы, которому Чинкис окончательно присвоил прозвище Буратино, после своего сорванного выступления перед всем миром обвинил своих политических противников во всех смертных грехах. И не только в смертных, но и таких, кои не числятся в списках даже наиболее радикальных религий. Хоть Пеотия до сих пор продолжала глушить практически все телевидение в Западном полушарии, но там каким‑то образом сумели наладить радиосообщение. Именно этим и воспользовался Буратино, с пеной у рта поливая все остальное человечество грязью.
Изначально он обвинил русских, что это именно они взорвали и подожгли собственные источники электроэнергии и пытались убить собственного президента. Чтобы развязать себе руки для мирового террора. Потом, дескать, русские с тем же, присущим только им коварством прервали воистину демократическое и миролюбивое выступление своих заокеанских противников. Да еще попутно задействовали при этом самую грязную ложь, клевету, шантаж и подкуп для того, чтобы привлечь на свою сторону практически все остальные мощные государства Земли. Прозвучало даже утверждение, что русскими использовались средства массового гипноза остальной части населения планеты. Напоследок Буратино, в ажиотаже творимой лжи, опустился до утверждения, что его личные враги заранее договорились с космическом странником об установлении единоличного контроля над всей планетой. Ну и в финале выступления пообещал принять в скором будущем самые активные действия по спасению всего мира.
Чинкиса, естественно, сразу заинтересовало, как именно полицейское государство намерено осуществить акции спасения. Как оказалось – самыми кровавыми и кощунственными методами. И не спасать они собрались, а примитивно мстить за явное неподчинение. Когда от миниатюрных авторазведчиков на борт поступила окончательная информация, Чинкис в испуге первую минуту держался за голову руками и пытался лихорадочно осмыслить, как спасти Землю. Причем спасать следовало приматов не от такого же космического странника, как он, а от их же соплеменников. По радиосвязи в банды террористов и партизан‑подпольщиков поступили четкие строгие приказы: «Приготовить объект ИГРЕК к работе!» Как правило, подавляющее большинство террористов и приблизительно не догадывались, что именно за объект они принялись лихорадочно подсоединять к автономному электропитанию и приему радиосигналов извне. В результате этого в пятнадцати крупнейших городах и столицах Восточного полушария с минуты на минуту должны были встать на команду «Готов» восемнадцать мощных ядерных устройств. Как оказалось, полицейская держава уже давно перестраховалась и вместо ракет дальнего и ближнего радиуса действия просто построила в тылу не только врагов, но и союзников бомбы неимоверной мощности. А в трех крупнейших городах основного противника ничего не понимающие в том, кому и за что они служат, личности в данный момент готовили сразу по две ядерные бомбы огромной разрушительной силы. Причем нельзя было оставаться уверенным, что вездесущие разведчики успеют к часу «икс» высмотреть все грозящие землянам точки опасности.
Следовало принимать меры немедленно. Вскоре на ближней орбите Земли несколько сотен мелких метеоритов вдруг покрылись туманом исторгнутых из внутренностей приспособлений диверсионного характера. Другие сотни подобных предметов, замаскированные под космический мусор, вдруг немыслимым образом изменили свои траектории и рухнули в атмосферу. Ни один из них не сгорел, но в нужных местах стало многократно больше миниатюрных разведчиков и средств диверсии, работающих под единым управлением с борта космолета.
Помимо этого, Чинкис попытался наладить закрытые каналы связи с тем самым государством в Восточном полушарии, которому заокеанские ястребы хотели навредить больше всего. Вот тут и выяснилась еще одна новая печальная подробность. Оказывается, на русского президента прошла целая волна хорошо организованных покушений, и одно из них чуть не завершилось гибелью всей президентской команды. Несколько человек были убиты, более десятка – ранены, в том числе и сам первый человек государства. Из‑за этого русским пришлось в прямом смысле этого слова уходить в подполье в собственной стране. Раненого лидера они постарались так упрятать и обезопасить, что связаться с ним оказалось невозможно. Мало того, когда цорк все‑таки наладил закрытый канал связи и попросил о разговоре с главой государства, у него состоялся такой рваный диалог:
– Приветствую вас, земляне! С вами говорит пилот того космического пришельца, который вы видите на дальней орбите.
Чуть ли не с минуту на том конце связи кто‑то шушукался, даже смешки проскальзывали в эфир, а потом все‑таки решились ответить:
– Чем‑то можем помочь?
– Мне необходимо переговорить с вашим президентом.
– По какому вопросу?
– Людям на планете угрожает страшная опасность. Для вашего спасения нам надо объединить наши усилия.
– Ну, про опасность мы и сами знаем. Но если знаете что‑либо конкретное, говорите, мы вас слушаем.
– Нет, такие сведения я могу доверить только вашему главному. Поэтому прошу соединить с ним немедленно.
– А больше ничего не надо? – В голосе невидимого пока оператора хорошо слышалась издевка, совсем неуместная в данном случае.
– Не понял. Что вы имеете в виду?
– Да дело в том, что надо записаться на разговор с президентом в очередь.
– Он так занят?
– Да нет, просто вы уже не первый, кто заявляет, что он тот самый гость или представитель гостей из космоса.
– Вы что, не умеете отличить истинных? Или ваша техника не различает закрытые каналы связи?
– Увы! И по таким тоже пытаются пообщаться.
– Странно… – Чинкис был ошарашен. Ведь до того он и помыслить не мог, что ему придется представлять доказательства своего существования. – Но мне известно почти все о вас. В том числе, что ваш президент ранен…
Тут же в разговор вмешался голос другого землянина:
– Тем более, это слишком подозрительно! Об этом знают только некоторые наши враги. Вы от них?
– Наоборот. Я один из немногочисленных ваших защитников, и мне необходимо срочно пообщаться с президентом.
– Сожалеем, но это невозможно. Вы не внушаете нам доверия.
– Тогда я могу сказать, где ваш лидер находится в данный момент.
– Где?
Этот короткий вопрос вдруг напряг Чинкиса до крайности. А вдруг он сейчас разговаривает с очередными предателями или террористами, а те только и ищут возможность выйти на след спрятавшегося президента? Ведь удостовериться в идентичности разговаривающих с ним сейчас землян чистильщик пока никак не мог. В том смысле, являются ли они действительно приближенными и доверенными главы государства. Видеопередающие устройства, посланные кораблем чистильщика, еще не пробрались в надлежащие бункеры связи. Поэтому цорк лишь озадаченно похмыкал в переводной транслятор. Чему на той стороне явно обрадовались:
– Ну вот, ты и прокололся!
– Ладно, пока говорить не буду, потому что это я в вас не уверен. Но прошу зарегистрировать мое сообщение и все‑таки передать президенту. С вами говорил член Высшего совета аларастрасийской цивилизации цорк Чинкис. Мой статус приравнивается по вашим меркам к титулу императора сразу нескольких звездных систем, и в данный момент я прибыл сюда для налаживания контакта с вашей цивилизацией. Хотя изначально отправлялся сюда для вашего уничтожения. Хочу добавить, что земную цивилизацию я уже уничтожал дважды, о чем могу предоставить соответствующие архивные данные. Последний раз это произошло шесть тысяч лет назад. В ближайшие часы я постараюсь доставить в ваши бункеры, а скорее всего, самому президенту приборы, которые наладят прямую голографическую связь. Но уже сейчас хочу потребовать только одно: постарайтесь всеми силами доставить это мое сообщение вашему президенту. И мою основную для него просьбу: всеми силами затягивать переговоры с вашими заокеанскими противниками. Повторяю: всеми силами! Большего я пока сказать не могу.
Вновь повисла пауза в эфире, перебиваемая короткими специфическими помехами. После нее послышался уже совершенно новый голос:
– Хорошо, мы постараемся передать ваше сообщение. – Небольшая заминка, а потом хитрый вопрос: – А если я вам сейчас признаюсь в том, кто я есть?
– Мне это безразлично, потому что копии вашего голоса у меня в банке данных пока нет. Но с полной уверенностью могу утверждать, что за президента себя выдать у вас не получится. Как бы вы ни искажали голос, мои приборы могут их идентифицировать. Издаваемые людьми звуки так же уникальны, как и сетчатка глаза или отпечатки пальцев.
– Мы можем подобрать записи с голосом президента с вариантами ответов на любые вопросы…
– Перестаньте! – стал сердиться цорк. – Ведете себя как маленькие дети. Неужели так трудно протянуть телефонную трубку тому человеку, который мне нужен?
– Хм… Даже при всем желании… Не получится.
– Ладно, я оставляю этот канал на постоянном режиме ожидания. Если созреете или надумаете, отвечу в любой момент. До свидания!
– И вам не скучать! – с прорывающимся смехом и покровительственным недоверием ответили знаменитому чистильщику. Потом с той стороны передатчик отключили.
Чинкис озабоченно тряхнул своей великолепной гривой и через центральный смотровой иллюминатор чуть не плюнул со злостью в сторону Земли:
– И что там у них за тугодумы собрались? – а потом сам себе и возразил: – Впрочем, после всех этих событий они на холодное дуть будут. И как только эти наивные идиоты такое допустили?!
Совсем неожиданно он вспомнил, что теперь уже никогда не сможет чувствовать себя в собственном корабле в полном одиночестве, и нервно оглянулся назад. Никого в плетеном ивовом кресле не было, но неприятное чувство, что кто‑то подглядывает, так и осталось. Вновь поворачиваясь к экранам, цорк все‑таки не смог удержаться от ворчания:
– Могла бы сейчас и появиться! С ее помощью мы бы все бомбы в момент вывели из строя. А так жди теперь, пока местная богиня игривые последствия стоунхейджского джина из организма вымоет. М‑да, кто ж знал, что такое случится…
От всей души сожалея, что не успел договориться с Пеотией о массе важных дел, Чинкис сам занялся обезвреживанием устройств ядерного взрыва. Вернее, устройства оказались довольно крепкими орешками в технологическом плане, и любое нарушение внешней оболочки могло привести к несанкционированному взрыву. Поэтому цорк всюду, где еще существовала такая возможность, постарался уничтожить тех террористов, которые не успели выполнить основную часть своего задания. Этих приматов‑отщепенцев великий чистильщик уничтожал без малейших колебаний и раздумий. Используемая им миниатюрная техника диверсий еще и не то позволяла сделать.
Как правило, каждая группа террористов после выполнения главной части своего задания спешно уходила в глубокое, хорошо законспирированное подполье. И после этого любые попытки воздействия на устройство обязаны были закончиться взрывом. Самих исполнителей на расконсервированной тайной базе тоже ждал сюрприз. Последний сюрприз в их кошмарной низменной жизни. Тотальная смерть от массы приготовленных другими группами самых современных новшеств в области химии или физики. В некоторых случаях – банальное физическое устранение. Так что приступившие к операциям террористы и не подозревали, что они и так становятся покойниками с двухсотпроцентной гарантией. Если бы кто‑то и не помер от яда, газа или ножа в сердце, то все равно ударная волна от взрыва ядерного устройства впоследствии сминала и саму базу подпольщиков. Сложно, но верно.
Чинкису удалось уничтожить семь групп до того, как они поставили свои агрегаты на «Товсь!». Одиннадцать групп были растерзаны уже на своих базах, можно сказать, руками своих благодетелей и покровителей. В большинстве случаев трупы еще и затопили канализационными водами. Как говорится, вместо последней оплаты тяжелого труда. Но хуже всего было то, что опасность, нависшую над невинными городами, ликвидировать не удалось. То есть одиннадцать устройств смертельной угрозой нависли над всем человечеством. И это было еще не все! Исследуя в дальнейшем все слои несанкционированных затоплений в подвалах больших городов, средства разведки обнаружили еще пять баз со странными трупами. Следовательно, очагов смертельной радиации на Земле могло в самом ближайшем будущем стать как минимум шестнадцать. Причем следовало учитывать и то, что не все террористические группы и места с ядерными устройствами удалось обнаружить. При такой спешке и огромных пространствах даже всесильная техника аларастрасийской цивилизации давала сбои и не успевала охватить все подозрительные места.
Следовало немедленно выяснить число опасных мест на планете, используя знания подопечных Буратино. И здесь тоже ощущалась острая нехватка времени. Никак не удавалось найти того человека, который собирался нажать на пресловутую «красную кнопку». У лидера президентской державы этой кнопки не было, точно так же, как и у его ближайших помощников. Скорее всего, главный исполнитель собирался действовать или по условному, звучащему в прямом эфире словосочетанию, или по совокупности определенных обстоятельств. При самом тщательном анализе развития всей обстановки бортовой компьютер выдал прогноз ближайших событий прямо‑таки трагического характера.
Впервые в своей жизни великий чистильщик вдруг ясно осознал, что не справляется с поставленными перед ним задачами. Впервые он почувствовал себя бессильным перед обстоятельствами. Конечно, он не сидел сложа руки. И его корабль, полный несметных изобретений великой цоркской цивилизации, продолжал исторгать из себя полчища все новых автоматических диверсантов. Вплоть до устремившихся к планете крупных боевых киборгов. Вокруг каждого найденного ядерного устройства уже громоздилась исследовательская аппаратура, с помощью которой проводились попытки через электронику и излучения исследовать ядерные заряды и дезактивировать их. Но пока в этом направлении не намечалось ничего положительного. Гениальные создатели самого разрушительного оружия на планете сумели найти не менее гениальные решения для предохранения своих устройств от любого внешнего и внутреннего вмешательства. Мало того, существовала опасность самоликвидации и тех семи устройств, которые террористы не успели подготовить к взрыву. Но эти многотонные установки хоть можно было целиком поднять в воздух, вывести на дальнюю орбиту, а потом вообще оттолкнуть в космос как можно дальше. Опять‑таки, для такой операции корабль цорка следовало сажать на планету и с его помощью собирать по разным городам и мировым столицам эти самые семь «болванок». А такое – без полного одобрения всего человечества – в данный момент не получится.
На связь со стороны русских тоже никто не выходил. Да и чем, спрашивается, они могли помочь? Особенно если вспомнить, что они сами вынуждены прятаться в наиболее глубоких бункерах невдалеке от громадной столицы. Хотя со стороны корабля канал работал безостановочно. И если бы кто‑то из радиолюбителей смог подслушать несущийся через космическое пространство диалог, он бы наверняка немало подивился. Действующий член Высшего совета теперь бормотал только об одном:
– Ну! И где ваши дивные боги запропали? Чем таким важным занимаются? То являются на мой беззащитный кораблик без приглашения, а когда они нужны – бесследно исчезают.
Иногда переходил на крик:
– Ау! Пеотия! Ты где?! Явись народу немедленно! Но все чаще и чаще начинал ругаться:
– Тоже мне богиня приматов! Самка драная…
Остальные его ругательства были более яркого и вульгарного свойства и по вполне понятным причинам в большой эфир не попадали. Но мысленно знаменитый цорк в выражениях себя не стеснял. Хотя время от времени и выкрикивал:
– Пеотия! Если ты не появишься, терпение мое лопнет. И вся моя ругань полетит к Земле по общему эфиру. И что тогда будет? Или тебе позор на все времена, или мне… полная гайка!
Некоторые действия для собственной безопасности и спасения своей родной цивилизации опытный чистильщик все‑таки предпринимал. А именно: скрупулезно и тщательно собирал все видеодоклады в архив. По крайней мере, если местные боги приматов захотят его обвинить и приговорить к казни, он сумеет предоставить все доказательства своей полной невиновности. Ведь населяющие Землю приматы собираются уничтожить самих себя. И если в ближайшие часы не свершится чудо, так оно и будет.

Глава 13
НАШЕ ВРЕМЯ, БРОДИ

Похоже, умение Пеотии с дополнительным «грузом» свободно телепортировать куда угодно поразило даже ее коллег. Некоторое время все стояли в полном молчании, осознавая только что увиденное и прикидывая в мыслях, к чему это все может привести. Причем почти все археологи, присутствовавшие при оживлении, припомнили, как в первые минуты вернувшаяся в собственное тело девушка из прошлого радостно восклицала, что она может одновременно находиться в двух и более местах. Даже попробовала совершить нечто подобное прямо в катакомбах. А из этого следовало, что она умеет без всякого опасения для собственной жизни перемещаться своим вторым или третьим «я» куда угодно. При этом оставаясь бессмертной.
Конечно, попутно и другие мысли мелькали у людей, стоящих в храме. А именно: где находилась Пеотия до сих пор? Куда отправилась сейчас? Что это за бал такой? Повезло или нет Кормильцу? Когда и в каком состоянии он вернется? Может ли богиня переместить единовременно несколько людей за собой? Тут же вспоминалось ее обещание сделать это вскорости с парой Юниус – Абелия, а следовательно – может!
И только Броди старался ни на миг не упускать из виду остальных спасенных. Кажется, явление Пеотии народу и такое чудо, как бесцеремонно забранный мужчина, произвели на людей прошлого не менее сильное впечатление. По их сосредоточенным лицам любой легко бы догадался, что они ведут между собой самый оживленный мысленный диалог. Причем Алессан, скорее всего, так и не научился отвечать им тем же способом. Поэтому очень часто он еле заметно кивал или отрицательно покачивал головой, отвечая на частые вопросы своих собратьев по кандидатству в боги. Скорее всего, он среди них оказался самым слабым звеном, и, возможно, его в данный момент пытали на предмет имеющихся способностей. Так вот, утвердительньгх ответов у бывшего императорского телохранителя было гораздо меньше, чем отрицательных.
Постепенно археологи зашевелились, рассаживаясь вновь на свои места и обращая выжидательные взгляды в сторону Абелии. Ведь это именно она не так давно намекала насчет существенной помощи. Оставалось только вежливо дождаться этой самой конкретики – и с благодарностью ее принять. Разве что Карл Пузин, как всегда, не выдержал и показал свою экспансивность:
– Вы знаете, обладая такими умениями, как у Пеотии, можно вообще ни о чем не беспокоиться и любые проблемы человечества Земли решать походя. Вот только ведет она себя слишком ветрено и взбалмошно. Вам не кажется?
Хоть вопрос был обращен не к нему, ответил Алессан:
– Господин генерал и его супруга с Пеотией были знакомы всего несколько часов. Так что знать о ней они ничего не могли.
– А как вы ее можете охарактеризовать? – тут же вставила Лариса.
– Мне тоже по долгу службы не довелось с ней общаться. Так сказать, больше наблюдал со стороны. Она в те времена считалась одной из самых прекрасных женщин Египта, и ее пытались выдать замуж за декерла Вителлу. Но когда тот стал верховным жрецом…
Он сделал паузу, и этим воспользовался Юниус:
– Мне кажется, в тот момент вообще все круто изменилось. Не так важно, почему никто на ней так и не женился. Каков ее характер?
– Да вот, я к тому и вел. Если несколькими словами: ветреный, изменчивый, веселый и общительный. Но помощи мы от нее вряд ли дождемся. Да вы и сами все прекрасно видели.
– Ну не скажите, – возразил Александр Константинович. – Сразу после оживления она провозгласила, что никогда больше не вернется. Но потом все‑таки еще раз облагодетельствовала своим присутствием и предупредила об опасности на орбите. Да и вас посоветовала оживить немедленно. Жаль, мы не знаем, где она была до сих пор, но ведь опять вернулась! И не просто, а за партнером для бала. Значит, все‑таки ее тянет на Землю.
Абелия вначале величественно воздела брови и только потом начала говорить:
– Пока еще рано утверждать, но мне кажется, что никто из нас долго не сможет находиться теперь вне нашей праматери‑планеты. Это раз. А во‑вторых: сомневаюсь, что Пеотия одолжила вашего коллегу только для бала. Мне удалось прочитать ее ауру и заметить невероятно сильное сексуальное возбуждение. Скорее всего, на нее что‑то подействовало…
Броди постарался говорить самым вежливым тоном:
– Извините, но тогда возникает вполне логичный вопрос: может, так на ваши тела действует оживление?
Все три бога переглянулись, и Юниус пожал плечами:
– Нет. Невзирая на немыслимый срок воздержания, мы в таком пристрастии себя не замечаем. Наоборот, наши тела мы ощущаем как отчужденные, еще не до конца прижившиеся элементы. Как раз по этой причине мы еще не полностью можем пользоваться своими способностями.
Лариса опять не сдержала своего любопытства:
– Но как же тогда всей этой невероятной силой сразу после оживления начала пользоваться Пеотия? Чего только стоит тот общий гипноз, которым она моментально усыпила и нас, и рабочих. То же – и ваш Райгд? А ведь их тела очень разнятся в возрасте.
– Даже не знаю, что и ответить, – призналась Абелия. – Может, нашей коллеге сильно повезло. А вот человек науки наверняка свои путешествия все шесть тысяч лет проводил по определенной исследовательской системе. И для него сам момент возвращения в собственное тело явился лишь очередной точкой на пути его экспериментов. Ведь недаром он так спешно вас покинул. Ну и самое главное: все мы разные и побывали в совсем разных мирах. Если, например, говорить обо мне, то я бы сошла с ума от такого длительного одиночества, если бы не возможность постоянного общения с мужем. Да и в этом случае мы иногда находились на грани жесткой размолвки и помешательства.
Молчание Юниуса без всяких слов подтвердило сказанное его супругой. Только вот Алессан решил добавить страшноватое признание:
– А мне кажется, что я какое‑то время и в самом деле был невменяемым. Причем совершенно не могу осознать, как долго. Мне, наверное, повезло, что я в бесцельном метании наткнулся на мир с разумными существами и в многолетних наблюдениях в какой‑то момент осознал самого себя. Дальше работать над собой стало намного легче.
Подобное откровение еще больше объясняло разницу в умениях и проявлениях божественной сущности. Люди с научным складом ума привыкли при жизни заниматься исследованиями – чаще всего в одиночестве. Поэтому могли за такой срок достичь наибольших глубин познания Вселенной, не обращая внимания на тоску по другим людям. Тогда как людям с практическим складом ума, привыкшим бывать среди себе подобных, не мыслящим себя без общения с другими, и в самом деле могло грозить сумасшествие от такого длительного разъединения с собственным телом. То есть среди остающихся в воде тел вполне могли оказаться и умалишенные. И все же из этой схемы выпадала Пеотия. Но и в ее случае сразу всплывало в памяти утверждение, что она слишком ветрена, бездумна. А такие индивидуумы, как правило, собственным положением не печалятся. Пусть их и окружает глобальное моральное одиночество. Лишь бы наблюдать вокруг себя нечто интересное. И скорее всего, древней египетской красавице крупно повезло оказаться в той точке Вселенной, где обитают разумные создания с невероятным, божественным, так сказать, потенциалом. Оставалось только удивляться, почему эти создания так до сих пор и не наведались на Землю. Но на этот вопрос могла ответить только сама Пеотия, которая, со своим взбалмошным и безответственным характером, решила в переломный для всего человечества момент устроить себе чувственные развлечения. Тут ее божественную сущность осудить было некому. А уж удержать или уговорить что‑либо делать – тем более.
Следовало надеяться только на ее коллег. Поэтому Броди попытался конкретизировать ближайшие мероприятия:
– Что будем делать? – и, пока Абелия переглядывалась со своими современниками, добавил очередное предложение: – Скоро будет готова первая пара аквалангов, можем попробовать достать из воды еще четверых. Пока будем заниматься ими, вниз принесут вторую пару приспособлений для ныряния.
Юниус отрицательно мотнул головой:
– Нет. Вы только посмотрите на себя: вот‑вот рухнете от усталости. Ведь мы видим, как вы зеваете и пытаетесь приоткрыть слипающиеся глаза.
Действительно, даже вечно подвижный Карл Пузин с большим трудом боролся с наваливающимся сном. Для этого он то тер себе щеки ладонями, то крутил пальцами нос и мочки ушей, то растирал слезящиеся глаза. Остальные археологи выглядели и вовсе вялыми. Так что спускаться сейчас вниз было бы совершенно непрактично. Да и вообще, в свете последних событий руководству экспедиции следовало оставаться в храме. С чего и начала разговор Абелия:
– Пока все нужны здесь. Правда, бдеть не обязательно: можете смело ложиться спать. Думаю, часов пять вам для полного отдыха должно хватить.
Лариса сжала локоть супруга, пытавшегося возразить, и спросила сама:
– А вы? Ведь так и не вздремнули после воссоединения с телами.
Юниус приложил ладони к груди и шумно выдохнул, словно прислушиваясь к внутренностям:
– Да нет, мы достаточно свежие и бодрые. Хотя, признаться, само понятие «сон» вызывает некоторую приятную ностальгию. Слишком давно мы не испытывали этого удовольствия. Но, думаю, оно может и подождать… – Он переглянулся со своими современниками, и те согласно кивнули. – Поэтому, пока вы будете спать, мы выйдем наружуи постараемся тщательно осмотреться. Задумок по использованию наших умений и возможностей у нас слишком много, но все они, так сказать, в стадии гипотез. Надо вначале попробовать до конца осознать собственные возможности. А потом уже пытаться их использовать. Так что заранее их обсуждать нет смысла.
Он замолчал, вопросительно уставившись на Абелию, и та добавила:
– Хочу вас заверить: можете спать спокойно. Кровопролития мы постараемся не допустить в любом случае. Мне кажется, для устранения проблем нам хватит простых превентивных мер защиты.
– Хорошо бы, – стал расслабляться Броди, чувствуя, как прильнувшая к нему сзади Лариса начинает засыпать. – Хотя те недавние визитеры – нахалы и явные бандиты, лучше бы они попросту оставили нас в покое.
Алессан с внимательным лицом прислушался к чему‑то в себе, а потом решительно возразил:
– А мне их совершенно не жалко. Преступников такого рода надо уничтожать немедленно. Никакие суды и наказания их уже не исправят. И по этому поводу у меня есть одна идея. Я могу попробовать…
– Ладно, не торопись! – довольно властно перебила его Абелия. Похоже, в этом триумвирате она все больше входила в роль формального лидера. А Юниус вполне сознательно, с некоторым даже удовольствием, сваливал эту почетную обязанность на свою супругу. – Поговорим об этом снаружи. Да и то после того, как опробуем все наши варианты. Но вначале у меня просьба: есть у вас ножницы?
– Конечно!
Метнувшаяся к своим вещам Ирена вскоре подала желаемое, уже догадываясь о том, зачем нужны ножницы, и заранее с жалостью поглядывая на чудесные длиннющие волосы насыщенного каштанового цвета, которые Абелия до этого носила на сгибе локтя, чтобы не наступить на них ногами. Сейчас же новорожденная богиня решительными движениями обрезала свое великолепие, чуть выше плеч, но выбрасывать не стала. Аккуратно сложила двухметровый хвост в полиэтиленовый пакет, после чего склонилась над Юниусом:
– Тебе как?
– Еще короче, – улыбнулся тот. – И тоже попроще. Прически сделаем позже.
Когда и он с облегчением растрепал остатки своей русой гривы, оба уставились на Алессана. Но тот к тому времени уже заканчивал сооружать с помощью маленького зеркала и нескольких резинок из женского арсенала упругий, далеко отстоящий от затылка хвост. Затем опять водрузил на голову свой лавровый венок и подмигнул всем окружающим одновременно:
– Ну как? Не закидают камнями? Продолжающая время от времени снимать Люсия теперь сосредоточила все свое внимание именно на нем, приговаривая между вспышками:
– Великолепно! Божественно!
Но Абелия не позволила модельному шоу слишком затянуться. Громко фыркнув и погасив на своем лице добрую улыбку, она подобралась и уже в движении скомандовала своим соратникам из далекой эпохи:
– Пошли!
Конечно, не только Броди, но и другим хотелось что‑то узнать, что‑то добавить, что‑то посоветовать, но в тот момент все прекрасно понимали, что вряд ли их советы или подсказки будут благосклонно приняты. Наоборот, только время зря потеряют и археологи, и спасенные совсем недавно из воды люди прошлого. Поэтому, лишь только божественная троица скрылась в темном проеме выхода, Александр Константинович распорядился непререкаемым тоном:
– Всем спать! – и только промолчавшим все это время охранникам возле пантеона сделал прощальное напутствие: – Ну а вы постарайтесь отдыхать по очереди прямо на посту.
Один из них, видимо старший по опыту или должности, все‑таки не выдержал и разродился недоуменным вопросом:
– Что все‑таки здесь происходит? Вместо руководителя экспедиции ответил проходящий рядом с мешками Карл Пузин:
– Эх, дружище! Если бы мы только сами знали! Единственное, в чем могу тебя заверить, так это в том, что тебе удалось попасть в самую знаменитую историю нашей цивилизации. Завтра с утра тебе кто‑нибудь растолкует все детали событий более подробно, а сейчас – извини, могу прямо здесь рухнуть от усталости…
Все разбредались по палаткам и обессиленно падали на надувные матрасы. К сожалению, в штабной палатке стоял такой резкий запах сожженной изоляции и тлеющего пластика от сожженного ноутбука, что Лариса, несмотря на всю свою сонливость, запротестовала:
– Дорогой, я не могу здесь спать, просто задохнусь от вони.
Броди без всяких внешних эмоций сгреб постель, подхватил оба матраса и вынес все это наружу. Потом обошел палатку с тыла и там расположил их ложе в густой тени. Свет от нескольких лампочек сюда почти не доставал, ну а любой шум и сквозь брезент проникал без всякого усилия. Когда улеглись, у Ларисы только и осталось сил, что пробормотать:
– Спасибо, мой самый умный… Гул генератора убаюкал моментально. А потом ничто уже не мешало глубокому сну. Конечно, где‑то краем сознания в первое время улавливался стук большого компрессора, который то заводился, то замолкал. В храм постоянно кто‑то входил, кто‑то из храма выходил. Что‑то иногда вносили или забирали. Изредка переговаривались охранники и делали небольшие подвижные разминки за бруствером из мешков с песком. Но все эти звуки носили весьма мирный характер, а потому никого не разбудили.
Вот, правда, проспать обещанные пять часов удалось не всем. Через четыре часа сладко обнявшуюся парочку Карл – Люсия в их палатке проведала Абелия. Осторожно коснувшись плеча мужчины, она сразу после того, как он открыл глаза, приложила палец к губам:
– Тш‑ш! Пусть остальные еще поспят.
– Что случилось? – проснулась и фотокорреспондент.
– Вы ведь можете подготовить все надлежащие сообщения и по нашей команде отправить их во внешний мир?
– Конечно! – тут же окончательно проснулся Пузин, начиная вставать. – Вам удалось выключить глушилку?
– Пока еще нет, но мы уже придумали, как это сделать. К сожалению, она остановится примерно на час. Потом ее наверняка запустят вновь.
– Час? Прекрасно! Нам хватит для всего.
– Тогда перебирайтесь к вашим приборам связи и начинайте готовить пакеты информации. Сколько вам надо для этого времени?
Карл уже вскочил на ноги и энергично потирал свой лоб:
– Мне – минут сорок.
– А мне, – быстро добавила Люсия, тоже поднявшись на ноги и хватая свои сумки, – чуть больше.
– Хорошо, тогда даем вам час. К тому времени как раз начнет рассветать, и нам будет удобнее наблюдать за действиями наших противников.
Разговор все время велся шепотом. Уже между столами импровизированной столовой Пузин спросил:
– Как ведут себя бандиты?
– Пока без изменений. Но и нам опасаться теперь их не стоит. Мы кое‑что сумели построить. – И, поторапливая застывшую на месте парочку взмахом ладошки, Абелия добавила: – Потом посмотрите.
Через час и Броди проснулся от осторожного поглаживания пальчика Ларисы по небритому подбородку. Не открывая глаз, он только вопросительно хмыкнул и сразу стал получать информацию шепотом:
– Ты знаешь, я уже минут пять как проснулась от интенсивных движений в штабной палатке. Карл с Люсией, конечно, стараются передвигаться тихо и говорить шепотом…
– Что они там делают?
– Насколько я поняла, налаживают запасные компьютеры для готовящегося сеанса связи. Даже факс распаковали и подготовили к работе.
– А почему нас не будят?
– Понятия не имею.
В следующую секунду Александр Константинович прибавил громкости своему голосу:
– Карл! Чем вы там занимаетесь? На какой‑то момент все затихло, но потом послышался обвинительный голос Люсии:
– Это ты их разбудил, топаешь как слон.
– Ага! Да ты громче по клавишам стучишь своими коготками, чем я хожу.
– Так мы вам не нужны? – продолжал настаивать на ответе Броди.
– Нужны, нужны, вставайте. Все равно вас сейчас будить придут.
Пока руководитель экспедиции и генеральный спонсор обходили палатку, Пузин продолжал вводить их в курс дела:
– Нас Абелия раньше разбудила и наказала готовить материалы к отправке. Собираются примерно на час каким‑то образом приостановить работу глушилки. Так что имеем возможность прославиться на весь мир и заодно послушать, что в оном мире творится.
Уже входя в палатку, Броди обратил внимание, что все акваланги приготовлены и аккуратным рядком лежат на обеденных столах. Теперь следовало выяснить приоритетность предстоящих действий:
– Что делать всем остальным после пробуждения?
– Вот‑вот Абелия вернется и даст более подробные объяснения. Но час назад она сказала, что ретивых макаронников больше опасаться не стоит.
– Прекрасная новость, – вздохнула Лариса с явным облегчением. – Еще бы только узнать, как там наш Кормилец. Не возвращался?
– Не видели, – ответил Карл и не сдержал поощрительно короткого смеха: – Да с парнем ничего плохого не случится! Такой мачо везде проломится.
– Не сомневаюсь, вы все такие! – с ехидцей фыркнула Лариса. – Меня больше беспокоит другой вопрос: как сознательный, в правильном духе воспитанный парень, наш Корми… в смысле Михаил, обязан был положительно воздействовать на свою партнершу по… хм… танцу. А он что себе думает?
– Может, ему и подумать некогда, – заступился за практиканта Броди. – Только и остается время, что танцевать, танцевать, танцевать…
Он попытался приобнять супругу за плечи, но та посмотрела на него с укором:
– Да я не против подобных удовольствий. Но ведь не в такое же время!
– Ничего, дорогая, будем надеяться, что наш триумвират и без Пеотии справится со всеми проблемами. О! Легки на помине! Наверное, еще сотню тысячелетий проживут.
Продолжая колдовать над клавиатурой, Пузин тоже скосил глаза на вход, где при откинутом пологе прекрасно видны были приближающиеся люди из прошлого.
– Что‑то они слишком устало выглядят… Видимо, последние слова Юниус прекрасно расслышал, потому что, входя в палатку, признался:
– Еще бы! Нам все труднее и труднее становится бороться со сном. Алессана так вообще приходится постоянно взбадривать потоком эманации. Сейчас он доделает свое последнее дело – и укладываем его спать. У вас все готово к сеансу связи?
– Все, – подтвердил Карл.
– Часа хватает?
– Вполне. Тем более что мы все последние новости просто скачаем в память, а потом не спеша просмотрим более подробно.
– Отлично, тогда вы вдвоем оставайтесь здесь и, как только появится сигнал приема, начинайте работу. Ну а вы будите остальных своих помощников – и все выходим наружу. Понадобится полная согласованность в многочисленных действиях.
– Позавтракать мы успеем? – уточнила Лариса, удивленно присматриваясь к тому, как божественное трио что‑то интенсивно пережевывает.
– Нет, надо спешить. Но в процессе работы все смогут подкрепиться прямо на местах.
Вскоре все археологи и водители стояли на ногах, торопливо рассовывая по карманам пакеты с сухим пайком и прикрепляя фляги с водой на пояса. А потом цепочкой подались наружу.
Утро грозилось вступить в свои права с минуты на минуту, и уже почти половина небосклона на востоке покрылась огромным светлым пятном. Но на западе видимых звезд еще хватало, чтобы спрогнозировать ясную жаркую погоду на предстоящий день.
Оказавшаяся в центре кружка Абелия принялась объяснять диспозицию чуть ли не для каждого, знакомя людей с планом предстоящей операции под общим названием «Урок вежливости». А Юниус тем временем особенно тщательно опекал слишком равнодушного Алессана. Видать, того в самом деле пытался невидимой рукой забрать в свое царство ласковый Морфей.
– Значит, так! Первым делом наш коллега создаст определенное растение в системе питания того самого генератора, который питает глушилку. При этом Алессан лишится всех сил и сразу же уснет. О его здоровье беспокоиться не стоит, гораздо важнее не растоптать в суматохе. К тому моменту, когда хорошо вам слышимый генератор противника смолкнет, вы все должны одновременно завести моторы всей имеющейся в лагере техники. Нам удалось успеть их немного переделать, и теперь вся энергия с ваших моторов будет стекаться к нам. Ее не так много, как бы нам хотелось, но в сумме с нашими накоплениями и несколькими другими каналами планетарных сил должно хватить для возведения сразу двух щитов по периметру лагеря. Как они называются, даже нам трудно выговорить, и не в этом суть. Главное, что первый из них накроет куполом всю эту площадь и сквозь этот купол не пройдет никакое тело, имеющее скорость менее ста километров в час. Второй купол будет находиться внутри первого и легко остановит предметы, летящие с большей скоростью, чем сто километров в час. Но и здесь есть ограничения: вес предметов не должен превышать пяти килограммов. Так что имейте в виду, как только вы различите в пределах видимости внушительные пушки, немедленно начинайте эвакуацию людей в катакомбы. Все понятно?
– Но у них вертолет, – напомнил Броди. – Он ведь может легко развить скорость больше ста километров в час.
– Сомневаюсь, что им захочется с таким ветерком промчаться над нами. Нет никакого смысла. А если они приблизятся просто попугать, то… – Абелия многозначительно усмехнулась: – В общем, сами увидите. Больше вопросов нет? Тогда – по местам!
Возле триумвирата остались только двое: руководитель и главный спонсор экспедиции. Так что им лучше всего удалось рассмотреть детали происходящего.
Вначале Абелия и Юниус взялись поддерживать своего коллегу под локти. Скорее всего, они при этом еще и взбодрили его – и весьма основательно. Потому что Алессан вдруг ожил, расправил плечи и высоко задрал подбородок. Похоже, он опять попытался создать определенное растение, но теперь уже не у себя на голове, а в системе питания противно жужжащего где‑то вдалеке генератора. Минуты две он так и стоял, бледнея на глазах и покрываясь крупными каплями пота. Затем далекий звук стал затихать, несколько раз захлебнулся – и замер окончательно. В тот же момент бывший императорский телохранитель повис своим немаленьким телом на руках коллег и в блаженной истоме закрыл глаза.
Без всякой просьбы или указания, под рев, ворчание и грохот заводящихся дизелей и моторов всего лагеря Броди бросился к Алессану, подставил под его тело свою спину и с пыхтением поволок в храм. Бросать заснувшего бога прямо здесь казалось кощунством. Ноги спящего волочились по песку, а бегущая сбоку Лариса пыталась хоть какими‑то действиями облегчить ношу своему супругу. Но попытки подтягивать спящего вверх за локоть или за коленку только мешали Александру Константиновичу. Его вело то в один, то в другой бок. Он не выдержал и просипел:
– Ты нас только в сторону толкаешь. Беги лучше вперед, пусть мне поможет кто‑то из охранников.
Генеральный спонсор тенью метнулась под каменную арку, и уже на ступеньках храма двое из поспешивших на помощь охранников подхватили спящего бога с двух сторон. Как только бережно уложили Алессана в одной из палаток, пара руководителей вновь устремилась наружу, на ходу распорядившись:
– Пусть отсыпается.
Под открытым небом уже проснулись все до единого обитатели лагеря и теперь растерянно выходили из палаток, бараков, оглядываясь при этом по сторонам с явным непониманием. Броди подхватил в руки заготовленный ранее громкоговоритель и стал раздавать команды:
– Все сходимся ко мне! Еще раз повторяю: спокойно и без всякой поспешности сходимся ко мне, буду делать объявление.
Подходящие люди с удивлением присматривались к сидящим прямо на песке, спина к спине, Абелии и Юниусу. Затем тоже рассаживались при деятельных указаниях Ларисы компактным кругом. Кто на землю, а кто на склоны невысоких отвалов. Некоторые догадались прихватить с собой лавки и раскладные стулья. Отдельным островком уселись настороженные бедуины во главе с шейхом своего племени. Позже всех, оставив все механизмы работающими на малом газу, подтянулись археологи с доверенными водителями и проводник Бегим. Но они постарались разместиться ближе к склону бархана, в глубине которого темнела своим отверстием арка древнего храма. Причем водители достали свои мобильные телефоны самых последних моделей и приготовились заснять все самое интересное, что попадет в поле их видимости. Тем более что там имелись не только фотокамеры на восемь пикселей, но и самые современные видеокамеры, способные затолкать в память до двадцати минут суммарной видеозаписи. Поглядывая на водителей, кое‑кто из стажеров и испанских коллег тоже потянулись за своими бесполезными до сих пор мобильными телефонами. Да и фотографировать становилось довольно просто, ибо рассвет уже полностью вступил в свои права: на востоке показался краешек гигантского солнца.
Александр Константинович говорил безостановочно. В основном его речь сводилась к тому, что надо соблюдать полное спокойствие и в случае получения конкретной команды сразу перейти в храм. Если там станет тесно, пройти дальше и глубже, в старые казармы древних легионов. К тому времени, когда все собравшиеся, так сказать, прониклись, агрессивные действия стали предпринимать и мнимые геологи. Вот тогда и начались невиданные чудеса.
Если выражаться более точно, бандиты сильно обеспокоились еще в тот момент, когда их электрогенератор, питающий глушилку, неожиданно заглох. К стоящему на полуприцепе радару, который расположили буквально в ста пятидесяти метрах от лагеря на верхушке большого бархана, сразу подъехали два джипа из наружного оцепления, и «геологи» попытались запустить дизель снова. При этом оставалось только догадываться, какие специфические итальянские словосочетания разносились над пустыней, потому что как раз заработали все механизмы в лагере археологов.
Первые минуты сразу показали, что связь с большой землей не только глушилась, но и пеленговалась самыми современными средствами. Ибо, как только Пузин с Люсией стали передавать заготовленные пакеты информации, поведение людишек из оцепления изменилось. По коротковолновым рациям они стали получать приказы – и несколько человек с автоматами наперевес поспешили в сторону храма. Двигались мнимые геологи строго с южного направления, так что восходящие солнечные лучи их не беспокоили. До невидимого колпака защитного поля они так и не дошли, с беспрецедентной наглостью выбрали удобную позицию для стрельбы – и без всякого предупреждения открыли огонь. Вначале тем, кто стоял, показалось, что стреляют прямо в них, но потом выяснилось, что бандиты со всем усердием стараются попасть в хорошо им видимую параболическую антенну двусторонней связи. Ее Карл расположил в свое время чуть выше верхней кромки древней арки.
Короткие очереди доносились все чаще, да и становились они все более длинными. Непроизвольно вжав голову в плечи, Броди и все его коллеги с отвисшими челюстями переводили взгляды со своей антенны на бандитов и обратно. Но так хорошо известного по кинофильмам звона или визга пуль не слышали. Как и не наблюдали специфических фонтанчиков вздымающегося песка. Присевший на корточки Николай высказал свое мнение, как человек, больше всех стрелявший из автомата во время прохождения воинской службы:
– Планка прицела сильно поднята. В «молоко» как в копеечку лупят!
Возможно, что и недоумевающие автоматчики оцепления так подумали. На какой‑то момент стрельба стихла, они покрутили свое оружие в руках, сменили опустевшие магазины и с новой яростью возобновили стрельбу по антенне.
В этот самый момент и вышла из оцепенения сидящая в центре круга парочка. Юниус поднялся на ноги первым и подал руку Абелии. При этом он как‑то неудачно покачнулся в сторону – и оба чуть не упали. Но тут же поддержали друг друга и дружно рассмеялись. То есть настроение, невзирая на опаснейшую ситуацию, у них было превосходное. Что Юниус и подтвердил, приблизившись к Броди:
– Можем вас порадовать, наши усилия увенчались полным успехом. Вы только посмотрите, как эффектно смотрится наша защита!
В самом деле, бандиты уже расстреляли по второму магазину и теперь нервно переговаривались через свои рации. Ларису больше всего удивило во время стрельбы отсутствие пуль.
– Куда они подевались? Или вы им патроны подменили на холостые?
Абелия устало отмахнулась:
– Слишком долго рассказывать. Но пуль здесь и правда нет.
– От этого момента можете отсчитать пять полноценных часов и преспокойно заниматься своими делами. А мы, скорее всего, немного поспим…
– Как скажете! Но как быть с остальными вашими друзьями?
Юниус задумался:
– Конечно, там желательно наше присутствие, но, в принципе, можете и сами доставать их и прямо там укладывать спать. Нам теперь кажется, что сон в первые два часа все‑таки желателен для всех нас без исключения.
– Смотрите! – воскликнула Лариса. – Они едут сюда!
В самом деле, бандиты наверняка получили приказ собственными руками сломать передающую антенну – и бросились в свои джипы. Общим количеством в шесть человек они с разъяренными лицами на двух внедорожниках неслись в сторону лагеря.
– Что ж, они сами прыгнули в пропасть, откуда не возвращаются!
Это со скорбной усмешкой проговорил Юниус, и, когда до крайней черты лагеря бандитам оставалось проехать десять метров, а до группы людей – около сорока, показательно вскинул правую руку вверх. Оба джипа разогнались примерно до скорости пятьдесят километров в час, так что, будь пассажиры наготове, а еще лучше – пристегнуты ремнями безопасности, они вполне могли бы выжить. А так удар получился до того резкий и жесткий, что первая парочка, проломив лобовое стекло, вылетела, словно камни из пращи. Затем тела наткнулись на невидимую несокрушимую стену и поломанными куклами свалились на окровавленный песок. Водитель же этого внедорожника всем телом накололся на обломок руля.
Второй джип мчался чуть в стороне и сзади, чтобы людям не приходилось глотать пыль. И когда их подельники взвились в воздух, как раскоряченные лягушки, пассажиры второй машины только уставились на них недоуменными взглядами, продолжая в то же время приближаться к невидимой преграде. Скорее всего, второй водитель все‑таки осознал шестым чувством странную опасность и резко нажал на тормоз. Последние два метра джип проехал юзом, но почти при этом не замедлился. Удар тоже оказался страшным. Только теперь три бандита не погибли сразу, а еще долго корчились со смертельными переломами шеи и позвоночника.
Первой неприятного зрелища с окровавленными открытыми переломами не выдержала Ирена. Ее стало рвать, и Николай короткими шажками стал подталкивать девушку в сторону храма. Потом туда же потянулись и остальные женщины. В том числе и представительницы кочевого племени.
– Нам тоже здесь делать нечего, – решил Юниус.
Но только он собрался идти ложиться спать, как с южной стороны, из‑за того самого бархана с глушилкой взмыл уже хорошо знакомый вертолет без опознавательных знаков. На какое‑то время он завис вверху, правым бортом рассматривая происходящее на земле и лишь слегка покачивая задранным хвостом. Вслед за этим летающим монстром на бархан один за другим взлетели еще три джипа из кольцевого ограждения. Не останавливаясь, они так и поехали в сторону своих погибших подельников. Правда, делали теперь это осторожно, с гораздо меньшей скоростью.
Бандиты в вертолете если и были шокированы потерями в своих рядах, то об отступлении все равно не помышляли. Наоборот, они продолжили отчаянную атаку. Резко взвыли турбины, вертолет мастерски развернулся левым бортом, с которого на турели свисал крупнокалиберный пулемет, и в таком положении пошел в атаку. Грохот выстрелов прорвался так отчетливо сквозь шум работающих дизелей, что никто не усомнился: теперь стреляют прямо в людей. Но именно высокий профессионализм пилота его и подвел. Если бы он просто продолжал висеть на месте, трагедии бы не случилось, а так он, словно на показательных стрельбах, понесся левым бортом вперед, одновременно опускаясь на высоту метров в сорок.
Он столкнулся с невидимым куполом чуть западнее застывших джипов – и зрелищем катастрофы приковал к себе внимание надолго. Даже женщины дружно выглянули из арки храма.
Словно в замедленной съемке, вдруг стали гнуться и крошиться лопасти. Их осколки разрушительным веером рванули назад и в стороны, накрывая при этом и три других приближающихся джипа. Затем смялся корпус кабины, разрываемый изнутри осколками идущего вразнос двигателя. И уже вся эта масса, сползая по окрасившейся топливом до того невидимой сфере, не долетев до земли десяток метров, вспыхнула грандиозным коптящим факелом. При ударе о песок произошел повторный взрыв, но теперь настолько мощный, что сгустки пламени долетели до остановившихся джипов. Даже при первом взгляде в ту сторону было видно, что и там бандиты понесли потери: как минимум тяжелые ранения. Несколько человек вывалились на песок и катались по нему, пытаясь сбить пламя с одежды. Еще несколько короткими перебежками отбегали от брошенных автомобилей. Выбрав удобные, по их мнению, позиции, бандиты открыли по лагерю археологов обильную и беспорядочную стрельбу.
Но теперь уже все отнеслись к этому на удивление спокойно, словно в подобных переделках побывали не один десяток раз. Ко всему прочему, дождавшись, пока бандиты израсходуют почти весь боезапас и остановятся в недоумении, Оливер угрожающе помахал им кулаком, а напоследок показал несколько жестов из русского и американского арсенала самой унизительной вульгарщины.
Юниус к этому эпатажу отнесся с полным равнодушием и на этот раз со всей решительностью довел‑таки свое тело во внутренности храма. Ловкая, поворотливая Лариса вместе с Николаем уже успела соорудить постель из надувных матрасов для божественной парочки в одной из палаток, и Абелия растянулась на них с томным блаженством. Глаза ее сразу закрылись, а губы зашептали:
– Спать, только спать…
Юниус, со старческим кряхтением рухнувший рядом, умудрился напоследок пошутить деревенеющими губами:
– Может, мы все‑таки вначале отправимся на бал? Как Пеотия?
Его единственная за шесть тысяч лет супруга вполне отчетливо открыла левый глаз и пригрозила:
– Я тебе это припомню! Но не сейчас… потом…
Выскользнувшая из палатки последней Лариса постаралась запахнуть плотно закрывающиеся створки брезента. Затем обернулась ко всем присутствующим в храме и приложила палец к губам:
– Если кто‑то посмеет наших гостей разбудить шумом, я собственноручно зажарю провинившегося им на завтрак!
Все дружно кивнули. Только Александр Константинович в это время уже стоял за спиной Пузина и с нетерпением выпытывал самые последние новости:
– Ну не томи! Рассказывай!

Глава 14
ШЕСТЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ НАЗАД

Еще во время сосредоточения в госпитале основной массы инфекционных больных среди них образовалась маленькая группка из бывших граждан уничтоженного Хрустального города. А началось все с того, что на пятнадцатый день один из самых подвижных выздоравливающих пациентов обратился к сестре милосердия со странным вопросом:
– Извините, а много людей в этом госпитале вообще?
– Тысячи! – ответила измученная бессонницей и тяжким трудом женщина.
– И все только из Харди?
– Да откуда мне знать? У нас сейчас одна задача: спасти как можно больше людей.
– А у кого я могу узнать, допустим, про своих друзей или земляков?
– Да ни у кого. Разве что сам пройдешься по всем палаткам и выспросишь у пациентов. А нам некогда такими делами заниматься.
Она поспешила по своим делам, а больной, который в недалеком прошлом числился вторым пилотом одного из транспортных самолетов, подхватил свои костыли и отправился в дальний путь, бормоча:
– Все равно мне в сорок лет двигаться не просто полезно, а необходимо…
Уже в первый день он узнал, кто такой капитан и откуда тот родом. К третьему дню сумел отыскать еще пять человек из Океании и создал в госпитале, так сказать, землячество. А на четвертый ему удалось прорваться к самому храму, встретиться с необычайно занятым Донтером и доложить о своей готовности по мере улучшения самочувствия выполнять любое поставленное перед ним задание.
Военный лидер обрадовался явившемуся перед ним пилоту несказанно. А вечером того же дня навестил и остальных своих земляков, которых по такому случаю всех передислоцировали в одно место: палатку с двумя равнозначными изолированными отделениями. Потому что из шести подданных Океании три человека оказались женщинами. Причем одна из них, по имени Розалия, была супругой погибшего при катастрофе консула. Точнее, уже вдовой. По счастливой случайности она в самый критический момент прохождения первого цунами вместе со своими подругами оказалась в одном из подвалов. И все они выжили. Разве что эпидемия свалила их с ног раньше других.
Еще один мужчина тридцати шести лет, с умным проницательным взглядом, оказался водителем консульства. Вдобавок он имел отличный послужной список и как человек, служивший больше шести лет в чине капрала. Отчего впоследствии к нему так и прилипло прозвище «капрал» как основное имя. А вот третий соотечественник из Океании был стар, немощен и чуть ли не при смерти. Его лысая, мечущаяся в горячке голова блестела от пота, и осмотревший больного Бензик с прискорбием констатировал:
– Слишком слаб, в таком преклонном возрасте может и не выжить.
По утверждениям Розалии, она знала этого человека:
– Это господин Юран, из рода Гердако. Кажется, ему семьдесят три года. Он из числа почетных гостей, прибывших самолетами на бракосочетание. Муж говорил, что старик – академик, один из самых знаменитых астрономов мира.
Новость капитана немного разочаровала. Ведь он всеми силами пытался разыскать в первую очередь геологов, механиков и простых кузнецов, которые могли помочь в наращивании военной мощи возрождающегося города. В крайнем случае, архитекторов или специалистов по кустарным промыслам. Конечно, от пилота и водителя автомобиля тоже никакой практической помощи ждать не приходилось. Но они хоть были молоды и полны сил. К тому же – люди, прошедшие хорошую армейскую подготовку. Им Донтер намеревался в будущем доверить самые важные и ответственные посты в администрации, потому что своим землякам доверял во всем безоговорочно. Все‑таки воспитание десятков поколений, основанное на честности, гуманизме и личной ответственности, давало о себе знать. Само собой, что со временем он и для старика найдет посильное занятие, слишком уж ощущалась на то время недостача просто сообразительных людей, умеющих вести сложные расчеты, но сначала больному предстояло выжить.
Поэтому в тот день капитан перед уходом просто попросил Бензика:
– Постарайся, чтобы и этот умнейший человек выжил. Астроном ведь тоже может порадовать нас своими знаниями и помочь в возрождении города.
Как он ошибался! Впоследствии, узнав страшную новость, Бензик воскликнул сгоряча прямо в лицо растерянному астроному:
– Лучше бы ты молчал и не «радовал» нас своим всезнайством! Теперь вся оставшаяся жизнь пойдет насмарку!
Но в тот вечер предвидеть такое он не мог. Просто так и умчался по своим важным делам, оставляя образовавшееся землячество выздоравливать и набираться сил. Затем в мрачном калейдоскопе невероятного напряжения пронеслось еще три недели. Осталась позади первая большая битва. Еще через неделю – новое сражение с небольшой армией грабителей и разбойников. И только на шестидесятый день Новой эры выживший и совершенно оправившийся от тяжелой болезни астроном попросил поздним вечером двух лидеров о встрече, передав через Массума, что это дело невероятной важности и касается будущего всего человечества.
На совещание в одном из внутренних помещений храма собрались помимо врача и капитана самые доверенные лица. Недавний заместитель по военной части, Даниэль, теперь носил высокое звание главнокомандующего армией Харди. В его прямое подчинение попадали все воинские формирования города, а также интендантское и воинское снабжение. Должность в создавшейся ситуации не столько хлопотная, сколько невероятно ответственная и требующая порой крайней жесткости при общении не только с явными врагами, но и с собственными подчиненными. По всеобщему мнению, Даниэль Баругви с ролью главнокомандующего справлялся великолепно.
Обязанности личного адъютанта Бензика многим горожанам казались мелкими и незначительными. Тем более что выполняющий эти обязанности Массум в последнее время вообще редко находился при своем патроне, пропадая где‑то в глубинах катакомб и появляясь на поверхности лишь для приема пищи, общения с лидерами и короткого отдыха. Некоторые подозревали, что мальчонка просто прячется от бытовых неурядиц, то ли отсыпаясь в укромных местах, то ли усердствуя в познании новой, пока еще мало кому понятной религии. На самом же деле Массум больше других посвященных проводил время в путешествии разума, исследуя, познавая и подслушивая все жизненно важное для новой властной структуры города. Мало того, воспользовавшись редкой возможностью лично сопровождать юного разведчика на большие глубины, все трое лидеров как‑то собрались внизу и за несколько часов соорудили довольно простую в устройстве платформу. С помощью нескольких рычажных противовесов система через нужное время приподнимала платформу над уровнем воды и освобождала самозатягивающиеся петли для рук и ног – и юный разведчик оживал самостоятельно. Потом он выбирался из‑под переплетения ремней, не дающих всплывать раньше времени, и спешил на поверхность. Ограничителем времени утопления служила обыкновенная свеча, которую устанавливали возле спусковой веревки на должной высоте. Лишь только пламя опускалось до определенного уровня, веревка перегорала и отпускала нагруженные камнями противовесы. Даже если бы что‑то и застопорилось, как один раз и случилось, спустя определенный срок вниз спешил кто‑нибудь из троих посвященных и устранял неисправность, вытаскивая слишком задержавшегося в путешествии разведчика. В итоге Массум знал обо всех угрозах и неприятностях едва ли не раньше того момента, когда они возникали.
Присутствовала на собрании и Розалия. Вдова погибшего при катастрофе консула Океании в последнее время все активнее принимала участие в возрождении хозяйственной жизни города, а заодно и в заботах о здоровье и повседневном быте капитана Донтера. Перебираться жить к нему в комнату на постоянной основе она не спешила, но, судя по всему, дело к тому шло. Да и сам лидер в последнее время с трудом представлял, как мог раньше обходиться без помощи этой активной женщины. Розалии исполнился недавно сорок один год, но выглядела она гораздо моложе. И хотя не блистала особой красотой, но ее активность и живая, общительная натура с лихвой компенсировали недостатки внешности, давая в сумме ту высоту над планкой уровня женского очарования, начиная с которой мужчины влюбляются со всей страстью и безрассудством.
По логике вещей, на вечерней встрече обязаны были присутствовать еще два человека. Но бывший водитель консулата оказался человеком с отменным военным и спортивным прошлым и коротким послужным списком в качестве охранника консульства, поэтому сразу после выздоровления органично влился в воинский строй. И его давнее звание капрала пришлось как нельзя кстати. Теперь он командовал специальным боевым подразделением, в обязанности которого входило нанесение упреждающих ударов по тем самым бандам, которые стремились к столице, словно мотыльки на свет ночного фонаря. Как правило, подразделение выдвигалось в хорошо подготовленные места для засады или совершало ночное нападение на спящий лагерь противника. При соответствующей разведке Массума и грамотных тактических подсказках остальных единомышленников банды в последнее время решили уничтожать практически на ближних подступах к столице, избегая при этом как ненужных жертв в самом городе, так и неизбежного разграбления выдвинутых за его черту крестьянских поселений. Поэтому капрал в данный момент руководил одной из важных ночных вылазок.
Вторым отсутствующим человеком был пилот транспортного самолета, теперь уже канувшего в Лету. За несколько дней своего активного содействия и помощи он показал себя замечательным дипломатом, умелым организатором и не менее искусным политиком. Сразу бросалось в глаза, как он, походя и с неиссякаемым жизненным оптимизмом, решает любые разногласия, возникающие между людьми и группировками, завоевывая при этом заслуженное признание и уважение. За ним тоже стал закрепляться определенный авторитет, и все чаще поговаривали, что пилот лучше всех разбирается в спорных вопросах человеческих отношений. Именно поэтому его три дня назад отправили с группой воинов на юг, где в данный момент обитало огромное количество выживших в недавней катастрофе. Пилот нес им официальное приглашение к тесному сотрудничеству и внушительный пакет экономических, военных и политических предложений. В частности, давалось приглашение любому количеству желающих поселиться в Харди или в окрестностях под прикрытием его крепостной стены. Или, например, предлагался обмен караванами не только с продуктами, но и с прочими необходимыми в хозяйстве мелочами, производство которых планировалось наладить в недалеком будущем.
Было и еще несколько человек из жителей Харди, достойных доверия в полной мере, но напряженная работа и мизерное время для отдыха не позволили им сегодня присутствовать. Общее дело ставилось во главу угла и ценилось наравне с собственной жизнью, что давало повод для оптимизма в прогнозах о возрождении города.
В общем, на неожиданное собрание капитан Донтер и врач Бензик прибыли хоть и страшно уставшими, но с надеждой, что новости будут хорошими, несущими пользу городу и его жителям. Так и заявил Донтер вместо приветствия:
– И чем вы нас порадуете, уважаемый Юран из рода Гердако?
Лысый сухонький старичок обвел собравшихся на удивление горячим боевым взглядом и остановил его на вдове консула:
– Госпожа Розалия наверняка помнит, что я прибыл сюда со своим коллегой?
– Конечно, – подтвердила женщина. – Такой седой, очень активный мужчина. Помню, он нас очень веселил массой свежих анекдотов.
– М‑да, он такой… был, – грустно вздохнул Юран. – Но сейчас разговор не о наших близких и друзьях, которые ушли от нас, а о том, что грозит выжившим людям. Вернее, даже не выжившим, а их непосредственным потомкам.
– К сожалению, коллега, – Бензик так обращался к астроному из‑за равенства в академических званиях, – мы не можем предвидеть всех опасностей далекого будущего.
Докладчик высокого собрания непроизвольно помассировал свою лысину:
– В том‑то и дело, что не «далекого». К тому же обидно, что оно не подлежит гипотетическому предвидению, а проистекает из точных и скрупулезных подсчетов.
– Давайте высказываться более конкретно, – попросил раздосадованный капитан. – Хорошие новости я готов слушать сутками, но вот плохие – лучше сразу и в лоб.
– Хорошо, я постараюсь сократить предысторию, – скривился Юран, опять нервно почесывая свою многострадальную лысую голову. – Дело в том, что я со своим коллегой специально и прибыли в Харди, чтобы после церемонии бракосочетания вместе с консулом и представителем науки попасть на прием к первым лицам Хардийской империи. Следовало представить подробные доказательства грозящей Земле катастрофы – и уже после этого по всем возможным дипломатическим каналам привлечь экономическую мощь империи для устранения этой опасности. Потому что, по мнению главных ведущих, сама Океания могла и не справиться со вставшей перед ней непосильной задачей.
– Откуда грозит опасность? – стал еще больше злиться Донтер.
– Как ни дико это звучит, но угроза опять свалится на нашу планету из космоса. Но уже не от коварного, мало знакомого вам Сфинкса, как говорят о нем в народе, а от привычных для нас испокон веков орбитальных спутников. Благодаря совершенным устройствам пузыритовых обсерваторий в городе удалось вычислить, что малая луна Вестник все больше и больше приближается по своей орбите к планете.
– С чего бы это?! – не сдержал потрясенного восклицания Бензик.
– Дело в том, что Вестник и так находился на слишком низкой, явно нереальной для себя орбите и давно вызывал этим недоумение всех астрономов. Подозревали, и теперь это косвенно подтвердилось, что малая луна получила свою орбиту искусственным путем. С годами она все больше и больше станет приближаться к поверхности, ее орбита все больше и больше станет вытягиваться в эллипс, и в конце концов невероятный по объему осколок скальной тверди вонзится в нашу планету.
Долгое, напряженное молчание прервал самый юный, но от этого не менее деловитый Массум:
– Куда именно вонзится?
– Как это ни страшно звучит, но в то самое место, где совсем недавно находилась Мать‑Пирамида.
– Ну тогда это не так страшно, – пожал плечиками мальчик, взглядом ища подтверждения у взрослых.
Теперь уже возразил Бензик:
– Как раз наоборот. Возникнут гигантские волны‑цунами, еще выше и более многочисленные, чем те, что прошли через нас. Правильно я говорю, коллега?
– Совершенно верно.
– Но как вы можете все это утверждать с такой уверенностью? – Розалия, поглядывая на побледневшего, плотно сжавшего губы Донтера, и сама разволновалась, раскраснелась и теперь обмахивалась импровизированным веером из листа бумаги.
– Увы! Я бы сам мечтал ошибиться, но наши неоднократные расчеты успели подтвердить и другие специалисты. Скорее всего, в древние времена те самые Сфинксы изменили траекторию Вестника с таким расчетом, чтобы он не просто рухнул в любое место планеты, но еще при этом вколотил огромную пузыритовую пирамиду сквозь земные пласты чуть ли не в саму мантию нашего мира.
– Зачем такое делать? – насупился Даниэль Баругви.
– По той же самой причине, по которой совсем недавно Сфинксы уничтожили весь пузырит на нашей планете. Ведь Океании не хватило совсем небольшого отрезка времени в историческом масштабе, чтобы успеть стать совершенно непобедимой. Оставалось только отыскать способ защиты для уже созданного прочнейшего вещества в нашем мире, если не во всей Вселенной… Вероятно, в древние времена посланцы из неведомых далей космоса не сумели повредить Мать‑Пирамиду и вот теперь решили наверстать упущенное. А Вестник перенаправили очень давно – на всякий случай, намереваясь уничтожить человеческую цивилизацию.
Донтер подрагивающими пальцами пригладил свои курчавые волосы с проблесками седины.
– Своей предысторией вы, уважаемый Юран, нагнали на меня достаточно страха. Теперь мне действительно не хочется задавать последний вопрос. Но видимо… – Он резко вздохнул несколько раз, словно что‑то мешало дыханию, и только тогда продолжил: – Но видимо, придется. Когда случится беда с нашей планетой в следующий раз?
Лысая голова поникла, а тщедушное тельце астронома стало еще меньше в объеме:
– Мне известны не только день, но и точное время. Но сейчас нам следует ориентироваться на оставшиеся годы. Катастрофическое падение Вестника на Землю произойдет через сто семнадцать лет.
После такого объявления все замолкли надолго. Слишком разным им казался этот срок. Тем, кто помоложе, – невероятно отдаленным во времени событием, до которого еще следовало жить и умирать не одному поколению. А вот самым старшим этот небольшой период, длительностью чуть больше одного века, в реальности казался неимоверно коротким, мизерным – до слез. И, невзирая на самый смелый оптимизм и непреклонную веру в счастливое будущее для всей человеческой цивилизации, старики прекрасно понимали, что повторного удара в такой маленький отрезок времени жизнь на Земле может и не выдержать. Если сейчас в живых осталось примерно пять процентов от всего прежнего населения и только два процента животных, то скольким жалким единицам удастся пережить падение Вестника в океанские пучины? Проблематично сохранить жизнь даже в том случае, если предупредить о грозящей катастрофе каждое разумное создание. К тому же реалии нынешнего времени не давали основания предполагать, что новое знание удастся донести в каждый уголок земного шара и через сотню лет. А ведь для сооружения безопасных убежищ и надлежащего запаса продовольствия придется трудиться не один год. Кто захочет это делать? Да и кто поверит в такое долгое ожидание?
Именно этот вопрос и задала Розалия, нарушив долгое молчание. Юран Гердако посмотрел на женщину с явным уважением:
– Если мы оставим для потомков достаточно конкретных указаний во всех мыслимых и немыслимых завещаниях, то, скорее всего, правнуки нам поверят. К тому же не следует забывать и о постепенном превращении орбиты Вестника в вытянутый эллипс. Когда малая луна в апогее станет удаляться от планеты – это не так страшно. Но вот при последних сближениях в завершающие срок годы такая близость с каждым разом будет вызывать все более масштабные катастрофы. Приливы и отливы достигнут отметок в десятки метров, ураганы из‑за смешения водных и воздушных масс буквально затерроризируют прибрежные районы, атмосфера подвергнется значительному истощению и почти полному уничтожению озонового слоя. Да вот только предпосылки «конца света» ни в коей мере не помогут тогдашним правителям организованно бороться с надвигающейся бедой. Начнутся грабежи и волнения, сильные опять подомнут под себя слабых, да и вообще…
– Да, коллега, вы правы, – страдальчески скривился Бензик. – Даже подробнейшее указание потомкам не может гарантировать спасение рода человеческого.
Донтер не выдержал и встал. Его деятельная натура требовала постоянного движения, и он заходил из угла в угол, благо, места в помещении хватало.
– Так что ты теперь предлагаешь? Плюнуть на все и утопиться?
– Ну зачем так кардинально? – Врач переплел тонкие пальцы своих ладоней перед собой, локти водрузил на стол, решив порассуждать: – А впрочем, что ж, утонуть – идея хорошая, и следует о ней хорошенько подумать. Но тогда получается, что и наши последователи, потомки должны жить вечно, чтобы в благоприятный момент вспомнить не только про наше пафосное завещание, но и про наши несчастные души. И в конце концов, должен же кто‑то остаться в живых, чтобы помочь нам в великом возрождении. Поэтому сохранение цивилизации в целом – это для нас сейчас станет приоритетной задачей.
Ничего не знавший о путешествиях разума астроном недоуменно пожал плечами:
– Вы и так этим занимаетесь.
– Не совсем, – скорбно улыбнулся Бензик. – В данный момент мы стараемся спасти себя и выживших горожан. И для этого нужны только крепкая власть и стройная, грамотная организация вспомогательных структур. А вот с учетом грядущей катастрофы придется самым радикальным и жестоким образом вводить в жизнь новую строгую, обязательную для всех религию.
Больше всех от такого заявления скривились Донтер и Розалия, которые вообще являлись непримиримыми атеистами, но первым высказал свое негативное мнение по этому вопросу главнокомандующий Баругви:
– Мне надоели бессмысленные войны с фанатиками. До сих пор от них только вред и беспокойство, хоть мы основные силы и уничтожили. Не так ли, капитан?
Донтер прекратил ходить и с нескрываемой злостью уставился на спокойно сидящего, флегматичного от усталости Бензика. Казалось, капитан обязательно поддержит Даниэля, но прозвучали неожиданные для всех слова:
– Док, ты сам прекрасно знаешь, как я отношусь ко всем религиям, вместе взятым! И еще час назад готов был бы разорвать собственными руками любого, кто предложил бы мне нечто подобное для оболванивания людей. Но сейчас… – Он замер и резко повернулся к астроному: – Вы можете ручаться за точную дату падения Вестника?
– В данный момент – нет.
– Почему?
– Да все по той же причине: тот, кто направил малую луну на столкновение с Землей, мог таким же способом и перенаправить ее на другое место или в другое время. Так что мне понадобится около месяца для произведения повторных измерений видимой траектории и тщательного сопоставления полученных данных с прежними.
Капитан приблизился к столу и со стуком оперся на него ладонями:
– Значит, так! Категорически требую хранить все здесь произнесенное в полной тайне.
– От всех? – уточнила Розалия, имевшая, вероятно, в виду пилота и капрала.
– Да! И только после повторных подсчетов господина Юрана примем окончательное решение. Но уже сейчас я хочу, чтобы вы, все пятеро, подумали над тем, как будет называться наша религия и каким силам поклоняться. Если нам и придется оболванивать ею простых людей, то она должна оказаться очень приемлемой, действенной и неотвратимой для подавляющего большинства. А еще лучше устроить так, чтобы через сто семнадцать лет религия и все ее догмы самоуничтожились окончательно и бесповоротно.
– О‑о‑о! – разочарованно протянул Бензик. – Ты хочешь и людей обмануть, и честным остаться, и рук не замарать? Так не бывает! Ведь ты умный человек и должен понимать, что такие рамки нереальны и просто смешны.
– Пусть смеются и хохочут здоровым смехом сколько угодно, – сердился Донтер, опять пустившись расхаживать по комнате. – Мне на это наплевать! Но времени у нас вполне достаточно, чтобы тщательно, во всех тонкостях продумать религиозные постулаты. И с тем же тщанием привязать эти постулаты к сегодняшним реалиям и подкрепить теми чудесами, которыми мы можем с легкостью оперировать. Любые наши разведданные мы теперь можем подавать в свете божественных откровений, как помощь всемогущих сил Земли, волшебное воздействие растений… ну или что мы там еще придумаем на эту тему. Так что давайте думать и составлять некий свод правил и законов…
Розалия привлекла внимание жестом и предложила:
– Может, стоит так и оставить высшим божеством Солнце? Будет намного проще и естественнее…
– Нет! Даже и разговор этот заводить не стоит! – отрицательно замотал головой капитан, продолжая ходить. – Во‑первых, здешний Творец не сумел спасти своих чад от массовой гибели, и большинство ему этого может не простить. Обязательно найдутся ярые противники поклонения Солнцу. Во‑вторых, наибольший вред принесут оставшиеся поклонники старой религии. Уж они‑то не преминут затеять грызню на тему: «Кто лучше знает Творца нашего». Оставшиеся в живых ортодоксы воспрянут духом и постараются вновь склонить чашу людского внимания на свою сторону. Поэтому новая религия должна отличаться от старых кардинально, обладать не только невероятной привлекательностью, простотой и доступностью, но и таинственностью, конечно, тоже.
Бензик не удержался от сарказма:
– Ага, и напоследок суметь самоликвидироваться! Опять спрашиваю: как ты себе это представляешь? И как можно назвать такое…
Он замолк, пытаясь подобрать нужное слово. Капитан тоже застыл на месте, воздев глаза к каменному своду помещения, словно там, в толще пород, пытаясь найти ответы на вопросы врача.
– Да как угодно! Например: «Катехизис положенного срока»! Или: «Провидение Судного дня». Можно еще: «Откровения духа императора». На крайний случай: «Глас наших предков» или что‑то типа: «Наущения волшебного озера». Кстати, и само озеро для этих целей подойдет идеально. Его особенности можно использовать для усиления влияния на будущих адептов. Или объявить всю расположенную там жидкость священной, которая дает адептам религии знание обо всем тайном и явном в мире. Ведь подумайте, любая деталь из жизни какого‑нибудь гостя, о которой знает только он, может моментально привлечь его на нашу сторону. После чего он до конца дней своих будет внушать подопечным или близким родственникам максимум послушания носителям религии, допустим, «Последнего срока». Тем самым заставляя готовиться к катастрофе надлежащим образом. Верно?
Он в первую очередь спрашивал у Бензика, но того удивило другое:
– Откуда у тебя столько идей? Ты случайно раньше не подвизался в создании новых теологических течений?
– Увы! Если раньше и верил в какое‑то чудо, то только в волшебство летающих дельфинов! – От такого воспоминания Донтер болезненно скривился, припоминая. – Мне кажется, что ни одного дельфина в воздушном океане мы больше не увидим…
Главнокомандующего обитатели морских просторов интересовали мало.
– По поводу озера… – Даниэль прекрасно знал о свойствах этой жидкости, когда она находилась в едином объеме. – Его воды мы можем использовать не только для привлечения в свои ряды новых сторонников, но и для устрашения. По‑моему, казнь отступников или самых оголтелых преступников тоже в конечном счете только усилит новую религию.
Оба лидера посмотрели на бывшего лейтенанта гвардии как‑то по‑новому, явно переоценивая его в свете только что сказанного. При всей жестокости подобного предложения все прекрасно понимали, что смертной казни все равно не избежать в это смутное время. А стало быть – почему бы не совместить неприятное с полезным?
Одна только Розалия громко возмутилась от всей души:
– Ну нет, это уже выходит за рамки здравого смысла! Если мы и живем в столь мрачные времена, то все равно не должны терять человеческое лицо. И создание подобного наказания ради религии – такое меня просто пугает.
Четверо мужчин и мальчик посмотрели на женщину с явным сочувствием. Даже Массум, насмотревшийся в последние дни всяких ужасов в отдаленных районах уничтоженной Хардийской империи, теперь стал сторонником смертной казни. Причем самой жестокой и страшной. Впрочем, он и в первые дни не церемонился с мародерами.
Капитан вновь уселся на стул рядом с Розалией и заглянул ей в глаза:
– Ты помнишь вчерашнюю казнь?
Накануне пришлось повесить трех грабителей и насильников из числа горожан.
– Да, пренеприятное зрелище. Особенно эти конвульсии одного из них…
– Просто шея слишком крепкая оказалась, – скривился Донтер. – Но ты вот лучше скажи, как на это отреагировали зрители?
– В каком смысле?
– Ничего странного ты не заметила в их жестах, поведении, высказываниях?
Розалия немного задумалась, подключая к своим рассуждениям не только эмоции, но и незаурядную сообразительность, умение вспомнить детали увиденного:
– Заметила страх, омерзение, ненависть и негодование… Ну и еще… нездоровое оживление, интерес, злорадство и даже некоторый восторг. Хуже всего, что некоторым такое действо явно понравилось…
– Вот видишь! Со временем подобные казни могут здорово подорвать как наш авторитет, так и вообще всю структуру власти в целом. А вот казнь, связанная с новой религией, будет намного полезнее, с нравоучительным эффектом. Например, при участии всего двух десятков представителей народа. Причем именно тех представителей, которых мы поймаем на мелких прегрешениях. Да еще и перед казнью огласим, что данного преступника своим непосредственным представителям выдало само волшебное озеро. Перечислить все его тяжкие преступления, а напоследок священник или жрец – титул не так уж важен – несколькими намеками даст провинившимся знать, что и про них озеро все знает. И как только грань добропорядочности гражданина останется позади, то и его постигнет точно такая же участь. Мне кажется, в таком случае мелкие нарушители порядка зарекутся творить безобразия до конца жизни, да еще и других не поленятся поучить уму‑разуму.
– Действительно, – поддержал военного лидера Бензик. – Если рассуждать таким образом, смертельные свойства подземного озера могут нам очень пригодиться. Ведь об этой страшной тайне во все времена знали только самые посвященные в империи. В основном это были жрецы да несколько специалистов, которые во главе с главным регентом науки, верховным жрецом Райгдом несколько раз пытались провести научные изыскания.
– Вы тоже участвовали в этом? – округлила глаза Розалия.
– Нет. – Врач печально вздохнул, припоминая некоторые перипетии своей прежней жизни. – Но допуск к секретным документам имел наивысший. И мне удалось узнать очень многое о сути проводившихся опытов. В том числе – опытов не только на животных, но и на людях.
– О‑па! – с недоверием воскликнул Даниэль. – Тогда оказывается, что принц Бутен был трижды прав, срубив этому «экспериментатору» голову?
– Вроде того. Хотя могу тут же добавить, что и Райгд использовал для этого преступников, приговоренных к казни. По крайней мере, его подручный Ренни именно таких выискивал по тюрьмам и каторгам. Зато теперь, благодаря прочитанным мною документам, мне доподлинно известно, за какое время в толще озера растворится человеческое тело и какое время безопасно для короткого ныряния в глубину и даже совершения при этом нескольких глотков воды.
Капитан многозначительно похлопал ладонью по столу:
– Любые сведения мы должны использовать для создания стройной и непогрешимой новой религии. Но сегодня уже слишком поздно, поэтому предлагаю расходиться на отдых. И думать о стоящей перед нами задаче. Если появится любая ценная или просто свежая мысль – предлагаю сразу записывать на бумаге. Потом нам легче будет все обобщить и заметить неизбежные ошибки. Ну и само собой, будьте очень осторожны: до определенного срока никто ничего не должен знать. Тем более – увидеть ваши крамольные для будущих фанатиков записи.
Астроном Юран, уже вставая из‑за стола, все‑таки высказал свое самое основное сомнение:
– А вы не боитесь, что эти самые фанатики потом, после ложного обвинения, и нас когда‑нибудь так казнят?
Донтер сильно сморгнул, коротко подумал, и его лицо озарилось хитрой улыбкой:
– Даже такую опасность можно использовать для общего блага. Вернее, для нашего спасения при неблагоприятном раскладе.
– Каким образом?
– Хотя бы основополагающим утверждением в основном законе, что всех наивысших священников и лидеров следует топить не в самом озере, а еще глубже. То есть в затопленных галереях самого нижнего уровня. Допустим, связанными и с камнем на шее. Ну там, разные детали можно продумать дополнительно.
Проходя мимо капитана, Бензик рассмеялся хриплым старческим смехом и хлопнул товарища по мощному плечу:
– Как в той древней басне: и утопили щуку в речке! Все, считай, что я тебе поверил и во всем буду поддерживать твои религиозные начинания.
– Твои! Ты ведь первый предложил!
– Ладно, пусть будет так. Осталось только выбрать наиболее звучное и запоминающееся название.
Идущий сзади Массум вдруг громко провозгласил ломающимся голосом:
– Откровение Второго Пришествия Большой Волны.

Глава 15
НАШЕ ВРЕМЯ, ЧИНКИС

Продолжающий действовать канал связи хранил молчание. Несколько раз чистильщик пытался вызывать затихших на том конце операторов, но потом плюнул, отвлекшись на решение других глобальных задач. Тем более, что проблема спасения человечества с каждым часом только усложнялась. Все по вине одних и тех же.
Потому что еще в шести крупнейших городах Восточного полушария им были найдены устройства с ядерными бомбами. Теперь их в итоге оказалось двадцать две. Не стоило сбрасывать со счетов и дезактивированные семь, обслуживающий персонал которых Чинкису удалось уничтожить своевременно. В идеальном варианте их тоже следовало немедленно удалить с поверхности планеты. Тут хоть некоторую надежду давали пробирающиеся постепенно к этим семи объектам военные и транспортные киборги. К сожалению, сделать это скрытно в огромных городах и столицах не было никакой возможности. При всеобщей царящей в мире истерии любой неизвестный технический объект на улицах мог вызвать только новую волну необузданной агрессии. Тогда уже точно все правительства нейтральных государств бросятся на рискованный штурм космического странника – и уничтожат при этом друг друга.
Не срабатывало в данном случае и прямое предупреждение тех лидеров, столицы которых подвергались смертельной опасности. Потому что в банке данных уже существовало изрядное количество документов и фактов, подтверждающих и обвиняющих если не тех самых лидеров, то уж однозначно членов их ближайшего окружения в предательстве и в сговоре с кликой Буратино. Стоит им доложить своим «патронам» про то, что космический пришелец хочет убрать с поверхности планеты опасные сюрпризы, как может последовать незамедлительная команда «Пуск», которую и так можно ожидать с минуты на минуту.
Как раз в это время полицейская держава нагло выставила перед русскими неприемлемый, унизительный ультиматум. Цинично заявлялось, что если предатели рода человеческого немедленно не присоединятся к священной войне против космической экспансии, то будут безжалостно уничтожены. Неизвестно по какой причине, но русские с невероятной изобретательностью пока умудрялись тянуть время переговоров. Вернее, они до сих пор так и не начали те самые переговоры, ссылаясь на то, что прием ультиматума ведут самые что ни на есть низовые звенья государственного аппарата, а вся верхушка попряталась в неизвестно каких бункерах и подземельях.
Скорее всего, раненый президент и его советники правильно заподозрили противника не просто в запугивании, но и в воздействии на реальные рычаги ожидаемого подлого удара где‑то у себя в глубоких тылах. А чтобы хоть как‑то сбить с толку ястребов из‑за океана, русские организовали весьма слаженное и крикливое, но чисто провокационное, отвлекающее сопротивление. Как оказалось, такая система отвода глаз и выигрыша во времени на раздумья давно разработана штабом обороны. По этой разработке из всех щелей вылезли на свет божий «истинные патриоты», якобы очень недовольные существующими порядками. Эти недовольные захватили несколько радио– и телестанций и во всю глотку кричали о желании как можно скорее подчиниться управлению Буратино и иже с ним. Призывали без умолку как можно скорее ввести на территорию России войска и навести должный порядок. И заранее безоговорочно соглашались со всеми пунктами ультиматума. Причем кричали так голосисто и скандально, что весь мир замер в нерешительном раздумье.
Только вот самого главного так и не произошло: от самых ответственных чиновников и от самого президента не было слышно ни единого слова. Да и министерство обороны со всем своим генералитетом словно в воду кануло: все молчали как рыбы. Именно этот факт очень поднапряг то самое государство, которое претендовало на роль полицейского диктатора. Они стали требовать назвать правомочия и подтвердить легитимность собеседников по радиопереговорам.
Тотчас крикливые оппортунисты, вызвав эффект разорвавшейся бомбы, объявили о гибели русского президента и всей его команды. А также о решительной казни всех генералов. Причем все это подавалось миру сразу несколькими новоиспеченными лидерами, которые горячо утверждали, что именно они являются главными организаторами состоявшегося переворота, не стесняясь при этом обливать грязью себе подобных, не менее склочных типов. В такой неразберихе какие‑то требования и угрозы сразу перестали доходить и до здравого рассудка, и до непосредственного адресата. Из‑за океана требовали немедленно показать трупы, а с большого континента неслись обещания это сделать в ближайший час. Время проходило, а оппортунисты с искренним недоумением вопрошали о качестве отправленных файлов и очень возмущались после уверений, что никто и нигде эти файлы не получал.
В итоге случилась такая неразбериха во всем информационном пространстве, что даже невероятно модифицированная, последней модели бортовая система корабля чистильщика порой давала короткие сбои и выдавала явную бессмыслицу. Русским удалось завлечь своего противника в такие дебри словоблудия, беспредметных споров и непрекращающейся истерики, что весь ход переговоров превратился в разговор буйных помешанных. Что и требовалось. Русские спешно передислоцировали под этот шумок свой государственный аппарат в надежные места, провели под видом панических учений частичную эвакуацию населения и готовились к ответному, всесокрушающему удару. Последняя деталь Чинкиса весьма расстроила, но при таком развитии сценария он хотя бы мог помешать его завершению: ведь все баллистические ракеты легко перехватывались как в атмосфере, так и на низкой орбите.
Оставалось только дождаться встречного ультиматума со стороны «выжившей» группы верховного командования. По здравом размышлении такой шаг тоже мог довольно эффективно затянуть переговоры и оттянуть неизбежное. Что в дальнейшем и произошло.
Но к тому времени коронованному представителю аларастрасийской цивилизации стало не до заявлений русских маршалов. Он окунулся в новый информационный всплеск политического и научного оживления, вернее сказать, скандал, который разгорался на поверхности Земли. Разлетевшиеся по всему миру сообщения и новости можно было спокойно сравнивать со взрывом сразу нескольких ядерных боеголовок. Настолько феноменальными, историческими и важными оказались передаваемые всеми средствами массовой информации сообщения.
Оказалось, что под руководством все тех же русских в одной из самых больших пустынь планеты отыскались не только следы древних цивилизаций, но и живые представители тех самых цивилизаций. О событиях древней истории появились не только вещественные и письменные доказательства, но и устные подтверждения. Теперь чуть ли не каждая заметка и репортаж начинались устными описаниями некогда самой прочной пирамиды во Вселенной. Причем давалось и название невероятного по прочности вещества: пузырит. А заканчивались репортажи прочувствованными восклицаниями: «Древние божественные сущности вернулись на Землю для нашего спасения!» Конечно, из многих источников раздавались и негативные, скорее даже ненавистнические отклики на это событие, но они благополучно тонули во всеобщей эйфории. Подобная новость о прежних цивилизациях по своей силе чуть ли не затмила присутствие на дальней орбите космического Сфинкса. Хотя, как следовало из дальнейших, более подробных репортажей, оба эпохальных события оказались очень тесно между собой связанными. Пожалуй, краеугольным камнем этой связи послужило утверждение участников экспедиции, что висящий на орбите корабль на этот раз и в самом деле прилетел к древней Земле с мирными предложениями. И о том, что пилота, действительного члена Высшего совета Аларастрасии, зовут Чинкис. Сам чистильщик, конечно, удивился, но по здравом размышлении такое развитие событий признал вполне логичным. Непонимание вызвало лишь всемирное оглашение его имени и цели прилета.
Правда, чуть позже именно это оглашение принесло совершенно непредсказуемые результаты.
Общим анализом событий заниматься было некогда, чистильщику срочно требовалось узнать обо всех не оговоренных в репортажах деталях. Сразу чувствовалось, что информация подана выборочно. Явно проглядывало влияние одной, а то и нескольких божественных сущностей – скажем, самки приматов Пеотии. Следовало разобраться с этой экспедицией как можно скорее, потому что появилось гнетущее предчувствие, что именно эти удачливые археологи могли выпустить во Вселенную своих всесильных предков.
Вполне естественно, что такие отдаленные от цивилизации участки планеты в приоритетные исследования никогда не попадали – и ни единого бита данных об этой экспедиции в хранилищах корабля не нашлось. Пришлось Чинкису спешно перераспределять уже имеющиеся на Земле и отправлять на искомое место массу новых приспособлений. Попутно он внимательно рассматривал первые полученные фотографии и с досадой истинного профессионала восклицал:
– Надо же! Сколько всего там сохранилось! Кто бы мог подумать, что в земной коре останутся стволы шахт такой невероятной глубины! И такие невероятные по сложности катакомбы. Ведь я просматривал это место после первых цунами, казалось, там не осталось ничего целого и никого из живых. А вот, видимо, многие выжили. Да еще и «богов» своих сумели призвать на помощь. Остается только удивляться, где эти «боги» до сих пор шастали…
Попутно стала поступать более подробная информация о территориях вокруг того самого участка в пустыне и о событиях, там происходящих. Как оказалось, там тоже случилось нечто кровавое и жестокое, связанное то ли с человеческой жадностью, то ли с иными, непонятными пока причинами. Немного раньше от археологов поступило сообщение, что они отыскали невероятный по объему склад с серебряными слитками. Ну и попросили кого следует приехать и забрать сильно мешающий металл. Полиция, как водится, тут же послала конвой сопровождения на нескольких внедорожниках и четырех громадных грузовиках. Группу охраны и поддержки на вертолетах из ближайшей столицы сразу отправить не удалось из‑за очень скверной погоды, да и сил сопровождения каравана должно было хватить. Вот только и сам конвой неожиданным образом пропал в песках, успев передать в грозовой эфир только два коротких слова: «Нас атакуют!» Что не вызвало соответствующей реакции у властей страны из‑за свалившейся на весь мир информации об инопланетянах и последовавшем за этим скандале.
Конечно, второй отряд полицейской гвардии, более многочисленный и лучше вооруженный, уже тронулся в путь. Да и воздушные силы с нетерпением ожидали окончания пылевой бури, сместившейся на саму столицу. Вот только успеют ли они к месту разборок вовремя?
Ведь, по словам самих археологов, их лагерь к моменту сообщения оказался оцепленным плотным кольцом бандитских формирований, принадлежащих, скорее всего, к итальянской мафии. Боевики, вооруженные автоматами и имеющие в своем распоряжении даже вертолет, цинично угрожали применением силы как руководству, так и остальным рабочим. Приводились и причины, по которым это делалось. За день до этого археологи наведались в соседний лагерь геологов, где застали только трупы. Сфотографировали их, но уже через несколько часов трупы бесследно исчезли. А на месте одних мнимых геологов появились другие – несомненные разбойники. В последних строках сообщения археологи просили о срочной помощи, хотя и открытым текстом намекали, что вернувшиеся на Землю предки постараются помочь им в этом нелегком деле самообороны.
Затем передача оборвалась по вине тех самых мафиози, которые использовали для глушения сигнала стоящую безумных денег аппаратуру военного образца. Складывалось впечатление, что под видом бандитов к археологическому открытию всех времен и народов подбирается властная структура самой Италии. Так, по крайней мере, высказалось внушительное количество обозревателей. С другой стороны, довольно резко высказался на эту тему сам премьер Итальянской Республики. С хорошо слышным негодованием он отверг участие в этом деле своего правительства и грозно пообещал разыскать всех виновных и принять самые жесткие меры. Вплоть до немедленного физического уничтожения. Судя по откликам, характеризующим итальянского премьера, такой решительный человек слов на ветер не бросал. Скорее всего, он и в самом деле постарается обелить свою страну и приложит все свои немалые силы для пресечения разгорающегося скандала.
Вот только почти одновременно с выступлением лидера Италии на всем пространстве Средиземного моря пришли в движение морские армады, сводные эскадры самых различных мировых держав и военных блоков. И все крейсера, авианосцы и подводные лодки почему‑то резво заспешили к берегам Ливии. Той самой африканской страны, на территории которой происходили эпохальные археологические открытия.
Такой неадекватный ход всех без исключения сильных держав подвиг Чинкиса на размышления о том, что не вся полученная от экспедиции информация была предана гласности. Кое‑что политикам удалось утаить от народа – однозначно. Следовательно, в безжизненной пустыне решалось нечто важное, основополагающее. Знаменитому цорку непроизвольно пришла в голову одна хорошая идея:
– А ведь если я захочу, то могу оказаться на том месте раньше любых миротворческих сил. Ну или как они там себя собираются называть.
Но сразу отбросил эту провокационную затею, сам себе и возражая:
– Нет, для этого пока нет веских оснований.
Затем чуть подумал – и решил немного размяться. Пройтись до камбуза и соорудить себе освежающий коктейль из смеси натуральных соков и некоторых тонизирующих добавок. Но только он повернулся в своем кресле, как второй раз в жизни ощутил катящийся по спине пот, а его рука непроизвольно метнулась к оружию. Но так и замерла на полпути. Но на этот раз не оттого, что руку сдержала рассудительность и здравый смысл, а оттого, что тело перестало повиноваться знаменитому чистильщику. Вдобавок он целую минуту не мог ни вздохнуть, ни моргнуть, ни пошевелить губами. Только очумело рассматривал нового неожиданного гостя.
Перед ним все в том же злосчастном ивовом кресле восседал очередной представитель приматов. На этот раз самец, причем довольно старый. Об этом свидетельствовала обширная лысина на полголовы. Правда, телосложения гость был солидного, да и оставшиеся волосы оказались довольно длинными и в виде аккуратно увязанного хвоста свисали за спинку кресла.
«Первый признак их силы – длинные волосы!» – мысленно предположил Чинкис, еще не осознавая, что собственное тело начинает сигнализировать о недостатке кислорода, и продолжая со всем тщанием рассматривать нежданного гостя. Еще больше прославленного чистильщика, несомненного знатока самых современных для его цивилизации технологий, поразила одежда незнакомца. Она состояла из цельного, скорее всего, произведенного каким‑то непонятным литьем комбинезона. Приходили мысли и о том, что такое одеяние может быть выращено. Причем выращено прямо на владельце. А уже потом дополнительно введена программа изменения окраски, добавлены внутренние полости для карманов и различные крепления для любого оружия. Правда, самого оружия заметно не было. Но это наблюдение вовсе не означало, что оружия нет. Цвет комбинезона в некоторой непоследовательности менял свою гамму от ног к шее, видимо подстраиваясь под внутренние процессы в организме или под настроение владельца.
Старый примат тем не менее не стал слишком рассматривать корабль, словно он и так все, что надо, прекрасно высмотрел, а вместо этого нахмурил брови и в голове цорка взорвался громом первый вопрос: «Кто ты такой?» Маленькая пауза и новые крики нарастающей мощности: «Отвечай, когда тебя спрашивают! Немедленно! Как тебя зовут?»
От разрывающей мозги боли хозяин корабля не мог даже поморщиться, но, видимо, что‑то отразилось в его глазах, потому что примат вдруг хлопнул себя по лбу и мысленно воскликнул: «Как я мог забыть?! Чуть не угробил этого Сфинкса!»
В течение следующих нескольких секунд грудная клетка Чинкиса порвала невидимые путы и резко расширилась – в легкие хлынул так необходимый воздух. Одновременно с этим ожили гортань, веки, губы да и остальные функции организма. Но вот конечности так чувствительность себе и не вернули. Заметив, что пленник вновь задышал, гость резко, словно при ударе, подался вперед: «Итак, как тебя зовут?»
Ничего не оставалось, как непослушными губами выдавить свой титул и имя. Но это примату все равно не понравилось: «Что ты там бормочешь? Мне делать больше нечего, как только напрягаться по поводу ваших языков и устраивать тут сеанс лингвистики. Никогда не общался мысленно?» Заметив жест отрицания, единый во всех галактиках, наполовину лысый самец рассердился еще больше: «Нет, вы только посмотрите на этого Сфинкса! А туда же, владыками Вселенной себя возомнили! Ха! Давно, видать, тебя в цирке не запрягали?»
Глядя на перекошенное лицо хозяина корабля, примат не сдержался и захихикал. Зато Чинкис от такого позора и затопившего его существо бешенства чуть не скончался на месте. Глаза застлала красная пелена, лишь только память с готовностью предоставила детали врезавшихся в нее кадров: звери, очень похожие на цорков, бегут по арене, запряженные в повозку, а на их спинах приматы выделывают различные акробатические упражнения. В следующий момент чистильщик больше всего на свете жалел о своей тупой мягкотелости и проклял ту секунду, когда начал разбирать созданную с таким тщанием ловушку. Сейчас бы он воспользовался ею с невероятной радостью и злорадством, напуская на уродливого гостя кодовым словом всю силу своего замаскированного оружия. И плевать потом на себя и на всю аларастрасийскую цивилизацию, но от этого мерзкого примата и атомной пыли бы не осталось. Каким бы могущественным он ни был, но здесь бы он нашел на свою задницу справедливое возмездие.
Кажется, ненависть и злоба так переполнили Чинкиса, что его правая рука все‑таки сдвинулась на несколько сантиметров ближе к оружию. Но гость, хоть и задирал свое лицо в приступе смеха, минимальное движение заметил сразу.
«О‑о! Да ты силен, зверюга! – мысленно воскликнул он с поощрительным удивлением, но сразу перестал смеяться. – Не принимай так близко к сердцу, я ведь пошутил! Или у тебя так туго с чувством юмора?»
Кажется, поток необычайно высоких эмоций и самых обидных выражений разъяренного цорка все‑таки достиг мысленного канала общения своими отголосками. Примат прислушался, хмыкнул и, легко вскочив с кресла, приблизился к парализованному чистильщику. Осторожно вынул из кобуры оружие и отнес его на самую дальнюю консоль управления. Потом вернулся в кресло и продолжил мысленные наущения.
«Не подумай превратно, но твое оружие в любом случае не принесет мне вреда. Скорее, я беспокоюсь о твоей безопасности. Да я хоть сейчас могу тебя полностью освободить из силового контактного кокона. Хочешь? – Не дождавшись никакой реакции, он опять досадливо поморщился: – Ах да! Ты ведь не умеешь общаться… Ну, это мы сейчас поправим. Попробуй сосредоточить мысли в верхней части своего мозга. Как бы сразу над глазами. Представь себя всего именно там – составляй предложение, тогда я его услышу. Можешь веки прикрыть… Отлично. Вот… – Он прислушался к донесшемуся к нему потоку выражений, но не рассердился, а опять захихикал: – Что это ты так разозлился? И в самом деле шуток не понимаешь? Я ведь тебя ни единым плохим словом не обозвал, а ты? Постеснялся бы!»
Чинкис и в самом деле почувствовал стыд и довольно быстро взял себя в руки. А воспоминание о цирке постарался вычеркнуть из собственной памяти. Хотя взгляд его непроизвольно продолжал возвращаться к сиротливо лежащему вдалеке оружию. Примат затих с явным ожиданием, и пришлось чистильщику самому начинать более конструктивный разговор:
«Вы меня понимаете?»
«Превосходно! У меня до сих пор в сознании не укладывается, как это вы за миллион лет развития не перешли на мыслеречь».
«Но я ведь не смогу таким точно способом разговаривать со своими соотечественниками?»
«Скорее всего, нет. В данный момент именно моими силами мы пользуемся при общении. Я «закачиваю» к тебе в голову свои слова – и оттуда же забираю ответ».
«Постойте, – спохватился Чинкис о том, что следует выяснить более важные вещи в первую очередь. – Как вас зовут?»
«Разве это так важно? Да и как давно это было… Но все‑таки я по праву гордился своим именем – Райгд!»
«Господин Райгд, Пеотия ваша родственница?»
Примат сразу насторожился, а его брови удивленно поползли наверх:
«Откуда ты ее знаешь?»
«Она сама соизволила ко мне совсем недавно заглянуть на огонек вместе с этим самым креслом».
«А‑а… То‑то я удивился, заметив у тебя такой раритет с приусадебного участка. – Райгд погладил пальцами поручни кресла. – И какой вопрос ты с ней здесь обсуждал?»
«Мы оговорили возможности моей помощи землянам для предотвращения войны между ними, попутно угощаясь наилучшими кулинарными изысками моей кухни. Может, и вы желаете перекусить во время беседы?» «Да нет, я недавно поел…»
«Может, тогда что‑то из напитков? Например, бокал стоунхейджского джина?»
Как оказалось, Райгд знал невероятно много, лишний раз подтверждая свое присутствие как минимум в самой галактике цорков:
«Ха! Помню я этот джин, помню. Он, кажется, повышает сексуальное возбуждение и способствует более полному раскрытию эмоций во время постельных игрищ?»
«Совершенно верно! – не смог сдержать своего удивления чистильщик. – Значит, вы сумеете отличить превосходный, наилучший сорт?»
«Конечно! Только в данный момент он мне не нужен по нескольким причинам. И одна из них – ты. Надо разобраться, почему ты сюда прилетел и что замышляешь. Слишком уж про вас однозначное мнение во всей Вселенной…»
Чинкис понял, что старый примат не совсем поверил в его недавнюю фразу про договоренность о помощи землянам, и решил поведать о своем решении изменить историю всей своей цивилизации. В том числе и о некоторых своих сомнениях во время просмотра завещания великого Фетиуса. Казалось бы, примат уже ничем не сможет удивить цорка, но после короткого рассказа чистильщика он согласно кивнул головой: «Мне удалось посмотреть это завещание в вашем пантеоне…»
– Как?! – и вслух и мысленно воскликнул Чинкис.
«Не важно, у меня для этого свои способы. Но теперь давай вернемся к твоей договоренности с Пеотией. Каким таким образом ты собираешься защищать землян от войны? И с кем они собрались воевать?»
«Уважаемый Райгд, а вы разве ничего не знаете о катастрофической обстановке на планете?»
«О чем ты говоришь, цорк! – Гость живо вскочил на ноги и сжал кулаки, словно собрался драться. – Чуть больше суток назад там царили мир и спокойствие! Относительное, конечно, спокойствие…»
«Вот именно! А сейчас там приматы… простите, люди, словно с ума посходили! Собираются уничтожать друг друга ядерными бомбами».
Но не успел коронованный представитель рассказать, что знает, где все эти бомбы находятся, как Райгд злобно зарычал, словно охрипший тигр, подпрыгнул на месте от нетерпения и в следующую секунду исчез. Только и донеслось вместе с низким гудением его короткое восклицание: «В магму зарою!»
Уже в полную пустоту Чинкис заорал дурным голосом, дублируя свой крик мысленно:
– Стойте! Нам надо объединить усилия! Вернитесь! Выслушайте хотя бы то, что известно мне!
Но все было бесполезно. Никакие крики, напоследок перешедшие в ругательства, не повлияли на телепортировавшегося примата. Он так и не вернулся. Мало того, чистильщик вдруг с ужасом осознал, что неизвестный, но совершенно бездушный кокон силы продолжает удерживать его конечности. В невероятной панике он заметался в мягких тисках – и вздохнул свободнее только минут через пять, когда почувствовал ослабление невидимых пут и впервые пошевелил пальцами ног и рук. Дальше дело пошло с ускорением, и в конце концов цорк сумел подняться на ноги, а затем неверными шагами отправился на свой камбуз. Собственноручно сделал очень бодрящий горячий напиток, который любому землянину напомнил бы кофе, и с большой кружкой осторожно вернулся в командную рубку. Там он в некоторой задумчивой прострации уставился на маленькое для его тела ивовое кресло, да так и замер, время от времени прихлебывая бодрящий напиток. Через какое‑то время кровь забегала по жилам с повышенной интенсивностью, а от недавнего паралича не осталось и следа.
Обратив внимание, что его кружка давно пуста, он стал разворачиваться, собираясь отнести посуду в моечный шкаф.
Но раздавшийся сзади голос заставил его так резко вздрогнуть, что чашка выпала из рук. А ведь совсем тихо спросили, только одним словом:
– Чинкис?

Глава 16
НАШЕ ВРЕМЯ, БРОДИ

Новостей оказалось невероятно много. На обсуждение только наиболее важных и безотлагательных сведений из большого мира у археологов ушло больше часа. Но начал Пузин с самого печального и неприятного. С сожалением пощупав загоревшуюся лампочку отсутствия связи, он с досадой констатировал:
– Запустили глушилку, сволочи! Но это не самое страшное: кажется, эти бандиты уничтожили посланный к нам отряд полиции.
– От таких ублюдков чего угодно можно ожидать! – воскликнул Александр Константинович и в нескольких словах описал то, что происходило снаружи.
Еще не дослушав окончания короткого рассказа, Люсия с причитаниями подхватила свои фотоаппараты и выскочила из храма. Вслед ей понеслось запоздалое восклицание Ларисы:
– Не переживай ты так! Там наши водители очень многое наснимали своими мобильными телефонами.
Действительно, профи дорог всегда любили похвастаться ультрасовременными средствами связи, и вот сейчас они пришлись как нельзя кстати. Потому что ранее ни один из мобильных телефонов не использовался по прямому назначению. В этом районе мира полностью отсутствовала мобильная связь. С помощью телефонов разве что играли во время отдыха да слушали записанную музыку. Водители оказались единственными из всех зрителей, которые сумели в такой напряженный момент качественно поработать на благо прессы и исторической справедливости. Правда, и остальные свидетели бандитской атаки могли предоставить некоторые удачные кадры, но качество их не шло ни в какое сравнение со снимками камер телефонов последнего поколения.
Споры и обсуждения паники во всем мире еще продолжались, когда Люсия вернулась с обоими водителями и стала выводить на экраны ноутбуков заснятые сцены сражения. Вернее, провалившейся атаки. Кадры получились настолько красочные, что археологи еще минут десять проторчали в штабной палатке. Правда, вначале Броди не преминул поинтересоваться:
– Что там творится снаружи?
– Ха! Бандиты боятся даже приблизиться к трупам своих подельников, – стал рассказывать один из водителей. – Оказывается, у них еще один вертолет есть…
– Откуда взялся?
– Видимо, раньше в их лагере стоял. Но когда они на нем приподнялись над барханом и внимательно рассмотрели догорающие остатки первой вертушки, то сразу сдали в тыл и больше не показывались.
– А остальные?
– Два внедорожника, оставшиеся на ходу при последней атаке, они сумели убрать задним ходом за срезы барханов, да еще три разместили по дальнему периметру. Но теперь только наблюдают.
– А кто сейчас за ними присматривает?
– Бегим и Счастливчик Николай. А весь остальной народ потянулся в столовую на завтрак. Слышите запах? Бедуинки сегодня стараются как никогда.
Действительно, из отведенного для кухни угла храма уже вовсю доносился запах жареных блинов, аромат чая и завариваемого кофе. Словно по команде, находящиеся в штабной палатке археологи дружно смолкли, вспомнив о потребностях организма. Тем более, что изголодавшиеся желудки сразу дали о себе знать возмущенным ворчанием.
Завтрак прошел в полной тишине, если не считать коротких переговоров работниц кухни да топота их босых ног, когда они изо всех сил торопились подносить новые тарелки с блинами и начинкой взамен опустошенных.
Первой о своих проблемах стала беспокоиться Люсия:
– Такой материал! Его следует отправить немедленно. Если он дойдет по назначению, сюда моментально все миротворческие силы пригонят.
Карл умиротворенно погладил свой раздувшийся от пищи и литра чая живот и благодушно улыбнулся:
– Девочка моя! Вот скажи мне: зачем здесь нужны военные? Или ты забыла, что солдафоны любое доброе начинание могут своим служебным рвением и откровенным тупоумием завалить на корню?
Александр Константинович сразу поддержал своего друга:
– Действительно – нам бы хоть от полицейских вовремя избавиться. Тем более с той всеобщей истерией, которая творится в мире по поводу Сфинкса на орбите, военные могут отреагировать совершенно неадекватно.
Оливер поднял руку вверх:
– Мне кажется, лучше всего все‑таки попросить помощи у военных. Особенно у той державы, к которой и относится наша экспедиция. Если мы по дипломатическим каналам запросим реальную помощь, это, по крайней мере, отпугнет от данного места остальных желающих. А то тут такое столпотворение может получиться…
– А ведь он прав! – воскликнул Пузин и тут же испуганно приглушил свой голос, после грозно нахмуренных взглядов и указаний жестами в сторону палаток, где спали божества. – Да они так дрыхнут, что за ноги вытаскивать можно. Но, возвращаясь к совету Оливера, могу подтвердить, что он в данных вопросах специалист. Сань, вы под чьим патронатом все организовывали, в конце концов?
Броди пожал плечами и в сомнении развел руками:
– Вообще‑то я считаюсь гражданином Украины, но для меня это уже давно не имеет никакого значения. Все равно они мне зарплату не платят. Поэтому все вопросы правового и юридического значения взяла на себя моя жена. Вот пусть она и расскажет…
Все скрестили взгляды на генеральном спонсоре экспедиции, и Лариса Ярославовна Броди, отложив недоеденный блин, горделиво распрямила спину.
– Естественно, пока мой муж занимался покупкой оборудования, основные барьеры бюрократических преград пришлось преодолевать мне. Очень мне в этом вопросе помог и отец. Именно он подсказал одну блистательную идею: объявить о создании своеобразного тендера на право «шефства» над создаваемой экспедицией. И мы подали заявки сразу в четыре национальные Академии наук – Испании, Франции, Украины, по праву гражданства Александра, и России. Потому как у меня именно российское гражданство. Причем в последние две академии – просто так, на всякий случай. Уж больно отец сомневался, что там что‑то пройдет без умопомрачительных взяток и невероятно длительной бюрократической волокиты. Мы больше надеялись на французов и испанцев. Каково же было наше удивление, когда эти две страны Западной Европы обставили нашу регистрацию и попечительство над экспедицией таким немыслимым лесом условий и сводов правил, что мы схватились за голову уже при беглом взгляде на них. Украинцы вообще не ответили даже единственным словом, словно наши послания провалились в тартарары, а вот Россия приятно удивила. Без всяких проволочек и невыполнимых условий Академия наук согласилась стать нашим патроном и даже выделила в бюджет экспедиции неожиданно приличную сумму. Так что не вся прибыль принадлежит мне лично. Придется отстегивать долю нашим официальным покровителям.
Она вопросительно посмотрела на супруга, но Броди, узнав про отчисления, не удивился:
– Ну, для хороших людей не жалко. Как они к нам, так и мы…
Тогда как Оливер, лучше всех видящий политическую подоплеку грядущих событий, восхищенно покрутил головой:
– Однако! Ваши русские и здесь всех обошли! Но! – Первый помощник Пузина указал большим пальцем куда‑то себе за спину: – Успеют ли именно они оказать нам своевременную помощь?
– Трудно сказать, – ответил Александр Константинович и обратился к другу: – Наш отчет в академию успели передать?
– Конечно! Одним из первых.
– Тогда остается только ждать. Люсия встала со своего места:
– Но связь все равно нужна! Иначе мы сами ни на что влиять не сможем.
– Сожалею, но… – Броди многозначительно оглянулся на застегнутые палатки. – Без них мы вопрос не решим. Поэтому давайте, раз мы все выспались и подкрепились, займемся делом. Тем более что «добро» по данному вопросу получено, действия согласованы, акваланги давно приготовлены. Собираемся!
Но только он стал распределять, кто остается, а кто идет вниз, раздалось хорошо знакомое гудение и прямо между столами материализовались из пространства двое людей, которых все присутствующие в храме археологи сильно заждались. Пеотия и Михаил Степанович Днепрянский собственными персонами. Причем их внешний вид мог впечатлить кого угодно.
Пеотия красовалась сегодня в мини: лишь навесила на себя полоски ткани. Одна узкая полоска с переливчатыми блестками покрывала тело чуть ниже пупка и намного выше коленок. Причем настолько выше, что женщина – при определенной доле фантазии – могла показаться голой. Еще более узкий кусочек ткани в виде трапеции, держащийся неизвестно каким образом, прикрывал соски. На ногах красовались закрытые туфли на высоком каблуке, от которых переплетенные ремешки поднимались выше колен. На голове у девушки красовалась прическа из четырех кос, две из которых лежали в виде короны, а две свисали по бокам радиально увеличивающимися кольцами. И все это одеяние вместе с телом и прической было усыпано массой невиданных на Земле украшений в виде заколок, диадем, браслетов, бус, шпилек, цепочек и зажимов. А напоследок заманчивые изгибы плоти были выделены просто приклеенными на тело разноцветными блестками.
Но если на Пеотию нельзя было смотреть без восхищения – она и так ведь считалась богиней, – то в находящемся рядом с ней мужчине так хорошо известный и родной Кормилец угадывался не сразу. Преображение было таким радикальным, что все свидетели неожиданной телепортации надолго лишились дара речи.
В отличие от своей дамы Михаил отличался невероятным обилием одежды и навешанного поверх нее холодного оружия. Причем жалкие аналоги – разряженные в пух и прах короли, султаны или императоры – меркли на его фоне.
Все описание следовало начинать с ног, которые оказались обутыми в светло‑коричневые сапоги из мягкой кожи. Причем на толстой подошве поблескивали серебром оригинальные ритуальные шпоры. Верх сапог резко расширялся возле колена и, распадаясь в стороны, свисал кожаной бахромой с вплетенными золотистыми нитями. Чуть выше сапог просматривались широкие шаровары яркого фиолетового цвета, перехваченные широким, сантиметров пятнадцать в ширину, поясом. Верхняя часть одежды состояла из нескольких частей: белой рубашки с серебряной вышивкой, черного камзола с галунами и прочими изысками фантазии портного и стоячего кружевного воротника. Но все эти верхние детали плохо просматривались из‑за поблескивающих нагрудных пластин в виде выпуклой кирасы из двух половинок, шаровых наплечников странной конструкции и перекрещивающих торс во всех направлениях разноцветных ремней. А уж на них и на поясе что только не висело из того самого холодного оружия. Огромный, почему‑то расширяющийся к центру лезвия двуручный меч с левой стороны. Богато украшенные ножны скорее являлись просто направляющими для оружия, потому что в середине меч открывался почти полностью. Только кончик утапливался в кожухе, а затем просто защелкивался у основания специальными зажимами. Удобно и красиво, не порежешься случайно. На правом боку – то ли нож, то ли кортик, могущий сойти и за короткий меч. Несколько ножей, скорее всего декоративных, торчали из голенищ сапог, кармашка пояса и чехла, придерживаемые ремнями. На шее красовалась воистину императорская цепь с бриллиантами размером с орех, а пальцы рук скрывались под сплошным слоем колец. Создавалось впечатление, что таким способом Кормильцу удалось вынести все самое ценное из всех исторических музеев мира.
Ну и венчало великолепного красавца немыслимое сооружение в виде сидящей чуть наискосок шляпы, на левой стороне которой уходили вверх на высоту более метра диковинные перья неизвестных земной науке птиц.
Первым опомнился бывший гражданин Советского Союза, а ныне самый знаменитый испанский археолог современности:
– Здравствуйте! Вот так встреча! Миша! Это ты?
– Здоровэнькы булы! – в тон ему ответил довольный произведенным впечатлением улыбающийся парень. – Вроде как я…
– Ё мо‑ё! – запричитал Пузин в своей излюбленной манере коренного одессита. – И шоб ты был здоров, а мои глаза не вылезли от жаркого чуйства доброй зависти!
Кажется, и сам Кормилец был немного растерян не только своим видом и ошарашенным вниманием коллег, но и своей интересной, можно даже сказать, пикантной ролью в данном преображении.
Явно перебарывая смущение, он сумел лишь выдавить:
– Нечего мне завидовать. Скоро и сами там побываете…
– Мих! – капризно и властно перебила его Пеотия. – Только если ты будешь себя хорошо вести.
На что огромный, богато и пестро разодетый парень потупился в крайнем смущении:
– Да я и так вроде стараюсь…
Богиня счастливо рассмеялась, словно при виде любимого ребенка:
– Ты и в самом деле прелесть! – затем живо огляделась по сторонам: – А где мои старые друзья?
Броди к тому времени уже продумал массу необходимых слов и постарался уложить их в стройную систему, поэтому затараторил по‑русски со скоростью пулемета:
– Уважаемая Пеотия! Ваши друзья сейчас отдыхают после бессонной ночи и практически полного истощения сил. В данный момент на планете назревает волна военных конфликтов и нависла угроза применения ядерного оружия. Помимо этого, вокруг нас орудует огромная банда не то мафии, не то картелей, и этим утром они совершили на нас наглое нападение с применением оружия. Вашим друзьям удалось соорудить силовой купол, который оградил наш лагерь от противника и позволил избежать напрасных жертв с нашей стороны. Полиция, вышедшая нам на помощь, уничтожена все теми же бандитами. В данный момент мы очень нуждаемся в помощи от вас и ваших друзей и поэтому просим уделить нашим бедам хоть толику божественного внимания и могущества. Вам будет вполне достаточно…
Во время этого диалога выражение лица Пеотии очень быстро сменилось со счастливого на раздраженное, а потом и на откровенно злобное, жутко рассерженное. Она отпустила локоть своего партнера по танцам и шагнула вперед с резким криком, отголоски которого достигли каждого уголка в древней пещере:
– Хватит! – и как только наступила полная тишина, с негодованием, обвинительным тоном продолжила: – Да что же тут такое происходит? Неужели все люди превратились окончательно в зверей и готовы без всякой причины перегрызть друг другу глотку? Да зачем мне тогда стараться и защищать такую мерзкую цивилизацию, если ей не найдется места во Вселенной? Кому, я спрашиваю, нужны такие подленькие и глупые людишки? Пусть уж лучше этот Сфинкс устроит повторную стерилизацию мира и даст шанс другим животным получить собственный разум!
Она сделала минимальную паузу для вдоха, но Александр Константинович все‑таки успел выкрикнуть единственно верное оправдание:
– Так ведь война может начаться именно по вине этого самого Сфинкса. Это из‑за его прилета случилась такая конфронтация!
– Ах, так! – сжала кулачки Пеотия. – Ну я ему… И в следующий момент прекрасной богини не стало.
Почти все присутствующие подавили легкий озноб и наперебой набросились с вопросами на Михаила:
– Куда это она помчалась?
– Где вы были?
– Кто тебя так нарядил?
– Вы и в самом деле танцевали?
– Кормилец, да тебя никак возвели в короли? Только Лариса проявила здравый рассудок и резко хлопнула в ладоши, прекращая базар:
– Тише! Ведь им просто жизненно необходимо выспаться, а вы как на ярмарке! Неужели нельзя задавать вопросы по очереди? Совсем парня из колеи выбили.
– Разве у него колея? – Пузин с почтением истинного профессионала и с дрожью вынул меч из инкрустированных бриллиантами ножен, приговаривая: – У него теперь жизнь стала похожа на взлет космической ракеты… – но, чуть только присмотрелся к оружию, стал заикаться от волнения: – Ух ты! Р‑ребята, ведь это и в самом деле не на нашей планете сделано. К‑клянусь! У нас таких материалов не существует! Откуда он у тебя?
Михаил мечтательно улыбнулся:
– Мне его подарили как первому кавалеру богини мира Рилланкар. Там действительно такой бал устроили…
– Кто? – с округленными глазами спросил Пузин. Да и все остальные коллеги затаили дыхание, предполагая услышать первые свидетельства про жизнь на других планетах.
– Подданные Пеотии.
– И как эти подданные выглядят?
– Похожи на нас. Только худенькие, как подростки, и вот такого роста.
Все завороженно следили за ручищей Кормильца, которая остановилась чуть выше его пупка. Но теперь уже властно перехватил допрос Александр Константинович:
– С чего это вдруг чужое государство признало Пеотию своей королевой?
– А я и не говорил про государство и что королевой, – чуть ли не с обидой возразил разряженный под императора парень. – Просто целый единый мир на очаровательной планете издавна ждал свою богиню, которая очень походила по описаниям на Пеотию. Вот она туда и явилась, заявила о своем покровительстве – и теперь там ей просто под ноги стелются. Первый раз она на празднике появилась сама, а вот сейчас и меня привела. Так что мне тоже перепало…
Он многозначительно расставил руки, только руководитель экспедиции и не думал прекращать град своих вопросов:
– Постой, раз планета и мир очаровательные, то зачем им божественная защита?
– Не знаю, не успел расспросить подробно. Но, кажется, главная опасность связана с какими‑то чудовищами, прилетающими с соседней планеты. Пеотия походя уничтожила двоих в прошлое свое посещение, и теперь ее воля в мире Рилланкар – закон.
– И все это время вы были там?
– Да нет… – Щеки Михаила и мочки его ушей покрылись пунцовым румянцем. – Вначале мы посетили личную планету Пеотии и там немножко погуляли.
Судя по сбившемуся дыханию рассказчика, все сразу догадались о тех недоговоренностях, которые скрывались в невинном слове «погуляли». Александр Константинович тоже не стал заострять на этом внимание. Его заинтересовало другое:
– У нее есть своя личная планета?
– Еще какая! Конечно, там нет ни единого города или поселка. Даже ни единого строения я там не видел, она девственно нетронутая, вообще. Скорее всего, там нет ни единого разумного существа.
– А звери? – вырвалось у Ларисы.
– Есть! – воскликнул Мих и от воспоминаний нервно сглотнул: – На моих глазах гигантский диплодок опустил голову вот с такими глазами. – Он в аффекте расставил руки в стороны. – А Пеотия засунула ему прямо в пасть большую ветку с листьями. А зубы…
Парень непроизвольно содрогнулся, словно опять клыки с человеческий рост оказались у него перед глазами, что заставило всех остальных окончательно поверить каждому услышанному слову. Но в голове подобные представления о грандиозности Вселенной ни у кого не укладывались. О чем громогласно и заявил Карл Пузин, хватаясь ладонями за виски:
– Дайте мне стакан йода! Мои мозги не выдерживают! Заодно и горло промочу.
Броди почти машинально снял с пояса флягу с неприкосновенным коньяком, глотнул сам и машинально протянул товарищу. И только открыл рот для следующего вопроса, как между ним и Кормильцем опять возникла Пеотия. Еще не затих остаточный гул телепортации, как она громко высказала свое недовольство:
– Да здесь кошмарные вещи творятся! Идиоты бомбы взрывать собрались!
Резко шагнула к Михаилу, пристроилась к нему под бок с хорошо просматриваемым удовлетворением и облегченно вздохнула. Словно ребенок, бегом вернувшийся в песочницу и с радостью и вожделением отыскавший свой заветный совочек. Затем сердито стрельнула взглядом в побледневшего Карла Пузина, заставив его отшатнуться в сторону, и воскликнула с явной угрозой:
– Я скоро вернусь.
И парочка исчезла, сопровождаемая на этот раз уже не гудением, а недоуменным ревом прирученных сил. Похоже, юная богиня каждый раз пользовалась ими со все нарастающей нагрузкой и бесшабашностью.
Лариса явно обеспокоилась больше всех:
– Кому это она угрожала?
Александр Константинович резко и неоднократно пожал плечами, заодно сбрасывая с себя оцепенение:
– Точно не нам! Мы ее кавалера даже избить не успели. Только вон Карл умудрился его частично разоружить.
Действительно, меч необычной формы так и остался в руках испанского археолога, и тот почти не притворялся, когда испуганным голосом предположил:
– Может, она за этим мечом и собралась вернуться?
– Не бойся, в обиду не дадим! – пообещал Александр Константинович. Затем обернулся к жене: – Дорогая, можешь снять Кормильца с довольствия. Да и по поводу зарплаты он вряд ли тебя побеспокоит.
После того как раздались нервные смешки, руководитель экспедиции осознал, что достиг желаемого: коллеги вернулись на грешную Землю. Сам он сконцентрировался и принялся быстро отдавать распоряжения. В результате оных инопланетный ритуальный меч вскоре оказался в одном хранилище с запасом серебряных слитков. Туда же перекочевали и найденные накануне диадемы, потому что более надежного места для хранения таких вещей не было. Правда, для этого пришлось на короткое время удалить из храма всех посторонних, но тут уж о мелких неудобствах задумываться никто не стал. Надо было спешить к затопленным галереям – доставать новые божественные сущности. Очевидная польза от этого для всего человечества просматривалась однозначно.
Вниз археологи отправились основным составом, в который входили помимо руководителя и генерального спонсора экспедиции Карл Пузин со своими помощниками‑последователями Мануэлем, Пако и Иреной. Само собой, наверху не подумала оставаться и Люсия. Николай Счастливчик вместе с двумя остальными практикантами рванули к озеру первыми, вскинув на свои спины канистры с топливом для генератора и по комплекту баллонов. Потом им предстояло сделать еще одну ходку наверх за аналогичным грузом, так как от услуг рабочих на сегодня решили отказаться. Вместо них основной мускульной силой в походе в подземелья стали водители «КамАЗов», которые просто были необходимы в отсутствие Кормильца.
Страшно недовольный своей ролью коменданта храма и всего лагеря, Оливер оставался наверху вместе с Бегимом и был обязан следить за порядком, внутренней дисциплиной и поведением притихших бандитов. Последние, кстати, вообще не проявляли никакой активности и, скорее всего, в ближайшее время вынуждены будут спасаться элементарным бегством. Потому что государственные силы правопорядка Ливии наверняка уже начали широкомасштабную акцию по захвату бандитской группировки. Вряд ли преступникам удастся беспрепятственно покинуть горное плато Сьерра‑Тибести или затеряться в бескрайней пустыне.
Между прочим, Оливеру вменялась и еще одна важная обязанность. В случае подхода полицейских сил следовало наладить с ними дипломатические отношения и мирным путем уговорить не прорываться сквозь невидимый сдвоенный колпак, который триумвират древних людей раскинул над лагерем. Задание тоже не из легких, если учитывать создавшуюся обстановку и стремление воинов правопорядка отомстить за гибель своих товарищей. Но Оливер обещал справиться, за что и получил в награду один из пистолетов, ранее висевший на поясе Пузина. Как разговаривать с божественными сущностями в каждом предполагаемом варианте, его тоже кратко проинструктировали.
Всем остальным рабочим, кроме поварих, объявили о плановом выходном и отправили отдыхать куда угодно. Правда, это прозвучало немного издевательски, потому что никуда, кроме самого храма, где следовало соблюдать идеальную тишину, и площадки лагеря, где грохотала моторами и дизелями вся работающая на малом ходу техника, податься неприкаянным рабочим было некуда. Но тут горькую пилюлю подсластила сердобольная Лариса, заявив, что день будет оплачен как рабочий.
Во время сегодняшнего спуска прямую связь решили провести до самого низа. Да и катушки с проводами накануне привезли с основной техникой. Так что в путь отправились на всей возможной скорости, что совсем не способствовало продуктивному разговору. Единственное, что Пузин себе позволял, это частенько догонять идущую впереди него Ларису и выкрикивать через ее голову идущему во главе колонны Александру Константиновичу то восторженные восклицания про новые миры, то недоуменные вопросы по поводу услышанного, но чаще всего – короткие комментарии о том, как он видит использование свершившихся открытий для пользы всего человечества. Поэтому, когда дошли до озера и расселись в первой лодке, Броди попытался осадить своего друга:
– Первый раз вижу тебя таким размечтавшимся. Куда девался твой агрессивный практицизм и здоровый сарказм? Распустил розовые слюни, честное слово…
– Ха! Да тут надо прыгать и кувыркаться через голову, как школьники на перемене, и орать при этом что‑то радостное и бестолковое, – не унимался Карл. – То, что сейчас происходит, – это кардинальный поворот в истории нашей цивилизации на триста шестьдесят градусов, да что там, полный круг: на тысячу градусов грядет смена курса. Ты себе можешь это представить?
– Могу. Но вначале надо вытащить из воды всех остальных. Потом – выяснить отношения со Сфинксом. Потом – успокоить весь мир и дезактивировать ядерное оружие. Ты ведь видел, что там творится и как испугалась за свою живую игрушку Пеотия?
– Игрушку? – Такой подход Пузину не понравился: – А может, она влюбилась?
– Ну да, не держите меня за фраера, как ты сам иногда говоришь, – скривился Броди. – Она ведь начала с Алессана, а потом звала с собой любого. Так что бедный Миша еще неизвестно куда влип.
Лариса, сидевшая на носу лодки, согласно закивала:
– Вот! Я за него тоже переживаю. Парень с чистой душой, неопытный, сам может влюбиться по уши, а она его вдруг возьмет и оттолкнет. Слишком неправдоподобно и необратимо быстро у них все случилось.
– Какие вы глупые, ребята! Неужели вы сами забыли, как познакомились? И как у вас все быстро произошло? И что, уж собрались отталкиваться?
– Нашел кого сравнивать! – фыркнул Александр Константинович от возмущения, ловя любящую улыбку жены. – То – мы, а то…
На его ужимки и недоговоренности Пузин не обратил ни малейшего внимания. Наоборот, еще и рассмеялся.
– И чем же ваша связь крепче остальных? – И сам себе со смехом стал отвечать: – А! Знаю, знаю! Ты просто притворяешься влюбленным из‑за боязни не получить вовремя свою повышенную зарплату руководителя экспедиции…
Лариса сразу делано прищурилась:
– Так вот почему ты меня вечно пытаешься поцеловать в каждом укромном месте?
Ее супруг обезоруживающе улыбнулся и развел руками, тогда как его друг не успокоился:
– А Лариса притворяется влюбленной из‑за желания попасть в состав такой группы археологов, где есть в списке даже такая всемирно знаменитая фамилия, как Пузин.
– Да‑а… – протянул Броди, оценивающе оборачиваясь на своего товарища. – А ведь и в самом деле знаменитая личность! – И вдруг снова обернулся к Ларисе: – А давай его сбросим в воду? Пусть освежится!
– Давай! – последовал моментальный ответ.
– Ну вот, – сразу погрустнел Карл. – Сразу видно: правда глаза колет. Я им открыл правду, а они меня вместо благодарности топить собрались. Да еще в таком месте, где и тушки для похорон не останется.
Сидящая прямо перед друзьями Люсия вмешалась в разговор:
– Не бойся, маленький, это они так шутють! Да и я тебя в обиду не дам.
Первая лодка уже втягивалась в сужающийся туннель, выводящий из озера, когда Лариса прекратила взаимные подколы резонными вопросами:
– Почему ожившие утопленники не спешат опять побывать в прежней стихии путешествия разума?
– Вот тут у меня есть одна догадка, – отозвался Броди. – Шейх Аль‑Гиманди мне пожаловался, что триумвират забрал у него весь бетель. Именно эту траву они и жевали так усиленно. Значит, организмам чего‑то не хватает.
– И главный бедуин так легко расстался со своими припасами?
– Попробовал бы не согласиться! Но мне потому и жаловался, что надеется на компенсацию. Только суть не в этом…
– Я поняла, – перебила его Лариса. – Помимо этого молчания про бетель они ни единым словом не обмолвились об основных секретах самого погружения. Не странно ли это?
– Очень странно! – согласилась Люсия первой. – Могли бы и нам предложить испытать ни с чем не сравнимые ощущения. Я без раздумий готова на первое испытание.
– Оно тебе надо? – сразу напрягся Пузин. – Вечно ты – самая запуганная и боязливая, но умудришься вляпаться в крайние неприятности и влезть туда, куда бы никто и не догадался.
– И неправда! – попыталась возразить представительница прессы, но была остановлена решительным жестом руки:
– Лучше помалкивай, а то начну читать весь список, о котором наши друзья еще не знают, но начну с твоего недавнего провала в древнюю канализацию…
За что тут же получил от опытного корреспондента полный комплект подходящих синонимов:
– Извратитель действительности, предатель, двурушник, женоненавистник…
Благо, лодка как раз причалила к месту выхода и все стали интенсивно выгружаться на берег, так что ответные ворчания Пузина вызвали только добрые улыбки:
– Женоненавистник? Хм! Это оттого, что я люблю только одну? А мне значит, надо любить всех? Ладно, я могу и попробовать.
С этими словами он подтолкнул лодку с улыбающимся практикантом в обратный путь. А потом вскинул баллоны с воздухом и рюкзак на плечи, гордо распрямился и выдал патетическую фразу:
– Но когда ты с горькими слезами придешь просить меня о прощении – станет слишком поздно! Я уже буду любить не только тебя…

Глава 17
ШЕСТЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ НАЗАД

Придумывать религию, особенно новую и отвечающую всем задуманным требованиям, оказалось невероятно сложно. Пятеро создателей теперь собирались каждый день, сводили свои предложения воедино, а потом долго и отчаянно спорили про каждую деталь своего совместного творения. К сожалению, таких деталей оказалось невероятное множество. Одно слово выпадало из общего контекста, другое не подходило из‑за двусмысленного звучания, третье не соответствовало конечному результату, а некоторые могли просто‑напросто не выдержать испытания временем. Ко всему прочему, каждое измененное слово частенько искажало смысл рядом стоящих, меняя суть всего предложения, а порой тянуло за собой пересмотр или переделку полного абзаца. В результате приходилось в другом абзаце давать краткое пояснение сказанному более простыми словами, чтобы впоследствии никто не мог извратить основной смысл.
В итоге через месяц, когда астроном Юран Гердако подтвердил незыблемость прежних расчетов, все окончательно смирились с точкой основного летоисчисления: от года нынешнего до года последнего – сто семнадцатого. Именно на такой срок и старались рассчитать и ввести во все сферы жизни новые религиозные постулаты. Одновременно с этим определением с резкой критикой затянувшихся обсуждений выступил Даниэль Баругви. В неисчислимых местах требовалось личное присутствие главнокомандующего, не говоря уже об отсутствии для него полноценного отдыха. Одним словом, тридцатидвухлетний генерал больше терпеть не смог:
– Прошу освободить меня от ежедневных обсуждений. У меня для этого нет ни времени, ни возможности, ни желания. Чем дольше мы тут сидим и рассуждаем, тем толще становится предполагаемая книга религиозных догм и нравоучений. Сначала у нас было три страницы текста, потом шесть. Затем к ним дописано сорок шесть, и впоследствии ко всему перечисленному добавлено более ста страниц только одних «Основных пояснений». Прошу меня простить, но это полный абсурд! Я не в том смысле, что этого делать не надо, а в том, что нельзя до такой степени классифицировать каждый жест или кивок в новом учении. Уже сейчас получается, что более подробные «Пояснения к объяснениям» у нас займут объем толстенной книги. Это нам надо?
– Ох! Не трави душу, – скривился Бензик. – Если бы мы знали о таком количестве толкований каждого конкретного предложения…
– Так что ты предлагаешь? – более конкретно отозвался Донтер.
– Да то, что все остальные детали вашего Священного Писания предлагаю доработать со временем. Все равно типография заработает не скоро и полный текст увидит свет хорошо если через год. Значит, надо сейчас сосредоточиться только на одном: выдать народу текст самого «Откровения» и добавить к нему те основные постулаты, которые мы решили назвать заповедями. И все! Кому что неясно или кого начнут грызть сомнения, пусть приходят в храм, где два подготовленных первосвященника будут постепенно доводить до сознания остальные детали. К тому времени мы и разведку поставим на более подробный, так сказать, бытовой уровень и сможем со всей силой влиять как на сомневающихся, так и на противников новой религии. С помощью путешествий разума мы можем запугать и поставить на колени кого угодно. Что нам и требуется. Напоследок обещанная всем свобода после катастрофы только настроит людей на нужный лад – и они с большей радостью воспримут свое спасение после Второго Пришествия.
Даниэль замолк, обводя всех решительным взглядом и предлагая оспорить свое мнение. Но, кажется, ежедневные словопрения и так всех утомили. Особенно капитана, который порой вздрагивал от одного вида вороха бумаг, заваливающих стол в комнате заседаний. Поэтому он не просто согласно покивал, но и подвел общий итог. Хотя и начал с сожаления:
– Рано, слишком рано выдавать такой материал в народ. Чрезвычайно много у нас сырого непродуманного материала. Даже в самом основном документе Откровения посторонний теолог наверняка найдет массу несоответствий или противоречий. Про заповеди я вообще молчу: чтобы с ними разобраться, требуется активное участие минимум нескольких видных специалистов…
– Где их взять? – дернулся от раздражения главнокомандующий. – Да и посоветоваться со старыми жрецами нельзя: как только тайна наших изысканий вырвется наружу, сразу возникнет очень нездоровая конкуренция и заинтересованность. И если нас уличат в создании новой религии, нас мигом сожрут – со всеми добрыми намерениями.
– Верно. Поэтому сделаем, как ты предлагаешь. И будем надеяться, что за сто семнадцать лет никто не сумеет нашему творению противопоставить нечто более действенное и притягательное. Главное – чтобы люди к сроку оказались подготовленными со всем тщанием и серьезностью. Только в этом случае можно гарантировать почти стопроцентное выживание всего населения. Все со мной согласны?
Первой кивнула Розалия. Неделю назад она официально вступила в должность главного зодчего города и приняла статус супруги капитана. Теперь постройку каждого нового здания строители были обязаны вначале согласовать именно с Розалией, одной из самых активных представительниц женского пола в общественной жизни возрождающегося Харди. Но если первое назначение постарались обставить торжественно и с некоторой помпой, то переезд в обитель Донтера прошел в повседневной обстановке. Да и торжеств по поводу свадьбы или чего‑то подобного никто не назначал.
Даниэль Баругви в ответ только поднял большой палец руки. Будь его воля, он бы сразу умчался по своим делам, настолько его тяготила в последнее время эта комната в одном из дальних подземных разветвлений, позади храма.
Два академика – от медицины и астрономии – вначале переглянулись, потом с сожалением поморщились, но согласие свое все‑таки дали. Хотя они, как наиболее опытные, лучше всех понимали, что незаметная ошибка или непроработанная изначально фраза может со временем погубить любое, самое благое начинание. Но времени действительно больше не оставалось. Все население и так сильно удивлялось необъяснимым успехам закрепившихся у власти правителей – наилучшее время для введения настало.
Потом Донтер, а за ним и все остальные перевели взгляд на Массума. Как это ни парадоксально звучало, но подросток в последнее время окончательно был принят в круг взрослых – с полным основанием. Его поступки вызывали не просто удивление, но и заслуженное уважение, потому что мальчик ни единого раза не использовал свое положение для собственного блага. Всегда и везде он старался защитить слабых и беззащитных и мог без единого колебания отдать свой последний кусок хлеба или любую вещь для голодного или на благо особо нуждающегося. Хотя внушительной комплекцией Массум не выделялся, но внешне стал выглядеть старше. Рассуждать он научился не хуже остальных, в каждом деле умел подметить любые мелочи и детали. Вот и сейчас он не сразу выразил свое согласие, а предварительно уточнил:
– По поводу отказа от посвящения пилота и капрала в самый большой секрет наших путешествий: как они сами к этому отнеслись?
Если Юран и Розалия к тому времени прекрасно знали обо всех деталях и даже сами совершили несколько утоплений, то никому из остальных помощников даже о самой сути главной тайны ничего не говорили. Причем делали это по разным причинам. Особняком в этом списке стояли два человека, бывшие выходцы из Хрустального города. Но здесь возникла большая сложность. Ведь главный дипломат и наилучший командир дальнего десанта были наиболее подвержены риску и уничтожения, и попадания в плен к неприятелю. К сожалению, в последнее время подступающие армии бандитов резко сменили тактику и теперь вместо лобовых атак стали применять различные военные хитрости, в том числе пытались взять несколько «языков» из числа тех, кто хоть что‑то знал о внутренней обороне города. Такие группы разведчиков, конечно, регулярно и заблаговременно вылавливались и уничтожались, но число похищенных все равно неизбежно росло. Именно поэтому ни капралу, ни пилоту о тонкостях «всезнайства» не рассказывали. Причем делали это с полного их согласия. О чем сейчас и поведал Донтер:
– Они согласны не вдаваться в ненужные подробности, заявив, что доверяют нашему совету решать любые проблемы без ненужного посвящения в детали. Причем добавили отдельно, что в нас они совершенно не сомневаются.
– А что делать с назначением подходящих людей на роль священников? – продолжал спрашивать Массум. – Уж они‑то должны знать все тонкости проповедуемой религии.
– Не обязательно, – возразил Бензик. – Достаточно, чтобы они ни на шаг не отступали от буквы выданных разъяснений. А в случае особенно каверзных вопросов пусть ссылаются на необходимость испросить очередное откровение у священного озера.
– Правильно. – Капитан устало потер виски, припоминая, когда в последний раз имел возможность выспаться. – А нескольких исполнительных и прилежных последователей мы обязательно отыщем в ближайшее время или выберем в уже имеющемся окружении.
Мальчик деловито прищурился:
– Тогда у меня вопросов больше нет. Тем более, что и самих священников мы тоже всегда можем проверить самым неожиданным для них образом.
Так закончилось то памятное заседание. А через три дня после него состоялась первая широко разрекламированная божественная литургия в древнем храме на Предзакатной площади. Всех желающих древнее место паломничества вместить не могло, поэтому внутрь были допущены только самые именитые воины, ближайшие последователи и защитники новой власти, а также все главы, лидеры, командиры и официальные руководители мало‑мальски значимых направлений хозяйства, воинских формирований и созданных к тому времени служб.
Новую религию, которую так и назвали «Откровением Второго Пришествия», представлял спаситель большинства здесь присутствующих, доктор Бензик Яруги, которого в народе все и всегда называли коротко, но с искренней любовью многозначащим словом «врач». В этот знаменательный день старик в двухчасовой речи превзошел самого себя не только как оратор, лидер и мастер врачевания, но и как великолепный, можно сказать, гениальный актер. С горящими румянцем щеками и с харизматическим взглядом Бензик вещал с амвона храма о новой силе, которая снизошла на этот город и его обитателей с одной целью: спасти людей – не только живущих сейчас, но и их далеких потомков. А для этого сила согласна дать своим избранникам не только конкретные умения и знания для борьбы с неприятелем, но и новые знания обо всем, что поможет выжить человеку в этом мире, так изменившемся после глобальной катастрофы.
Два часа невероятно эмоционального, изобилующего мистическими тайнами и обещаниями вечной жизни выступления поразили буквально всех. Хотя только пять человек знали о том, что врач перед этим целый день репетировал, потом хорошенько выспался, а перед тем, как взойти на амвон храма, еще и принял несколько стимулирующих таблеток из своего неприкосновенного запаса. В данном случае искусственное взбадривание организма явно пошло на пользу общему делу. Успех оказался ошеломляющим. А когда началась непосредственно сама литургия, все присутствующие в храме стояли и пели простые, хорошо запоминающиеся слова в едином объединяющем порыве. Если и затесались среди них сомневающиеся или противники новой религии, то и они оказались в тот момент вовлечены в толпу окончательно потерявших рассудок людей, которые свято верили в помощь древнего озера и в Откровение Второго Пришествия.
Так зародилась новая религия. Так она объединила всех жителей Харди и подвигла их на новые свершения. Пение постепенно перекинулось и на всю заполненную горожанами площадь, и, пожалуй, именно в этот день, на этом только частично отстроенном пятачке, среди руин одной из самых цветущих совсем недавно столиц мира и состоялось самое высокое таинство. Потому что на следующий день назначенных священников рьяно атаковали десятки неожиданно появившихся последователей и твердых сторонников. Они не только просили дать разъяснения раздаваемых текстов, но и сами стремились потом с этими текстами к тем, до кого не дошла по тем или иным причинам страстная речь Бензика Яруги.
Долгосрочная программа по предотвращению страшных последствий второй всемирной катастрофы была вполне благополучно запущена в действие. Оставалось только подвергать вполне естественные искривления аккуратной корректировке и стараться избежать досадных промахов и случайностей. Вот только не всегда именно они влияют на исторический ход событий. Следует неукоснительно помнить о роли негативных личностей не только в собственном лагере, но и о злом гении в стане явных врагов, которые для достижения своих низменных целей порой готовы отдать если не собственную жизнь, то уж жизни окружающих – точно. И зло стало копить свои силы.
Началось все с того, что в одном из своих дальних поисков на востоке редко пускающийся в путешествия Даниэль вдруг обнаружил почти готовую к походу египетскую армию. Народу в долине Нила спаслось после цунами невероятно много, так как гигантские волны некоторые места там вообще не покрыли. Как следствие, новому египетскому царю, который взошел на престол после невозвращения из Хардийской империи Мухкантеопа, удалось быстро разобраться в создавшейся обстановке, и ему, можно сказать, повезло в кратчайший срок организовать довольно сильное государство. Заставить работать крестьян для нового царя, Качевенона Солнечного, тоже не составило особого труда, как и привлечь под свои знамена вполне дееспособные воинские формирования. Когда установилось некоторое благополучие в съестных запасах и обмундировании, Качевенон стал нападать на ближайших соседей и таким образом устранять собственный дефицит необходимых предметов быта. Армия стала быстро расти, и для удовлетворения повышенного спроса на пропитание теперь в набегах не довольствовались простыми трофеями, а стали забирать побежденных в рабство.
Ко всему прочему, новый царь постепенно заменил прежнее поклонение Солнцу новой религией, силой своего оружия объявив, что старый бог – Солнце породил нового бога – Великого Сфинкса. Само собой, тех, кто признавал новую религию, соглашаясь платить тяжелую дань, Качевенон зачислял в союзники и даровал им право на жалкое существование под эгидой мнимой свободы. Зато всех остальных не жаловал: сразу объявлял отродьями ада и со всей присущей ему злобой отправлялся на очередной грабеж. Стремился новый египетский царь не в труднодоступные горы, где тоже осталось много вполне дееспособного населения, не желающего менять свои религиозные пристрастия и способного дать отпор любому агрессору. Первым делом египетская разношерстная армия предпочитала захватывать лакомые кусочки тех руин, которые остались после столиц или крупных городов в глубине материка. Из таких мест все больше набирающиеся опыта воины старались забирать все самое ценное. Причем грузили это ценное на захваченных там же рабов и редких животных – и караванами отправляли на благодатные египетские земли.
Не забыл Качевенон Солнечный и про богатейшую из расположенных на суше столиц. Чуть ли не первым его действием после захвата пустующего трона была отправка в Харди разведчика‑дипломата с заданием все как следует рассмотреть и выведать. Да еще и жест «доброй воли» сделал: пригласил присоединиться к единственно верной и правильной религии Великого Сфинкса. Дипломат с небольшим отрядом добрался на верблюдах в Харди довольно быстро. Передал заверения в дружбе своего монарха, но вот по поводу насаждения новых египетских верований высказался мягко: мол, как вы сами пожелаете. Конечно, в тот момент лидеры восстанавливаемой столицы на эту деталь вообще не обратили внимания и попросту ответили, что у них и своего такого добра хватает.
Посол сумел благополучно вернуться в Египет и красочно живописать успехи западных территорий. Само собой, новому царю было наплевать на Откровение Второго Пришествия, зато повод для войны не пришлось сочинять. И он начал спешно готовить войско к победоносной войне. Причем совершить дальний поход собирались на «кораблях пустыни», коих в Египте сохранилось неимоверное количество. Да и при завоевании соседних территорий все животные отбирались без всякого раздумья. То есть захват Харди обещал быть удачным и молниеносным.
И как раз на стадии последних приготовлений внушительной армии Египта туда и нагрянул со случайным осмотром Даниэль Баругви. А когда приподнявшаяся из воды платформа швырнула его сознание в собственное тело, он, откашлявшись, сразу поспешил наверх с докладом. Потому что хоть и не успел высмотреть всех деталей досконально, общую тенденцию рассмотрел – и понимал, что тревогу надо поднимать немедленно.
На месте, то есть в самом храме, он застал только Бензика, который в одном из внутренних помещений возился в своей лаборатории. Со временем он собирался переехать в возводимый под западным участком стены госпиталь, но пока так и обитал здесь со всем своим медицинским штабом.
За остальными соратниками главнокомандующий немедленно разослал вестовых, тогда как с врачом начал обсуждение без всяких предисловий. Разве что в двух словах обрисовал общую картину:
– Египтяне идут на нас войной. Причем вся армия – верхом. Численность воинов – как все население нашего города. Скорее всего, даже больше. Что будем делать?
Бензик от переживаний чуть не выдернул себе бородку:
– Может, ты ошибся? Откуда у них такое войско?
– Если и ошибся, то только в сторону уменьшения их количества.
– Но где они наберут столько верблюдов?
– На пастбищах возле Нила сейчас пасутся громадные стада, благо, растительности хватает с избытком. Мало того, у них имеется и несколько табунов лошадей. Придется еще уточнить сроки их выступления, но, мне кажется, за шесть дней их армия может преодолеть весь путь.
– Да их царь с ума сошел! – возопил старик, перебегая с места на место и воздевая руки к своду помещения. – Какая же он тварь!
При последнем слове он чуть не наткнулся на Донтера, сумевшего добраться сюда первым.
– Док! Ты опять наелся таблеток? – попытался пошутить капитан по поводу возбуждения своего соправителя – и тут же получил в ответ ворох паники:
– Шесть дней! Так мало! Да мы за это время ничего не успеем! Ни помощь собрать, ни самим подготовиться.
Капитан сразу ссутулился и нахмурился, словно туча. Усевшись рядом с Даниэлем, он стал тщательно выспрашивать все подробности. А когда к разговору присоединились Розалия, Юран и Массум, то всем скопом решили спуститься вниз и на этот раз наведаться в Египет единым коллективом в пять наблюдателей. Ну а Розалия оставалась возле ванн с водой для подстраховки и полной гарантии своевременного возвращения.
Перед утоплением путешественники договорились между собой, кто какой район исследует, чтобы не повторяться при сборе информации, с деловитым спокойствием закрепили себя ремнями – и ушли под воду. Но только лишь они откашлялись после оживления, как спокойствие исчезло окончательно. Как оказалось, при первом случайном посещении Даниэль не все рассмотрел как следует и действительно очень недооценил противника. При более тщательном подсчете вражеских сил оказалось, что желающих отправиться в грабительский поход «за несметными трофеями и ради насаждения истинной веры» насчитывалось в два раза больше, чем всех жителей нынешнего Харди, включая стариков, женщин и детей. А само начало похода намечалось через три дня. То есть через девять, максимум десять суток над городом нависнет смертельная опасность. Даже учитывая все плюсы отличной, почти достроенной крепостной стены и того факта, что защитники могли знать о каждом шаге египетского войска, силы были неравные. С юга тоже помощи ждать не приходилось, потому что и там появились внушительные банды мародеров, от которых самим южанам приходилось отбиваться с огромным напряжением сил. Как раз недавно они огласили через послание в новом храме Откровения свою просьбу о помощи и завтра туда собирались отправить воинский отряд во главе с капралом. Хорошо, что не успели это сделать: теперь Харди надо думать только об обороне. Хотя курьера придется отправить обязательно – сообщить об уважительной причине отказа.
Окончательное обсуждение создавшейся проблемы решили перенести наверх, в пустующую после победы над жрецами воинскую казарму при храме. Потому что главнокомандующий предложил соорудить подробный план всей местности, которая пролегала на пути египетской армии. Это предложение поддержали, а огромный, ровный пол казармы подходил для этого лучше всего.
Через несколько часов общими усилиями все пространство предстоящего театра военных действий перенесли условно на каменное покрытие одного помещения и стали размышлять, что предпринять. А Бензик забрал с собой астронома и ушел в свою лабораторию со словами:
– Все равно мы в ваших засадах, погонях и оцеплениях ничего не понимаем. Поэтому лучше отправимся ко мне и попробуем поработать с некоторыми многообещающими ядами и возбудителями очень страшных болезней. Грех, конечно, врачу травить людей, пусть они и кровожадны или жестоки, но лучше уж на них мор нагнать, чем самим страдать невинно.
Капитан посмотрел в спины удаляющихся стариков и не смог сдержать досаду:
– Опять нам убивать придется. Это и нам трудно. А каково же доку приходится? Если он всегда за каждую жизнь как за последнюю борется…
Розалия, следящая за освещением и заменяющая слишком короткие свечи, предложила:
– Хорошо бы только их царя «успокоить». Наверняка они тогда перессорятся и станут неуправляемой толпой.
– Если бы мы в самом начале такое сотворить додумались, – проворчал Даниэль. – А сейчас поздно. Слишком уж им понравилось жить за счет рабов и разбойных нападений. Одного ликвидируем – сразу другой на его место встанет. Тут надо всю армию вырезать, поголовно.
– А справитесь?
– Вот сейчас на эту тему и помечтаем. Правильно, капитан?
– Нет, мечтать вредно. Будем думать. И желательно придумать такое, чтобы сковать армию противника еще на дальних подступах к Харди.
– Устроим ему партизанскую войну?
– Как? И где? И какими силами? – стал восклицать Донтер с огорчением. – Ведь мы не в густом лесу и не на пересеченной местности. И самое отрицательное – у нас нет верховых животных. При их мобильности любые наши засады и ловушки будут молниеносно окружены и уничтожены.
– Но ведь мы можем двинуть вперед наш кавалерийский отряд, – не сдавался Даниэль. – Он будет со стороны наносить короткие уколы и сразу отходить.
– А что это даст? Десять лошадей и пятнадцать верблюдов с нашей стороны даже не стоит принимать во внимание. Египтяне могут или сразу послать за нашим отрядом погоню, или просто проигнорировать их до плотного контактного боя, – рассуждал капитан, перешагивая через импровизированные долины и плоскогорья. – А после этого просто по нашу кавалерию забыть. У них одна огромная жирная цель, и они будут целеустремленно двигаться только к ней. Причем ничего более стоящего мне сразу на ум не приходит. Разве вот здесь, среди этих нескольких гор, устроить большой обвал?
Главнокомандующий печально вздохнул:
– Помню эти горы хорошо, на самом деле они не такие крутые и расположены чуть не так, как мы тут изобразили. Нечему там ни падать, ни рушиться. Засаду там организовать для их армии можно и заставить потом сражаться в неудобном положении, но для этого надо иметь двойное преимущество. Да и то еще потери могут получиться колоссальные.
Молчавший долгое время Массум мечтательно протянул:
– Сколько раз я себе уже представлял: вот он, плохой человек, его надо уничтожить. Ныряешь к нему в сердце, слегка его сжимаешь – и труп готов. Ни тебе судов, ни тебе длительных разбирательств или допросов. Все просто…
– А если человек невиновен? – попыталась возразить Розалия, но мальчик посмотрел на нее таким взглядом, что она сразу замялась, хотя практически ничего не боялась. Массум к тому времени уже на таких типов насмотрелся, что порой насильно заставлял себя идти в очередную разведку отделенным разумом. Вот и сейчас он не сдержался, хотя и высказался только пятью словами:
– Тварь, недостойную жизни, сразу видно. Переводя разговор в более конструктивное русло, Донтер кашлянул и стал рассуждать:
– А вот подорвать боеспособность их армии любыми методами – наша основная задача. Пусть они если и доберутся до любимого нами Харди, то с болячками, слабостью, а еще лучше в пешем порядке. Думаю, тут нам наибольшую помощь окажет наш замечательный Док.
– Ну да, если отравить все колодцы у них на пути, такое может получиться, – согласно кивнул Даниэль. – Но ведь и они не дураки, будут каждый источник с питьевой водой проверять.
– Правильное сомнение. Вывод: нам надо постараться сделать так, чтобы кишечные заболевания не свалили с ног первого, кто попробует или понюхает воду, а всех разом, но на третий или пятый день похода. Вот тогда можно их и начинать тормошить партизанскими наскоками. Когда они приблизятся к городу и наши разведчики смогут молниеносно корректировать засады и наскоки. Чтобы разведка нырянием не пропала втуне. Да ночью нападать. Да со всех сторон. И в последнюю их ночевку где‑то неподалеку от города вырезать их дозоры и устроить навесной «дождь смерти» прямо в их ночной лагерь. Стрелы новые у нас уже накопились в изрядном количестве, а их луки такую тяжесть метать не в силах, так что можем несколькими тысячами выстрелов и пожертвовать. Наши защитные баллисты и стационарные луки тоже скажут свое значительное слово при обороне…
– Но ведь их ничтожно мало, – напомнил Массум. – Да и те стреляют как… как ветер дунет.
– Ничего, пристреляем. И еще понастроим. Тем более, что десять дней у нас все‑таки имеется. – Капитан присел на корточки возле наскоро сделанного макета местности и провел над ним руками: – А если нам еще удастся отравить надолго все колодцы и мелкие источники у них на пути, то это еще дополнительных два, три, а то и пять дней. За это время многое может измениться в нашу пользу.
– Что именно? – Главнокомандующий не разделял оптимизма лидера, хотя по решительно сузившимся глазам можно было понять, что он лично выйдет навстречу египетской армии в составе того самого, первого кавалерийского отряда.
– Тут, может, ты и прав, маловато времени у нас осталось, – стал рассуждать Донтер. – А все почему? Да все потому, что боялись хоть на час оставить дела в городе на самотек. Вернее, это они нас от себя не отпускали. А ведь мы уже давно собирались хоть на недельку, а то и месяц умчаться в невиданные дали и найти те самые миры с другими разумными. Вот именно там, я уверен, мы бы и отыскали нечто такое, что может кардинально изменить ход событий в нашу пользу. Ты себе только представь, какие в новых мирах кроются секреты! Какие великие для нас тайны ожидают своего раскрытия! Какие неимоверные силы мы бы смогли приручить и поставить себе на службу…
– Ну вот, – со старческим ехидством проскрипел вдруг Массум. – Совсем недавно кто‑то здесь утверждал, что мечтать вредно.
От такого замечания все трое расслабились, наблюдая, как капитан замер с открытым ртом. Но тот и не подумал извиняться за непоследовательность. Наоборот, сжал губы и распрямил плечи:
– Зря смеетесь. Как бы там ни было, но стоит попробовать. Тем более, что проблема с вражеской армией выдвигается на первое место. Теперь я могу находиться в воде сутками. Да и оба наших академика тоже. Вдруг мы что‑нибудь ценное отыщем.
– А кто будет управлять городом? – иронично нахмурился Даниэль. – Мне ведь придется немедленно выдвигаться в сторону Египта.
– Не обязательно тебе это делать лично. Пока с этим первым этапом вполне может справиться и капрал со своим отрядом. Тем более, если получит в свое распоряжение всю нашу конницу в двадцать пять голов.
– А что делать мне?
– Будешь готовить остальные отряды для ночных нападений на лагерь врага. И присматривать за порядком в городе во время нашего отсутствия. Думаю, что новые власти города общими силами справятся с любыми трудностями.
Розалия засомневалась:
– Но если жители потребуют общения с тобой, например?
– Проще всего будет им сказать, что мое тело ушло очищаться от скверны в священных водах.
Все четверо уже собрались подниматься в храм, когда на вырубленных ступенях показались тревожные отблески пламени и послышался встревоженный голос Бензика:
– Друзья, вы еще там?

Глава 18
НАШЕ ВРЕМЯ, ЧИНКИС

Досадливо мотнув гривой, Чинкис уже в который раз подумал, что на пенсию следовало уйти гораздо раньше. Как могло простое слово, прозвучавшее из переводного ретранслятора, довести до того, что все внутренние клеточки отважного цорка содрогнулись, словно от удара? Ведь слово‑вопрос означало его личное имя, а какой чистильщик станет от этого содрогаться? Правильно, только бывший, давно списанный из глубокого космоса по причине нервного расстройства или старческого маразма.
Отбрасывая столь неприятные для себя сравнения, цорк резко встряхнул гривой и шагнул к пульту управления:
– Да! Чинкис слушает.
Кто с ним разговаривает, он и спрашивать не стал. Потому что сразу заметил по мерцающим огонькам режим работы закрытого канала связи. Все‑таки русские решили откликнуться на его приглашение и поговорить. Вот только с какими полномочиями прибыл на переговоры очередной примат? Вряд ли они в данной обстановке так быстро свяжут цорка с первым человеком своего государства.
– Здравствуйте, Чинкис! – бодро продолжили с той стороны. – Вы еще намерены продолжать с нами переговоры?
– Конечно. Именно поэтому и держу канал связи в рабочем состоянии.
– В таком случае мы бы хотели продолжить наш разговор.
– И я бы хотел, – довольно грубо перебил невидимого собеседника цорк. – Да только вам известны мои условия: переговоры ведутся только с вашим лидером непосредственно.
– Мы с этим согласны! – послышалось неожиданное утверждение. – Буквально через полминуты господин президент будет на прямой связи.
Чинкис с довольным хмыканьем уселся в свое кресло, но удивления не сдержал:
– С чего бы это вы так быстро поверили?
– Недостаточно быстро, за что и приносим самые искренние и глубокие извинения. Но вы сами понимаете, что у нас тут творится…
– Еще как понимаю!
– …К тому же на данный момент мы вашу идентичность проверили сразу по нескольким направлениям. Основное – заявление археологической экспедиции под руководством Александра Константиновича Броди. Судя по переданному нам докладу, он со всей ответственностью заявляет, что с вами необходимо провести срочные переговоры и договориться о полном взаимном сотрудничестве.
– Приятно, что нашлись люди, давшие мне такие лестные рекомендации.
Невидимый собеседник вряд ли уловил через автоматический переводчик весь сарказм последней фразы чистильщика, хотя, по утверждениям ученых, аппарат был способен на передачу любых эмоций. После небольшой паузы послышались официальные представления как посланца аларастрасийской цивилизации, так и русского президента. После чего в динамиках послышался немного охрипший усталый голос:
– Рад приветствовать первого представителя инопланетного разума! Счастлив, что Высшему совету в вашем лице, господин советник, удалось преодолеть все досадные помехи на пути нашего первого контакта. И смею заверить, что этого первого контакта все человечество во все времена ждало с большим трепетом, энтузиазмом и восторженным предвкушением.
– Мне тоже очень приятно, господин президент, что трудности первого этапа преодолены и мы теперь сможем более конструктивно переговорить о насущных проблемах вашей цивилизации.
– Увы! Как это ни прискорбно, а скорее всего, и постыдно, но вынужден признать, что проблемы человечество создает собственными руками.
– Не могу не согласиться с вашим утверждением, господин президент. Да и кому, как не вам, знать лучше всех обо всех подлостях и преступлениях, которые совершаются на вашей планете. По долгу деятельности, так сказать, положено. Удивляет только то, что вы так беззубо боретесь с явными врагами вашего общепланетного развития.
– А что мы могли сделать? – возмутился голос и послышался неприятный кашель.
– Сейчас – уже ничего. Но вот раньше?
– М‑да! Как все легко свалить на историю. А ведь и вы, господин советник, в свое время негативно повлияли на развитие всего человечества.
От такого справедливого напоминания Чинкис грустно улыбнулся:
– Сожалею от всей души. Но тогда действительно были совершенно другие приоритеты. Сейчас все изменилось, и мы просто обязаны совместными усилиями восстановить справедливость, ликвидировать ядерную угрозу на вашей планете и вывести вашу цивилизацию в большой космос.
– Мне тоже хочется на это надеяться.
– Правда, мы должны убрать последние недоговоренности и сомнения, которые остаются между нами…
– Вы еще сомневаетесь в моей подлинности?
Цорк уже в который раз посмотрел на показатели речевого анализатора, который подтверждал стопроцентную идентификацию собеседника, и решительно возразил:
– Нисколько! Наша техника в подобных вопросах сбоев не дает.
В эфире опять послышался сдерживаемый кашель, который не успели отсечь от эфира, и Чинкис проявил вежливое беспокойство:
– Как ваше здоровье?
– Вполне терпимо. Врачи утверждают, что иду на поправку.
– Значит, все‑таки ранение вы получили серьезное? Кажется, русский президент истолковал такую настойчивость по поводу его самочувствия по‑своему:
– Господин советник, хочу вас заверить, что в любом случае, даже при моей неспособности находиться на вверенном мне посту, политика нашей команды не изменится. Мы твердо намерены следовать прежним курсом, и пусть вас не смущает шумиха, созданная навстречу неприемлемому ультиматуму.
– Не волнуйтесь, мне удалось в этом вопросе разобраться. – Чинкис во время разговора не переставал колдовать над остальными системами управления своего корабля и внимательно высматривать появляющиеся на дисплеях надписи. – Поэтому сразу хочу спросить: готово ли ваше государство поддержать и одобрить внушительные акции пресечения зачинщиков и разжигателей войны на вашей планете?
– Готовы! Заявляю это со всей ответственностью как президент России.
– А если среди виноватых окажутся и ваши сограждане? Хриплый кашель опять прервал на короткое время разговор, но после него послышался усталый смешок:
– Мне кажется, что отныне на Земле наступают другие порядки, на первый план выходит безопасность всей планеты и всего человечества. Так что разделение виновных на «чужих» или «своих» становится неправильным. Теперь любой преступник должен получить по заслугам, невзирая на цвет кожи или гражданство.
– Тогда пусть ваши помощники начинают готовить подобное сообщение для всего мира. Вначале как бы от вашего лица, а потом и от имени нашего союза. По ходу дела мы постараемся внести туда соответствующие уточнения и дополнения.
– Считайте, что работа уже началась! – Видимо, вокруг президента в данный момент находились его сторонники, помощники – и фиксировали каждое слово или жест своего патрона.
– Тогда переходим к самому главному и страшному для вашего полушария. – Получилось слишком угрожающе, и Чинкис немного сместил акцент: – Вы уверены, что среди вашего окружения нет ни одного предателя?
– Да! Теперь уже уверен, – подтвердил лидер русских, хотя и не удержался от того, чтобы не добавить с досадой: – Хотя нескольких очень ответственных лиц и пришлось изолировать для дальнейших разбирательств.
– Мне тоже кажется, что вы изолировали кого надо, потому что ваши враги находятся в явном неведении о происходящих в России событиях. В противном случае они бы сразу активировали ядерные устройства огромной силы.
Раненый человек на другом конце закрытого канала связи прямо‑таки выкрикнул следующие вопросы хриплым, срывающимся голосом:
– Не понял, вы о чем говорите! Откуда у нас могут взяться их устройства?!
– Как это ни прискорбно для ваших спецслужб, но они прозевали монтаж подобных агрегатов в один из самых смутных периодов вашей недавней истории. Хочу вас сразу немного успокоить: семь устройств мне удалось дезактивировать, и сейчас они находятся под плотной охраной моих киборгов и их пытаются изучить самые современные наши электронные устройства.
– У нас тоже есть наработки в этом направлении, – быстро вставил российский президент.
– Обязательно их используем, – пообещал Чинкис и продолжил: – Но вся трагедия вашей планеты сейчас заключается в том, что остальным террористическим группам удалось выполнить свое задание до конца и завершить черное дело. Теперь в Восточном полушарии имеется двадцать две точки предполагаемых ядерных взрывов. Из них двенадцать – в вашей стране.
От таких новостей в эфире с той стороны повисло то ли недоверчивое, то ли ошарашенное молчание. Даже покашливания прекратились. Пожалев, что не видит собеседника в видеорежиме, знаменитый чистильщик продолжил:
– Для того чтобы изолировать нависшую угрозу, мне потребовалось бы сажать свой корабль возле каждого устройства, грузить бомбу на борт и отправлять ее в безопасное место вашей Солнечной системы. Такой вариант неприемлем по нескольким причинам, которые я бегло перечислю. Первая: такое вмешательство будет расценено всеми землянами как провокация, и последствия спрогнозировать вы не сможете. Второе: ваши враги сразу постараются взорвать ядерные бомбы, подготовленные группами недальновидных террористов. И третье: совсем нет гарантии, что талантливо сконструированные устройства не самоуничтожатся при малейшем перемещении. Так что…
В сообразительности и готовности сотрудничать русскому президенту и его команде нельзя было отказать; они сразу же предложили:
– Через минуту мы будем готовы передать все сведения об устройстве подобных ядерных бомб, которые только у нас имеются. Но и нам бы хотелось немедленно узнать, где именно находятся фактические точки ядерной угрозы.
– А что это даст?
– Люди! Они важнее всего, может быть, у нас есть возможность эвакуировать их оттуда.
– Вряд ли такое получится. Насколько мне известно, ваши враги могут только по этой эвакуации догадаться, что их планы раскрыты.
– Но что тогда делать? Как спасти сотни тысяч жизней? Неужели вы ничем не можете помочь?!
После таких экспансивных восклицаний президент опять зашелся нездоровым кашлем. Видимо, и в самом деле ранение оказалось довольно тяжелым. А тут еще такие неприятные новости от космического пришельца. Цорк с сочувствием вздохнул и перешел на более неофициальный тон:
– Честно признаться, я сам нахожусь в огромном затруднении. Как это ни парадоксально, но все мое оружие носит чисто наступательный, уничтожающий характер. Хотя сейчас, по здравом размышлении, мне припоминаются достижения нашей науки, которые могли бы в данном случае принести пользу. Только вот добраться до них проблематично, да и времени нет. Поэтому у меня пока только есть один вариант спасения вашей цивилизации.
– Какой?
– Как у вас любят говорить: «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих». Только на вас вся и надежда.
А конкретнее – на тех людей из прошлого, которые в данный момент решили взять Землю под свое покровительство. Их невероятные умения и знания, без всякого сомнения, позволяют им называться богами, по вашим представлениям. И надеюсь, что этот ваш Броди довольно подробно обрисовал в своем докладе способности ваших далеких предков?
– Да, конечно… Хотя мы до сих пор не можем поверить, например, в ту же самую телепортацию. Вот вам, кстати, она доступна?
– Если бы! – не сдержал своей громкой досады чистильщик. – Извините, господин президент, но нам это неподвластно. Даже темпоральное поле можно лишь с большой натяжкой приравнять к первой ступени таинства настоящей телепортации. Так что ваши боги, похоже, божественнее всех божеств именно потому, что совершенно реальны.
– Кстати, о реальности. – Русский чуть замялся, подбирая слова. – Эти ваши религиозные определения сущностей нас немного смущают. Трудно в такое поверить… Вам с ними тоже посчастливилось общаться?
– Конечно! Мало того, смею вас заверить: если бы я планировал хоть что‑то, опасное для вашей планеты, меня бы просто и быстро уничтожили. Так что сами можете судить о силе ваших уникальных предков.
– Так почему же они нам не помогут? На этот вопрос Чинкис пожал плечами, совершенно упустив из виду, что его только слышат:
– Сам до сих пор не могу разобраться. Тут столько совпадений, случайностей и непредвиденных обстоятельств, что даже мне, с моим невероятным, по вашим меркам, возрастом, впору спасовать.
Со стороны Земли возник вполне естественный вопрос:
– Вы, конечно, извините, если это не секрет, но сколько вам лет?
Цорк не стал подсчитывать до единицы, хотя и попытался отшутиться утверждением:
– Очень много! Вы все равно не поверите.
– Боитесь, что с вами не захотят из‑за этого общаться? – настоял президент после короткого смешка.
– Да нет, не боюсь. Поэтому отвечу: совсем недавно мне исполнилось, по вашему исчислению, двадцать семь тысяч лет.
– О‑о‑о!.. – послышалось сразу несколько голосов.
– Но я еще крепок, здоров и полон творческой энергии. Как раз к аналогичному юбилею меня избрали в Высший совет нашей цивилизации. Что, по вашим меркам, как я уже говорил, может приравниваться к императору нескольких звездных систем. Надеюсь за оставшийся период жизни еще много успеть сделать и многого добиться из поставленных целей. Надеюсь, вас мой возраст не смутил?
– Однако… Слово «смутил» тут никоим образом не подходит, – заявил русский президент. – Скорее всего, не только мы, но и вы сами смело можете приравнять себя к божественным существам. Ведь обычные смертные так долго не живут.
– Как это ни удивительно, живут. Именно о них я упоминал совсем недавно и именно на них возлагаю самые большие надежды по спасению вашей планеты. Как это ни прискорбно, у меня нет никакой возможности связаться с вашими божественными предками и сообщить им о нависшей ядерной угрозе. Хотя и жду их визитов в любую секунду.
– Почему они к вам не спешат?
– Понятия не имею. Но мне кажется, ваш Броди имеет с ними непосредственный контакт. Поэтому советую срочно с ним связаться любым способом – и пусть он передаст своим покровителям хотя бы одну только фразу: «Для устранения опасности, нависшей над всей Землей, Чинкису нужна срочная помощь!» Мне кажется, этого будет достаточно и для посвященных, и для того, чтобы ваши враги ни о чем не догадались.
– Но разрешите вопрос: когда они у вас были, о чем вы с этими, хм, божествами беседовали – в последний раз?
– В основном мы познакомились и бегло представились друг другу. Да обговорили суть помощи Земле. Совсем недавно ко мне наведалась Пеотия, которой вы наверняка присвоите титул «Прекрасная», но поговорить про ликвидацию опасности нам не удалось. Она явно из‑за кого‑то сильно переживала, успела узнать у меня лишь информацию о существовании на планете готовых к взрыву ядерных установок – и испугалась еще больше. А затем умчалась когото спасать. Только и успела выкрикнуть, чтобы я готовился и ждал ее, пообещав скоро вернуться.
– Давно это было?
– Часа полтора назад.
– Однако… – задумался президент. – На «скоро» это непохоже.
– А что нам остается делать? Бессмертным богам и месяц может показаться мгновением…
– Господин Чинкис, уж вам это точно известно! Цорк почувствовал завуалированную зависть вместе с укором и опять вернулся к делам насущным:
– Значит, вы передадите сообщение Броди?
– К сожалению, в данный момент связь с экспедицией отсутствует по причине искусственного характера. Но мы отправили к побережью Ливии свой средиземноморский Шестой флот и постараемся держать ситуацию в том регионе пустыни под плотным контролем. В частности, постараемся установить стабильную связь.
Цорк пробежал взглядом по последним сообщениям:
– Боюсь, что этого будет мало…
– Что вам известно?
– Подобные шаги спешно предпринимают и морские вооруженные силы других крупных государств. Как бы вам не опоздать.
– Что вы предлагаете?
– Провести немедленное десантирование туда мощной военной группировки и взять весь район под надежную защиту.
– Да мы и сами о таком думаем и спорим! Только вы не представляете, какой вой во всем мире поднимется.
– Представляю! Но вы и дальше все валите на развал страны и полное неподчинение войск! – засмеялся Чинкис. – Ведь ваша дезинформация работала до сих пор великолепно, а значит, и самоволие нескольких адмиралов остального российского народа и любого правительства как бы и не касается. Следовательно, идеально впишется в общую концепцию отвлекающего маневра. Правильно?
– Согласны. Мы тут еще и встречную волну возмущения поднимем. Возможно, окончательно своих истеричных недругов удастся запугать.
– Соответствующие подразделения в том ареале мира у вас имеются?
– Одни из лучших! Пусть наши авианесущие корабли и не отличаются большими размерами, зато имеют на своем борту два десантных полка, которые при выполнении поставленной задачи смогут противостоять целой армии противника.
– Вот и отлично, для полного взаимодействия начинаю вам отдельными пакетами передавать всю собранную мною информацию по данному району пустыни. Надеюсь, она пригодится как и вам, так и десантникам.
– Вы нас здорово этим выручите, – поблагодарил лидер российского государства. – Да и сама ваша поддержка такого нашего шага значит очень много. По крайней мере, теперь мы уверены, что вы стоите за правое дело и действительно желаете блага для всех народов нашей планеты.
После этого разговор двух представителей разных миров перешел на конкретику: названия местностей, сопутствующие технические детали. Пришлось уточнять многие неясные вопросы и согласовывать массу предстоящих действий. Но все это уже в основном утрясали помощники из президентской команды. Потому что самого президента врачи все‑таки заставили прекратить разговор и отправили отсыпаться под кучей капельниц и сонмом диагностического оборудования. Даже не слишком продолжительный разговор оказался для раненого изнурительным. Но его присутствие в ближайшие часы и не было обязательным, процесс всестороннего сотрудничества и так стал необратимым. Теперь, даже при самом трагическом и нежелательном развитии событий на Земле, аларастрасийская цивилизация в лице своего коронованного полномочного представителя обещала свою самую глобальную помощь.
Правда, обезвреживание ядерных устройств на данный момент стало наиболее приоритетным. Поэтому заместители президента все‑таки постарались с ходу представить цорку несколько планов развития событий при угрозе бомбардировки с воздуха. В некотором роде это тоже могло сработать на спасение людей. Для этого предполагалось запустить со стороны группы генералов новую «дезу», которая гласила, что самолеты противника уже взлетели с аэродромов. Следовательно, сотни разобщенных на первый взгляд приказов создадут в стране новую волну паники и неразберихи. Но самое главное будет достигнуто: основные массы россиян под видом учебной гражданской обороны смогут рассосаться из зон предполагаемых взрывов. Такой прием мог сработать, особенно в том случае, если в остальных городах с ядерными устройствами сохранится относительное спокойствие.
И Чинкис решил рискнуть: дал точные координаты подготовленных ядерных бомб, которые зловещей парой нависли над жизнями обитателей одного из самых крупных городов России. А затем, переживая, стал следить за разворачивающимися событиями. Попутно он не забывал поглядывать и за пустыней, куда устремилось острие крупной десантной операции.
Как раз в этот момент цорк и заметил краем глаза движение сбоку и только начал поворачиваться, как услышал в мозгу мягкое предупреждение от Райгда: «Не вздумай хвататься за оружие! Только кораблю повредишь».
Чинкис демонстративно медленно положил все‑таки руку на поясную кобуру: «Только если и ты пообещаешь так больше не шутить…»
«Обещаю! Но давай перейдем к делу».
«Так я и сам об этом мечтаю. В прошлый раз ты так быстро отсюда исчез…»
«Пришлось поторопиться, потому что у меня оказалось слишком много претензий именно к тем, кто затеял всю эту глупую возню с ядерной угрозой».
«И они согласились с твоими претензиями?» Чинкис добавил своей мысли иронии и не думал опять возвращаться к обращению на «вы».
«Куда они денутся! – Кажется, старый примат начинал немного сердиться. – Но мне не удалось добиться от них ничего конкретного. Только и отыскал, что парочку заплывших жиром военных, которые и сами толком ничего не ведают. Что знаешь на эту тему ты?»
«В данный момент мы решили с российской стороной создать военный союз. И уже вместе думать, как расправиться с нависшей над планетой угрозой».
«К черту этих русских! Какие могут быть переговоры и дипломатические расшаркивания? – продолжал заводиться Райгд. – Мне срочно надо знать все об ядерной угрозе. У тебя есть данные по этому вопросу?»
«Есть, конечно. Мои технические средства все‑таки на три головы выше местных аналогов».
«Вот и я так подумал. Теперь дай мне координаты всех активированных устройств».
Такое требование вдруг насторожило чистильщика. Слишком ультимативно оно прозвучало. Если бы божественный старец просто предложил свою помощь в любом плане или стал давать советы, то все координаты посыпались бы как из пулемета. Хозяин корабля и так собирался это сделать всего две минуты назад. Но сейчас его намерения кардинально поменялись. Ему только на один момент представилась ужасная картинка: этот примат при всей своей силе и умении просто сошел с ума и сейчас помчится на планету со скоростью мысли, успеет сразу всюду своей всепроникающей телепортацией и начнет активировать смертоносные заряды. А вдруг не все боги любят своих потомков? Вдруг Пеотия по доброте душевной забыла об этом сказать Чинкису? Да и вообще, при первом разговоре старый примат так и не ответил на вопрос о степени родства с молодой самкой. Мало того, даже явно не подтвердил своего с ней знакомства. Именно поэтому многоопытный чистильщик решил одним ходом прояснить сразу несколько темных мест в ведущейся беседе. Со всей возможной искренностью он придал себе удивленный вид и четко сформулировал свои мысленные реплики: «Как же так? Ведь все эти данные у Пеотии! Разве вы не знаете? А мне она наказала лишь тщательно проследить за крупными политическими лидерами планеты и постараться заключить союз с русскими. Что я и сделал. Теперь дождемся вашей внучки?»
«Да с чего ты взял, что она моя внучка! – вспылил старый примат и в раздражении стал ходить по рубке. – Тем более, что внешние различия к таким случаям неприменимы. Такая молодая девица может оказаться прабабушкой такого старика, как я».
«Так вы даже не знакомы?»
Чинкис неопределенно скривился:
«Знакомы. Но так давно не виделись, что я и забыл, кто она, что из себя представляет и как выглядит»
Хозяин корабля тут же включил застывшее голографическое изображение гостившей у него самки приматов. Старец с ворчанием и хмыканьем обошел мерцающую фигуру и пожал плечами:
«Правильно, это она. Какой вертихвосткой была, такою и осталась. Но как к ней могла попасть такая важная информация? Насколько я понял, эти устройства практически нельзя сдвигать с места, возле них следует сперва изрядно повозиться…»
«Вам удалось узнать что‑то определенное? – не смог сдержать радостное восклицание Чинкис, но тут же скорбно развел руками: – Пеотия ничего не знает об устройстве этих агрегатов…»
«Вот и я о том же! – Райгд повернулся к чистильщику и уставился на него проницательным взглядом: – Но если она знала о координатах, то почему не сообщила тебе? Решила попробовать сама?»
«Она намекала на чью‑то помощь. Вот только не сказала, кого конкретно хочет к этому делу приобщить. Кто это может быть?»
Божественное существо задумалось, не сводя взгляда с чистильщика. И тот вдруг испугался, что старый примат сейчас запросто прочитает его мысли – всю подноготную. Мало ли чему он научился неизвестно где во Вселенной! Поэтому и пришлось выдавить у себя под сводом черепной коробки одну только безостановочно вращающуюся фразу: «Кто это может быть?» Кажется, считывать мысли не умеют даже боги, потому что старец вдруг раздраженно крякнул и возразил:
«Да нет, особого выбора у нее нет. Хотя… Я сейчас смотаюсь в одно место и быстро проверю. Если мне не изменяет память…»
«Постой! – Чинкис испугался, что вдруг примат опять исчезнет так же неожиданно, как и появился. – Нам ведь нужна твоя помощь! Без тебя мы не справимся. К тому же Пеотия обещала вернуться очень скоро, предлагаю тебе посидеть, перекусить и дождаться на месте».
«Да я ненадолго…»
«Все равно, она может появиться с минуты на минуту и будет очень расстроена тем, что я тебя не уговорил ее дождаться. Может, тебя в таком случае можно будет позвать? Есть такой способ?»
«Позвать? Меня? – Райгд задумался надолго. При этом прикрыл веки, почти перестал дышать, словно окаменел.
Зато через минуту подпрыгнул, словно от толчка снизу, и радостно рассмеялся: – Да запросто! Просто я раньше о такой ерунде не задумывался. Смотри, как мы сделаем!»
Он сложил свои ладони лодочкой, немного попыхтел в них, даже простонал нечто волнующее, а когда раскрыл снова, там оказался иссиня‑голубой шарик сантиметров пяти в диаметре.
«Вот, бери! Это материализованная частичка моих эмоций. В одном из далеких миров возлюбленные таким образом дарят друг другу целые гирлянды, бусы и ожерелья. И носитель в любой момент может сдавить на выбор любой такой шарик, чувствуя искренние радостные эмоции своего партнера. Помню, как вначале я долго не мог сообразить, зачем им такие энергозатратные произведения, а потом подсмотрел, что они так и чувства свои передают. Например, грустно девушке стало, она хвать за фиолетовый шарик – и пыхтит молча. А с другой стороны мира, неизвестно на каком расстоянии, ее парень тоже ощущает грусть. И чтобы обрадовать свою любимую, хватается за другой шарик, малинового цвета, который та создала в порыве радости. Сам наблюдал, как та девушка постепенно возвращалась к радостному настроению, сжимала напоследок желтый шарик благодарности и вновь устремлялась по своим делам с восстановившимся чудесным настроением».
«Такой интересный рассказ, – не сдержал своего удивления Чинкис, осторожно перекатывая чуть теплый шарик у себя в ладони. – О подобном мире я не слышал никогда».
Неожиданно примат опять сильно нахмурился: «Как ты мог о таком услышать, если миров уничтожил больше, чем видел?»
«Да нет, прекрасные миры мы сохраняли…» «И с приматами тоже?»
«Это была ошибка, которую мы намерены исправить, – с пафосом изрек чистильщик и сразу постарался сменить тему разговора: – А что обозначает иссиня‑голубой цвет?»
«Мое повышенное внимание. Попробуй его легонько сдавить. Ага, вот так… – Райгд прислушался к чему‑то внутри себя и удовлетворенно кивнул: – Действует! Так что если понадоблюсь – зови!»
И в следующий момент исчез из рубки. Чистильщик только и успел, что с досадой воскликнуть:
– Постойте! – да грустно выдохнуть, уже сожалея о том, что сразу не раскрылся перед старым и немного странным приматом. Вроде тот и не вызывал особого доверия. Но вот после рассказа о новом, таком прекрасном и поэтическом мире в нем приоткрылась какая‑то новая, совсем иная сторона характера. Тем более что и рассказывал старик с восторгом и явной ностальгией, а значит, сам был не чужд прекрасному.
От привычки бормотать вслух цорк так и не избавился:
– С чего это я решил, что он кровожадный маньяк?
Затем тщательно выбрал подходящую маленькую коробочку из пластика, вложил в нее шарик эмоций и закрепил в специальном углублении на панели. После этого наметанным взглядом пробежался по экранам – и решил отлучиться по самой банальной причине физиологического свойства. Конечно, находясь во время продолжительного боя в скафандре полной защиты, отлучаться по естественным надобностям необходимости нет, но ведь здесь не бой, а исследовательская работа. Причем работа, скорее связанная с дипломатической миссией, чем с суровым воздержанием. Поэтому он и отправился в кабинку туалета без всяких мыслей о грядущем аврале.
А тот как раз и случился – в самый неподходящий момент. Корабельная система автоматической обороны задребезжала сигнальными ревунами и стала дублировать происходящее в космосе прямой речью:
– В высокой эклиптике тридцать четвертого сектора данной звездной системы происходит выход боевых кораблей из темпорального режима в количестве пятнадцати штук. Корабли сразу с большим ускорением устремляются прямо к нам. Характер их намерений определяется по космической связи…
Чинкис с руганью и зубовным скрежетом сломя голову прибежал к пульту и обалдело уставился на экраны. На них четкими контурами прорисовывались самые мощные, непобедимые боевые корабли вооруженных сил Аларастрасии, пятнадцать шарообразных мастодонтов, принадлежащих силам глубокого рейда. Машинально затягивая пояс на животе, чистильщик ошарашенно пробормотал:
– Только их для полного счастья и не хватало…

Глава 19
НАШЕ ВРЕМЯ, БРОДИ

К месту предстоящего погружения обвешанные поклажей люди подходили в нервном, чуть напряженном состоянии. Всем им почему‑то показалось, что возле ступенек, ведущих в воду, они в свете фонариков обнаружат или новых оживших людей прошлого, или явные следы чьего‑то пребывания. Именно поэтому Карл Пузин старался всех расшевелить своими шутками. А когда прибыли на место, запустили генератор и вся галерея осветилась ровным светом, прославленный испанский археолог воскликнул:
– И вот он настал, второй день сотворения мира! И сотворил он еще пять божественных созданий! А потом и подумал: куда я их всех девать‑то буду? Не создать ли мне для них просторный карцер? И не назвать ли этот карцер преисподней?
При последнем слове Лариса непроизвольно вздрогнула и нахмурила брови:
– Карл, прекрати паясничать. Нас вполне реально могут подслушать и…
– И что такого случится? Ярославовна, что я такого обидного сказал? То, что сейчас творится на нашей планетке, можно смело назвать одним смешанным термином: умопомешательство в аду. Так что мои шутки имеют под собой самые реальные основания. Как учили в Одессе: говорить правду не вредно никогда, вредно ее говорить только в глаза своему соседу.
– Вот именно! Сам знаешь, какие у нас соседи.
– В данный момент они далеко.
– Да?! А ты уверен? Может, как раз в данный момент они уже находятся рядом с нами и теперь с нетерпением ждут, когда мы вытащим их тела и они смогут наконец‑то вернуться в свою истинную плоть.
Пузин тщательно осмотрелся:
– Ну, если так рассуждать…
– Можешь рассуждать о чем угодно, только пошевеливайся и делай это на ходу, – подстегнул товарища Александр Константинович.
Карл сразу делано засуетился:
– Да кто спорит, шеф? Мне моя зарплата дороже всего на свете, и после того, как ты ловко и быстро снял с довольствия Кормильца, я от страха перед голодным будущим готов работать круглые сутки.
Помогая мужу подтянуть и застегнуть ремни аквалангов, Лариса улыбнулась:
– Что ты готов здесь работать только за харчи, мы и так знаем. Давайте лучше решать очередность оживления.
– Чего тут решать? – удивился Броди, теперь уже помогая облачиться своей супруге, которая должна была оставаться на берегу в страховочном трио с Иреной и Николаем Счастливчиком. – И так все ясно, первыми достаем разнополую парочку доисторических императоров. Как мы видим на предыдущем примере, путешествующие в связке многое успели узнать и сохранили, благодаря общению, ясный рассудок. Возможно, до того как они уснут, успеют сообщить что‑нибудь важное. Потом достаем обоих мужчин, среди которых один – светило науки того времени.
Тот самый декерл, или, вернее сказать, второй верховный. На него очень надеются божественные существа из нашего триумвирата. Напоследок, так сказать на закуску, явим миру еще одну красивую, возможно даже сильную, но, скорее всего, тоже ветреную и бестолковую богиню. Кстати, Сакрина в древние времена считалась лучшей подругой Пеотии и принцессы Айни.
– Весьма относительной подругой, – поправила его Лариса. – Ты ведь помнишь, что рассказала Абелия? Девушки, хоть и из знатных родов, просто были выбраны для обязательного замужества с целью примирения царских родов двух империй. По тогдашним традициям девушки из свиты принцессы тоже выдавались замуж в другой стране вместе со своей владычицей. Может, они были знакомы с детства, бывало и такое, но все‑таки, скорее всего, впервые увидели друг друга незадолго до путешествия на помолвку в Хардийскую империю.
– Действительно, такое знакомство ничего не значит. Вон как Пеотия себя ведет: о древних подругах и не вспомнила. Итак! Все готово?
Александр Константинович обвел взглядом приготовленное пространство для оживления новых божественных существ. Сразу возле ступенек раскинули большой кусок мягкого брезента, на котором и собирались оказывать первую помощь. Чуть в глубине галереи, возле стены, практиканты заканчивали надувать пять матрасов, создавая на втором куске расстеленной ткани удобные места для сна. Намечалось дать выспаться спасенным «утопленникам» минимум часа три. Чтобы подняться на поверхность как раз к моменту окончания отдыха первого божественного триумвирата.
В воде уже светил вновь опущенный туда прожектор. Все‑таки это здорово облегчало процесс спасения утопающих в его последней фазе.
Водителей тщательно проинструктировали, как вынимать тела и каким образом подавать их Мануэлю и Пако. Затем приготовили сразу несколько табличек – с приветствиями и с вопросами. Заодно вспомнили и о других деталях.
– Пояс безопасности будем надевать? – Карл пальцем указал на ремень с вшитым в него в районе позвоночника взрывателем.
– Вряд ли он нам поможет, – скривился Броди. – Помнишь ведь, как старик его походя проигнорировал…
– А вот набедренную повязку обязательно наматывайте мужчинам на чресла еще в воде! – строго приказала раскрасневшаяся в праведном гневе и жарком воздухе госпожа главный спонсор. Видимо, хорошо воссоздала в собственной памяти вчерашний казус, когда Юниус возбудился при виде своей супруги, с полным равнодушием к окружающим.
– Да нет проблем! – хохотнул Пузин, закрепляя у себя на поясе сразу два сложенных куска ткани, а два отдавая товарищу. – Но как по мне, то лучше бы вы, Лариса Ярославовна, разрешили мне и на женских телах опробовать давно скрываемые возможности лучшего кутюрье.
Александр Константинович непроизвольно улыбнулся, желая поддержать друга шуткой, даже кивнуть успел, но, наткнувшись на взгляд супруги, тут же придал себе вид заправского ханжи и замотал головой в знак отрицания:
– Нет! Такие деяния несовместимы с кодексом настоящего строителя славянской семейственности! Такое только в Испании позволительно.
– Кому как! – строго прищурилась Люсия, барабаня своими коготками по кожаному футляру одного из фотоаппаратов. Карл сделал вид, что не заметил угрозы со стороны своей пассии, но животик постарался втянуть, а плечи расправить:
– Ну что, шеф, с богом?
– Увы, бога нет, – возразил Броди, примеряя загубник и боком спускаясь в неудобных для ходьбы ластах по первым ступенькам. – Только боги!
– Да спасут они наши души! – громко пробормотал Пузин и поспешил за товарищем в подсвеченную прожектором воду.
Глубина пять метров не считается сложной для аквалангистов, но пару минут на продувание и проверку легочных аппаратов, герметичности масок рекомендуется потратить обязательно. И только показав друг другу большие пальцы, оба товарища поспешили по хорошо известному маршруту. За ночь здесь ничего не изменилось, а вода опять стала кристально чистой. Крупная взвесь выпала в осадок, устилая дно плотным серым покрывалом. Археологи старались это покрывало не потревожить интенсивными движениями ласт. По предварительной договоренности, Карл осматривал правый фланг и низ их маршрута, а Александр – верх и все доступные взгляду пространства слева. Как ни колотилось в груди странное предчувствие, но и здесь ничего неожиданного или нового обнаружить не удалось.
Шок наступил в тот момент, когда археологи вплыли в помещение с древними утопленниками и посветили фонариками вверх. Одного тела не хватало!
Броди чуть воздухом не подавился от недоумения. Кажется, то же самое произошло и с Карлом. Не сговариваясь, они с лихорадочной поспешностью стали обшаривать светом все темные углы довольно внушительного участка галереи, но так ничего больше и не увидели. Еще вчера вечером здесь оставалось пять тел, а сегодня – только четыре! Причем все прочие виднеющиеся фигуры так и оставались на своих местах. Вот императорская парочка, опутанная клубком черных и рыжих волос. Вот одинокая изящная, словно точеная, фигурка девушки, которую звали Сакрина. Еще чуть дальше – тело молодого мужчины, в котором после описаний Абелии легко узнавался Вителла. А куда подевался князь Ковели? Неужели кто‑то умудрился приникнуть сюда раньше и уволочь без всякого разрешения божественное существо? Но кто? И когда? И зачем?
Несколько коротких жестов – и друзья поспешили в следующее по ходу анфилады помещение. И там пусто! После проверки еще одного помещения решили возвращаться. Но опять, прежде чем подплыть к обнявшейся парочке, повторно осмотрелись. Да что толку? Сколько ни кривляйся сквозь стекло маски и ни мычи в загубник, чуда все равно не получится. Поэтому Броди решительно указал на первых кандидатов сегодняшнего спасения, а потом на циферблат часов и загубник: мол, время уходит, обсуждать будем позже!
Опять внимательно осмотрели защитную переливающуюся сферу. Затем, очень медленно, Пузин пробил ее рукой. При этом старались рассмотреть сам момент исчезновения: растворяется она просто в окружающей жидкости или исчезает, словно эфемерное электростатическое образование. Обоим показалось, что происходит именно второе. То есть непонятная субстанция, скорее всего, не состояла из вещества, а образовывалась каким‑то другим способом. Похоже, выяснить ее природу в ближайшие годы не удастся. Для этого необходима не только самая современная аппаратура подводного назначения, но и возможности, подкрепленные спокойствием и отсутствием даже намека на спешку. Нынешние обстоятельства не давали таких шансов.
Тела императорской пары осторожно разъединили, а затем Бутену соорудили простую, но действенную набедренную повязку. Больше задерживаться на месте смысла не было. И так воздуха на повторное погружение не хватит. Так и подались оба археолога к точке всплытия в кильватерном строю. Карл, правда, не отказал себе в удовольствии транспортировать девушку, тогда как задумавшемуся над неожиданным исчезновением тела Броди достался мужчина. И опять они тянули за собой божественные существа тривиальным способом: намотав их длиннющие волосы на ладони.
Первым к ступенькам подплыл Александр Константинович. Мешкать он не стал и сразу пошел на всплытие, еще сквозь толщу воды рассмотрев вокруг створа лица обеспокоенных коллег и супруги. Лишь только у него с рук выхватили довольно увесистое тело спасаемого мужчины, как раздался прерывающийся голос Ларисы:
– Почему так долго? Мы уже за вами нырять собрались!
– Позже расскажу! Правильно сделали, что не нырнули. Посторонитесь!
Он выбрался на верхние ступени и уселся на край створа. Вокруг вытащенного на брезент тела довольно умело действовали Мануэль и Пако. Вот вода потоком вылетела из легких доисторического человека, и послышались первые судорожные вздохи. Оба испанских археолога поддерживали за локти и плечи, вполне профессионально помогая зашедшемуся в хриплом кашле императору. Водители уже стояли рядом с Броди наготове, когда пузырьки отработанного воздуха вспенились возле его ног:
– Принимайте девушку!
В следующий момент и второе тело взлетело из воды и аккуратно легло в руки сместившихся от императора спасателей, которого тем временем остались поддерживать молодые практиканты. Пузин с шумом выбрался из воды, уселся на другом краю створа и тоже принялся увлеченно присматриваться к чуду оживления.
Древняя красавица довольно быстро пришла в себя, встала на ноги и оттолкнула руки поддерживающего ее Пако. Затем зло посмотрела на продолжающую снимать Люсию. Да так у нее это угрожающе получилось, что фотокорреспондент замерла, словно парализованная. Похоже, ожившую девушку это не удовлетворило. Она нетерпеливым жестом отбросила за спину прядь мокрых волос и сделала шаг вперед, но была остановлена резким повелительным голосом:
– Уймись, Айни! И не забывай, что перед нами те, кого мы дожидались шесть тысяч лет!
Что больше всего удивило самих спасателей, так это то, что разговор императоров велся на русском языке. Разве что принцесса говорила с явным старославянским акцентом. Она медленно повернулась и взглядом, полным сарказма, уставилась на своего официального супруга:
– Ха! И тебя вытащили? О! Даже принарядить успели?
Она попыталась рассмеяться, но непроизвольно закашлялась и схватилась за горло. Бутен тем временем пощупал на себе повязку и удовлетворенно кивнул:
– Вполне качественная ткань, мне нравится. Айни перестала кашлять и зло зашипела:
– Ты и здесь меня собираешься поучать?
– Ни в коем случае! – Бутен демонстративно поднял руки, ладонями вперед. – Только хочу напомнить, что теперь ты вольна делать в остальной Вселенной все, что заблагорассудится, и отправляться куда захочешь. Нелепая связь между нами разорвана окончательно. Прощай! – И после этих слов демонстративно повернулся к руководителю экспедиции: – Разрешите сразу поблагодарить вас за те титанические усилия, которые вы, ваша супруга и ваши друзья приложили для нашего спасения.
От такого официоза Александр Константинович вскочил на ноги и, хоть до сих пор оставался в ластах и полной экипировке аквалангиста, постарался отдать поклон:
– Мы очень рады, что удалось вам помочь! И, честно говоря, невероятно гордимся тем, что это сделали именно мы.
– У достойных людей – достойные деяния! – провозгласил Бутен, делая второй, более скромный поклон.
Ремни баллона мешали Броди проделывать подобные пассы, поэтому он только голову склонил и сразу сыпанул первым вопросом:
– Меня поражает ваше знание русского! Видимо, вы неплохо осведомлены о нас?
– Вы себе даже не представляете, насколько хорошо! – довольно признался император древности. – Я следил за всеми последними днями ваших поисков и сильно переживал, когда вы не меня вытащили первым. Признаться честно, последний год я вообще являюсь вашим самым ярым болельщиком во всей Вселенной.
– То есть вы за мной давно наблюдали?
– Еще как!
Вспышка смущения – и вопрос Ларисы:
– Всегда и везде?
Приятный мужской смех раздался под сводами древних галерей:
– Нет. Только во время ваших деловых разговоров. Броди постарался скрыть непроизвольную улыбку, припомнив, как иногда они с Ларисой советовались о самом насущном именно в постели, и сразу заторопился:
– Тогда вы наверняка знаете о том, что поспать вам будет просто категорически необходимо именно сейчас. Хотя бы два‑три часа.
Неожиданно стервозным тоном ответила Айни:
– Знаем! Но именно поэтому и не собираемся отвечать на ваши дурацкие вопросы.
– Постарайся отныне делать заявления и вообще отвечать только за себя, – нейтрально, словно речь шла об отсутствующем здесь человеке, проговорил Бутен и вновь повернулся к Броди: – Спрашивайте!
– Тогда самое важное из последнего: куда делось тело князя Ковели?
Все присутствующие, кроме Пузина, уставились на руководителя экспедиции с полным недоумением. Даже Айни, отправившаяся с независимым видом и божественной надменностью в сторону лежаков, резко остановилась и оглянулась на спросившего. Поэтому Карл решил помочь своему товарищу и дать более подробные пояснения:
– Вчера вечером вас там было пятеро, и сегодня вы так и плавали без единого изменения в позах или расположении, а вот одно мужское тело бесследно исчезло. Здесь кто‑то был, вам что‑то известно?
Бутен машинально поправил набедренную повязку, сделал первый непроизвольный зевок в новой жизни и пожал плечами:
– Я ничего не знаю. Хотя в течение ночи раза три наведывался именно в это место. Но здесь никого не было и царила непроглядная темнота.
– А во время этого нашего погружения вы за нами не следили?
– Нет. Окончательно удостоверившись в вашем решении вытянуть нас всех, я бросился на последний осмотр прилегающей местности. Все‑таки хотелось иметь самые последние данные об этих мафиози.
– Что вам удалось выяснить?
– Достаточно, чтобы упрятать шефов и покровителей этой шайки в тюрьму до конца их никчемных жизней. Но в данный момент действительно очень важно выяснить, куда делось тело моего самого близкого друга!
– Мы сами надеялись на вашу подсказку.
В это время ожившая совсем недавно Айни безбоязненно, без всякого приглашения стала размещаться на выбранном, дальше всех расположенном матрасе. Услышав последние фразы, она вновь бесцеремонно вмешалась в разговор:
– Если он тебе так дорог по детским воспоминаниям, то ныряй за ним в воду немедленно. Наверняка отыщешь! – затем блаженно откинулась на спину, но тут же приподняла голову и строго нахмурила брови: – Неужели нет приличного куска ткани, чтобы мне прикрыться?
По незаметному жесту обряженной в акваланг Ларисы лежащую чуть сбоку для предполагаемого наряда ткань подхватил Пако и бросился к прекрасной императрице. Та же в ожидании услуги повела себя вообще вызывающе и с циничным бесстыдством: одной ладонью свела свои торчащие соски вместе, а второй приоткрыла свой детородный орган. Да еще и ножки при этом расставила самым вульгарным образом. Тридцатилетний Пако не прекратил своих действий, хотя, накрывая женское тело, покраснел так, что впору было от его кожи прикуривать. А когда легкая ткань накрыла роскошное тело древней красавицы, вместо благодарности получил лишь хлесткое слово:
– Свободен!
После этого Айни томно повернулась спиной к присутствующим спасителям и, скорее всего, сразу же заснула. Потому что и Бутен, когда все вновь сосредоточили на нем свои вопросительные взгляды, был явно на грани засыпания. Виновато разведя руками, он этим жестом словно извинился за поведение своей супруги, но заговорил совершенно о другом:
– Наверху все остается под контролем, так что вытаскивайте Вителлу и Сакрину, а потом постарайтесь прочесать все остальные галереи. Течений вроде там нет, но мало ли что. А те, кто остается здесь, пусть внимательно осмотрят другие спуски к воде. Вот в том направлении их должно быть много. Постарайтесь отыскать следы присутствия посторонних, а уж по этим следам мы и отыщем чуть позже любых похитителей или злоумышленников. И тогда я им не завидую…
Речь Бутена постепенно затихала – и наконец прервалась таким долгим и продолжительным зевком, что он пошатнулся. С некоторым недоумением он позволил Мануэлю и одному из практикантов поддержать себя за локти и отправился к надувным лежакам. Во время этого променада Броди постарался успеть задать хоть несколько вопросов:
– Вам известно про ядерную угрозу Земле?
– Известно…
– Удастся ее ликвидировать?
– Вполне. Время взрыва назначено, и он состоится в любом случае через двадцать часов. Примерно…
– Но это же катастрофа!
– Не волнуйтесь, мы справимся…
– С чьей помощью?
– Сил наших друзей хватит. Ох! – Мощное тело императора уже покоилось на матрасе, и он отмахнулся от подаваемой простыни: – Спасибо, не надо…
– Может, нам поднять тревогу во всем мире? – продолжал выкрикивать Александр Константинович.
– Нельзя! Иначе взорвут раньше…
– Что еще мы можем сделать?
– Готовиться, отдыхать… И ждать, пока мы выспимся…
Это были последние слова императора древности в первом его бодрствовании. Грудь его стала равномерно и красиво вздыматься, подтверждая полное спокойствие заснувшего организма.
Археологи долго, многозначительно и довольно комично переглядывались, пока наконец Пузин не выдержал и не заговорил нормальным голосом:
– Шеф, мы долго еще кривляться будем? А то дождемся, что и остальных богов нечистая сила скоммуниздит.
Люсия моментально заинтересовалась новым для нее словом в интенсивно изучаемом русском языке:
– Что нечистая сила сделает?
– Лучше тебе этого не знать и в подобные дебри словесности не влезать, – решил Броди, с укоризной глядя на товарища и выбираясь на ровное место. – Ну‑ка, ребятки, меняйте нам быстро весь комплект аквалангов и готовьтесь ко второй выемке утопленников.
– Может, хоть я с вами? – скорее не спросила, а потребовала Лариса.
– Увы, запасных баллонов больше нет. Поэтому мы с Карлом в этот раз постараемся смотаться за телами на всей возможной скорости. Никаких медленных исследований и тем более поисков. Сразу хватаем тушки и выволакиваем на свет божий…
– Да нет, здесь только электрический, – не преминул вставить балагур Пузин, но на эту его реплику шеф не обратил внимания:
– …Как только их оживляем и укладываем баиньки, сразу уходим под воду двумя группами в разные стороны. Постараемся осмотреть как можно большее пространство. Может, и в самом деле унесло течением…
– Ага, только его одного? – засомневалась госпожа генеральный спонсор. Но со своим распределением согласилась, хотя недовольство все‑таки высказала: – Ты себе не представляешь, как мы все перенервничали из‑за вашей задержки.
– Сожалею, Ярославовна, но ты сама можешь представить нашу растерянность: ни тебе акул здесь не водится, ни пираний с крокодилами, а тело исчезло с того места, где преспокойно находилось шесть тысяч лет!
Лариса, Ирена и Люсия нервно переглянулись, а Карл не сдержал своего заразительного смеха:
– Ну и зачем ты девчонок крокодилами запугал? Они теперь вообще в воду не залезут.
– Или вас не отпустим. Может, все‑таки прицепите страховочный линь?
Александр Константинович покосился на друга, но тот отчаянно замотал головой:
– Ни за что! Слишком мешает. Да и вообще, мы же обещали, что через двадцать минут вернемся. И это – максимум.
– Понятно. – Лариса со всей доступной строгостью поджала губы и посмотрела на хронометр: – Значит, если вы не покажетесь через двадцать пять минут, мы спешим вам на помощь! – затем, продолжая говорить непререкаемым командирским тоном, шлепнула ладошкой мужа по плечу: – Первый, пошел!
Тот постарался с истинно мужской невозмутимостью проигнорировать отданные ему распоряжения и, демонстративно оставляя за собой последнее слово, сам обратился к коллегам:
– Мануэль, не забудьте проверить уровень топлива в генераторе. А остальные – с фонариками – можете разойтись по ближайшим проходам. Но ненадолго: через десять минут все должны собраться здесь.
И только после этого ступил в воду. Нисколько не сомневаясь, что если они не вернутся в означенное Ларисой время, та обязательно нарушит его распоряжения и поплывет узнавать причину задержки. Единственное, что успокаивало, так это уверенность, что они с Карлом на этот раз управятся вовремя.
По хорошо знакомой анфиладе плыли все с тем же нарастающим беспокойством и чувством неуверенности. А вдруг и оставшиеся два тела куда‑то исчезнут? Тогда впору будет возвращаться назад с еще большей скоростью и как можно интенсивнее выбираться на поверхность. Рисковать своими коллегами и супругой руководитель экспедиции был не намерен. Раз Бутен, такой солидный, рассудительный и уверенный в себе мужчина, пообещал справиться со всеми трудностями, в это верилось безоговорочно. Такие люди знают, что делают. На его фоне дико и не очень понятно смотрелось поведение Айни. По словам Абелии, венценосная парочка до женитьбы провела вместе сорок дней, так что оба вполне могли попасть под стрелы Амура. Остальные тысячелетия также могли сблизить их духовно. Взять хотя бы пример генерала Юниуса и Абелии, которую первый подчеркнуто назвал супругой. Видимо, они сумели пережить вместе самый тяжелый период путешествий разума, и это их сплотило, даже породнило.
А вот императорская пара, скорее всего, дошла до стадии полного разрыва. И свершилось это неизвестно как давно. То ли тысячелетия назад, то ли в последнее время. Оставалось только догадываться о сути общения бестелесных душ, потому что предыдущая пара об этом и словом не обмолвилась. А сегодняшняя сразу показала все свои коренные разногласия. При такой стервозности характера оставалось лишь удивляться доверчивости Айни. Ведь она могла заподозрить археологов в чем угодно, а сама вот безбоязненно завалилась спать. Значит ли это, что и она во всех деталях осведомлена о характере каждого участника экспедиции?
Столько вопросов! И когда только будет возможность получить ответы?
С этими мыслями в голове Броди и плыл в толще воды, внимательно и с чувством тревожного ожидания осматривая свод и левую сторону. Вот и нужное помещение. Оба товарища вплыли вовнутрь, тут же направляя лучи фонарей под свод. И в который раз содрогнулись от нереальности происходящего.
Тела Вителлы и Сакрины оказались нетронутыми. Но! На своем прежнем месте опять висело в жидкостной среде тело князя Ковели. Причем в той же самой позе. Словно предыдущий визит в это место аквалангистам пригрезился.
От легкого прикосновения к плечу Броди чуть не вскрикнул и, только начав движение в сторону, сообразил, что это Карл привлекает к себе внимание. А тот даже в такой ситуации не смог удержаться от жестов, над которыми потом все долго смеялись. Своими руками, плечами и пальцами он вполне отчетливо и понятливо высказал только одну фразу: «Наверно, я сошел с ума!»

Глава 20
ШЕСТЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ НАЗАД

И опять гений Бензика Яруги помог найти выход из критической ситуации для возрождающегося города Харди и его обитателей. Хотя началось все с того, что он сразу пригласил наиболее близких соратников в свою лабораторию. Как он сразу сказал: «Посоветоваться». Рассадив вошедших на каменную скамью возле одной из стен, он прочел им небольшую лекцию о пользе, вреде и перспективах употребления имеющихся у него средств. Затем стал подводить итоги своей речи и делать выводы:
– Как видите, у нас есть, пожалуй, самый эффективный метод: мы можем уничтожить войско неприятеля одним радикальным средством. Его разработали уже давно, и на приготовление завершающего продукта мне понадобится два дня. Затем наш конный отряд мчится навстречу врагу и заражает этим средством все питьевые источники на пути египтян. После этого им следует немедленно вернуться в один из наших дальних фортов и остаться там на карантин. Я почему так скрупулезно рассчитываю время: враги вместе с их животными все равно должны пройти инкубационный период, который продлится пять дней. В результате смертельный мор настигнет их как раз возле стен нашего города, а агония будет продолжаться около десяти дней. В результате вымрут все египтяне и все их животные. Но самое страшное то, что я не могу дать гарантию безопасности горожанам. Десять дней, даже без учета интенсивной осады крепостной стены, мы без проблем выживем на внутренних запасах. Но только при условии полного безветрия, отсутствия контакта с зараженными и еще многих обстоятельств. Достаточно сказать, что Харди тоже будет обречен, если осаждающие догадаются перебросить за крепостную стену с помощью катапульты хоть одно тело умершего от мора солдата. То есть время играет против нас, остановить врага на дальних подступах никак не получится.
Он замолчал, ожидая реакции слушателей, и она последовала – со значительной задержкой. Донтер вспомнил, как он, еще будучи боцманом, частенько перед заходом в дальние и отсталые страны получал порой по небольшому уколу от судового врача.
– Может, можно сделать прививки всем нашим?
– Как это ни печально, пока панацеи от этого мора не существует.
– Пока? – ухватился за слово капитан. – Но ведь время еще есть. Помню, в Океании такие проблемы решали очень быстро.
– Вряд ли у нас что‑то получится. Эту болезнь изобрели в секретной лаборатории Райгда еще лет десять назад и хранили в тайне для особого случая. Причем и там долгое время пытались отыскать соответствующую защиту для тела человека, но так и не нашли. Вот если бы нам предоставили все возможности, персонал и оборудование Хрустального города… И то риск был бы немалый. Это во‑первых. А во‑вторых, мое сознание не позволяет мне приготовить такое снадобье, которое уничтожит тысячи людей и животных. Только категорический приказ совета заставит меня пойти на такой шаг. Единоличную ответственность взять на себя я не могу.
Опять повисла пауза, которую прервал нетерпеливый астроном:
– Коллега, поведайте нашим друзьям и об альтернативном варианте.
– А он есть? – первым выкрикнул Даниэль Баругви. Бензик в сомнении подергал себя за бородку:
– Есть. И заключается он в применении другого опаснейшего вещества, которое еще не до конца разработано. Тем более, что весьма проблематично в данное время собрать для него все необходимые ингредиенты.
– Как действует вещество? – спросил капитан о самом главном.
– После короткого – часов шесть‑восемь – инкубационного периода споры вещества начинают активную деятельность внутри любого живого организма и вызывают страшный столбняк с кратковременным параличом. Причем паралич, чаще всего полный, длится от двенадцати до пятнадцати часов. Потом зараженный человек или животное в течение суток приходит в себя и еще через двое становится практически здоровым.
Первым просчитал все варианты главнокомандующий:
– Гениально! Док, делайте это вещество немедленно! За десять часов мы закуем в кандалы всю армию египтян и казним их руководителей.
– Хм! Какой ты шустрый, – не выдержал Даниэль, а Донтер согласно кивнул:
– Не так все просто, док? Правильно?
– Конечно! – Дальше Бензик загибал пальцы по мере перечисления всех трудностей: – Изначально: сумеем ли мы отыскать нужные составляющие? И удастся ли правильно доработать состав для поставленной цели? Далее: успею ли я приготовить отраву в должном количестве? И пожалуй, самое главное: надо, чтобы все воины неприятельской армии заразились почти одновременно. Ведь если только половина их войска будет находиться «в некондиции», то вторая половина все равно отразит любую атаку нашей малочисленной армии. Ну и напоследок: если парализующее вещество у нас не получится, станет совсем поздно готовить и применять смертельный мор.
– Может быть, у вас есть простые яды? – Розалия явно опасалась угрозы для всего Харди. – Достаточно будет отравить все колодцы на пути у египтян – и они просто не успеют к нам дойти.
– Мы не успеваем, – напомнил главнокомандующий. – Травить воду следовало уже сегодня, в крайнем случае, завтра.
– Опять‑таки, простые яды и распознаются сразу, – покачал головой Бензик. – В их войске я заметил достаточно много квалифицированных врачей. Уж они смогут провести самый элементарный анализ любой жидкости даже в походных условиях.
– Но эти яды у вас есть?
– Как ни странно, этой мерзости сохранилось больше всего.
– Тогда я настаиваю на их немедленной выдаче, – заявил Даниэль. – Передовой отряд нужно отправлять немедленно. Каждый час нашего промедления сейчас – это сутки успешного продвижения неприятеля потом. Мой вестовой уже собирает кавалеристов по срочной тревоге.
– Согласен, надо отправить их немедленно. – Врач быстро написал на бумаге несколько строчек и протянул самому младшему из соратников: – Массум, дорогой, бери людей и выносите в храм ящики из третьего хранилища вот с этими символами. Там должно находиться двадцать восемь единиц. Ну и само собой, постарайся проследить, чтобы они обращались с этими ящиками осторожно.
– Понял!
Парень уже через мгновение выскочил из лаборатории. Хотел за ним последовать и генерал, но его Бензик остановил:
– Я так и не услышал окончательного мнения совета: варить мне смертельное средство для страшного мора или нет? Потому что если не успею со вторым ядом… сами понимаете.
– А потраченное на мор время не скажется на другом задании?
– Нет, для создания штаммов смерти играет роль только длительность процесса.
На этот раз все взгляды скрестились на Донтере, вручая ему право решать судьбу всех горожан, а также армии неприятеля. Выбор действительно был тяжелым, потому что при неудачном раскладе погибали все. Но и другого выхода не было, вдобавок бывший гражданин Хрустального города ненавидел рабство.
– Лучше всем погибнуть, чем стать рабами! Поэтому нам следует перестраховаться. Господин Бензик, приступайте!
– Хорошо, я постараюсь успеть. Но и вы продумайте подходящие варианты для доставки, размещения в питьевой воде как средств самого мора, так и, в случае удачи, отравы, вызывающей паралич. Общие тенденции и последовательность отравления вам известны.
На что главнокомандующий сразу предложил:
– А что, хороший ручей может для этого подойти?
– Хм… – Врач задумался, что‑то прикидывая в уме: – Почему бы и нет! Ты знаешь, вполне. А что, есть нечто подходящее на пути египтян?
– С ходу могу назвать два подходящих, – обрадовался Мануэль. – Там вокруг ни озер, ни других колодцев нет, а сам источник находится в труднодоступном месте среди скал. То есть одного или двух добровольцев мы там можем припрятать так, что и сами не отыщем.
– Отлично, а как подгадать время? Все‑таки в проточной воде необходимую концентрацию яда можно поддерживать не более нескольких часов.
– Рассчитаем. А для гарантии отравим явными ядами все колодцы до и после выбранного ручья.
– Может, они там и на ночевку остановятся?
– Вполне возможно, место подходящее. Хотя надо будет срочно еще раз провести рекогносцировку местности, давненько я там не осматривался.
– Нырнем вместе, – пообещал Донтер. – А сейчас отправляй капрала в самом срочном порядке.
Видно было, что Даниэль Баругви недоволен таким решением и считает, что лучше его самого с упреждающими атаками по неприятельскому войску никто не справится. Пришлось и на эту тему обоим лидерам сделать надлежащее внушение. В конце концов молодой генерал согласился с доводами более опытных соратников и поспешил в храм – раздавать инструкции кавалеристам и их командиру. Донтер проводил его озабоченным взглядом и только тогда вспомнил, что смертельно голоден. Погладил себя усталым жестом по животу и простонал, обращаясь к Розалии удивленным голосом:
– Почему это меня никто сегодня не кормил? У нас есть что‑нибудь – червячка заморить?
Женщина сразу же сорвалась с места и поспешила в их обитель, проговаривая на ходу:
– Конечно есть! Но тебя разве заманишь к столу? Немедленно меня догоняй, я как раз что‑нибудь разогрею. И не вздумай тут долго задерживаться!
Но как только она ушла, стало понятно, что капитан просто нашел повод спровадить слишком беспокоящуюся за его здоровье женщину. Потому что сразу требовательно уставился на врача:
– Вижу я, что твой список ингредиентов уже готов?
– Ну да…
– Когда тебе надо собрать все необходимое и где оно находится?
– Увы, по всему городу, ведь у нас просто не было ни сил, ни времени отысканные хранилища опустошать и складировать необходимое в катакомбах храма. Надо все собрать к утру.
– Значит, ни ты сам не уснешь, ни мне спать не придется?
– Получается, что так, – скривился Бензик, уже догадываясь, к чему клонит соратник. – Но ты все‑таки постарайся продержаться до утра без таблеток.
– Жаль, но я и так предыдущие две ночи не спал…
– Вот заладил! С твоей больной печенью ты себя в могилу этими таблетками загонишь. Даже я их лучше переношу.
Капитан рассердился:
– А что ты предлагаешь? Тем более это всего лишь один раз, самый последний. Потом обещаю больше их не употреблять и с самого утра выпью ту очищающую печень гадость, которую ты мне тычешь всякий раз.
– Ну, если обещаешь… – Бензик со вздохом достал три стимулирующие таблетки и порекомендовал: – Часа через четыре постарайся выпить много воды.
– Обязательно, док!
– И это… Ты Розалии случайно не проболтайся. Не то она мне…
– Не в моих интересах. – Донтер уже спешил к выходу. – Да и женщина она мирная, добрая…
Дождавшись, пока плотно закроется дверь, врач обернулся за сочувствием к помалкивавшему все время астроному:
– Вот так, господин Юран: только вроде жизнь налаживаться стала, как опять беда стучится в ворота…
– А что у Донтера с печенью? – поинтересовался коллега.
– Плохо. Несколько ранений тела, включая массу ударов непосредственно по самым важным органам, бесследно не проходят. А тут он еще на эти таблетки подсел, пока я не спохватился. Да и его пару раз сильно прижало.
– С виду не скажешь…
– Ну да. С виду он скала, самая надежная твердыня нашего города. А на самом деле ему нужен щадящий режим и интенсивное лечение. Я уже не говорю о регулярном диетическом питании. Так он разве нас слушает? Одна надежда на Розалию, вроде она с него последнее время глаз не спускает… – Но тут Бензик вспомнил о своем неблаговидном поступке пару минут назад и сокрушенно помотал головой: – А что делать? Без Донтера и нескольких надежных людей, которые умеют хранить тайну местонахождения складов и способов их открытия, к ним и подходить нельзя. Не то эти тайны вскоре станут известны всему городу. А вы сами видите, коллега, что творится.
– Да уж… Но я тоже постараюсь помочь всем, чем смогу! Один старик, который был моложе на два года, с явным сомнением уставился на другого. Но потом оживился и побежал к дальним шкафам и полкам лаборатории:
– Почему бы и нет! Идите сюда, я объясню, что делать. С вашей пунктуальностью и щепетильностью в измерениях – эта работа, коллега, как раз для вас.
Быстро объяснив астроному предстоящие манипуляции и дозировку ингредиентов, Бензик поспешил в храм, где уже собрались лучшие защитники города, умеющие передвигаться верхом не только на лошадях, но и на верблюдах и умеющие использовать на ходу оружие. Возглавлял отряд капрал, который в последнее время сумел не только подружиться с великолепным, купленным у южан специально для него конем, но и выучить некоторые чудеса боевой джигитовки. Его подчиненные тоже были воинами из числа самых лучших, проверенных в стычках и сражениях. В последнее время отряд стал самостоятельной боевой единицей и использовался как самое мобильное и эффективное средство против приближающихся к Харди банд.
Как правило, кавалеристы выступали навстречу движущимся мародерам заблаговременно и устраивали тщательную засаду в заранее намеченной точке. Часто нападали на лагерь противника глухой ночью, а потом, в дневное время, пользуясь своей высокой скоростью, просто уничтожали разбегающиеся остатки банды. Затем возвращались на свою базу, отсыпались – и вновь приступали к усиленным тренировкам и обучению владению оружием. В этом отношении капрал показывал личный пример да и подчиненным спуску не давал. Именно поэтому этот элитарный отряд никогда не мобилизовали для общественных работ на благо города. Даже в авральных случаях, когда следовало передвинуть слишком уж огромные каменные блоки, никто из рабочих не роптал и не кивал в сторону своих лучших защитников. Понимали, что иначе самим придется брать в руки оружие и проливать собственную кровь.
А уж боевых верблюдов и коней во всем городе просто обожествляли. Животных после катастрофы вообще спаслось мало, и теперь на них посматривали с таким умилением и ностальгией, что порой кавалеристам было в дневное время трудно проехать по самым населенным улицам города. Любой горожанин пытался выскочить на проезжую часть и погладить, а то и угостить сильное, выносливое животное. В данный момент у города имелось в конюшнях четыре верблюдицы и три лошади, от которых ожидалось первое потомство, но любой горожанин прекрасно понимал несбыточность мечты в скором времени обзавестись хоть каким‑то гужевым транспортом для караванов и перевозки сельхозпродуктов. Все перетаскивалось вручную или перевозилось на появившихся совсем недавно громоздких арбах. Только два дня назад с юга доставили двух буйволов, полученных по натуральному обмену, но для них пока только создавалась надлежащая упряжь.
Так что в предстоящем походе город рисковал самым дорогим своим достоянием: лучшими людьми и почти единственными животными.
Конечно, лидеры города прекрасно сознавали опасность предстоящего рейда и отдавали себе отчет в том, что отряд может и не вернуться. Но выиграть хотя бы один день, даже такой ценой, было сейчас просто необходимо.
Главнокомандующий города уже успел обрисовать людям нависшую над Харди угрозу с востока. Он как раз заканчивал последний инструктаж, раздавая наскоро собранные карты того района, где следовало отравить колодцы, когда Бензик при помощи Массума стал вскрывать доставленные из хранилища ящики. Вскоре его окружили плотным строем кавалеристы, во главе со своими командирами.
– Ну что, ребята. – Врач хотел по‑отечески подбодрить элитных воинов напускной улыбкой и постарался, чтобы у него при этом не тряслись руки. – Готовы смотреть и слушать? Вот и отлично, теперь – полное внимание. Работа неприятная, но простая. Итак, берете вот эту большую баночку с темной жидкостью и откручиваете крышку. Видите, здесь открылось внутреннее углубление? Теперь достаете из футляра малую колбу и вставляете внутрь углубления. Затем надеваете крышку и с силой закручиваете до конца. Должен послышаться хруст, вот такой…
И действительно, из внутренностей баночки раздался неприятный скрежет проламываемого стекла. Врач поднял баночку на уровень глаз, чтобы все лучше видели:
– После этого не надо ни взбалтывать, ни переворачивать данный предмет. В нем уже хватит смертельного яда для большой группы неосторожных людей. Просто бросаете баночку в колодец.
Пока он осторожно ставил опасную смесь в отдельный ящик, посыпались вопросы:
– Руки надо после этого мыть?
– Нет, даже если жидкость попадет на тело из треснувших отдельных сосудов. Яд опасен только после смешивания.
– И сколько часов опасен такой колодец?
– Очень долго.
Яд терял все свои свойства через пятьдесят‑шестьдесят часов, но знать это диверсантам не следовало. Угрозу пленения никто не отменял, и на таком незнании совсем недавно настоял все тот же главнокомандующий.
– Но ведь банка остается герметичной. Как же яд попадает в воду?
– Вот здесь, – Бензик взял новую баночку, открутил крышку и показал всем с наружной, а затем с внутренней стороны, – внутри белая пробка, она между уішотнительньгх резинок и воздух не пропускает. Но состоит она из соляной пластины: как только жидкость на нее попадет, она за полчаса и растворится. Именно поэтому подчеркиваю важную деталь: ни в коем случае не держите эти баночки во влажном воздухе, тем более – под дождем. В крайнем случае, если пластина истончилась и вы сомневаетесь в ее герметичности, постарайтесь закручивать крышку на чем‑то очень прочном и остойчивом. Например, на каменном бортике колодца, а после хруста раздавленного стекла сразу бросайте в воду.
– Все яды одинаковые?
– Здесь три вида. Но вся разница заключается в маленьких пробирках. В данный момент даже я не знаю, какие из них и как действуют на человека, мне известно только, что все они смертельны.
– То есть если в колодец, например, вылить еще и пробирку другого цвета, концентрация яда увеличится?
– Несомненно. В том числе и продолжительность действия. Но советую все‑таки поступать, руководствуясь моими инструкциями.
– А если не будет времени? Может, мы только и успеем бросить их внутрь, разбив о кладку?
– Брызги могут повредить вам, смеси не получат должного проникновения друг в друга, и осколки стекла сразу привлекут внимание противника, – педантично перечислил Бензик. – Ну что, если нет больше вопросов… тогда разбирайте ваше новое оружие.
Помня о правиле разделения смесей во время транспортировки, воины наполняли свои переметные сумы соответственно. Большие баночки – на одну сторону, а маленькие колбы в футлярах – на другую. Причем, с одобрения врача, они набирали маленьких колбочек гораздо больше. В их лицах отчетливо просматривалось стремление любой ценой остановить врага вдали от города, и можно было не сомневаться, что в каждый колодец обязательно полетит дополнительная порция яда. Агитировать таких патриотов сражаться за собственную свободу смысла не было: встанет необходимость – они сами начнут бросаться в колодцы. Недаром капрал выбрал в свой отряд не только самых умелых, задиристых и воинственных, но и наиболее ответственных, готовых к жертвенности во имя общего дела.
Двадцать пять всадников на конях и верблюдах умчались в туманную ночь. Горожане в подавляющем большинстве спали после тяжких трудов и не могли проводить защитников. Разве что Даниэль Баругви, напутствуя лично командира отряда на Предзакатной площади, твердо пообещал:
– С помощью озера Откровения мы сможем наблюдать за каждым вашим шагом, и, надеюсь, вы ощутите нашу мысленную поддержку. – Затем голос его дрогнул: – Но вот помочь вам ничем не сможем, только, если что, потом отомстить. Так что будьте осторожны и постарайтесь вернуться в полном составе.
Капрал только отсалютовал своему генералу и бросился догонять растворившихся в ночи подчиненных. Действительно, связь с отрядом в этот момент прерывалась. Они еще могли отправить в город важное известие голубиной почтой, а вот передать весточку им не было ни малейшей возможности. Разве что столбами черного дыма в пределах видимости города или – по цепочке – на дальних постах. Такие дымы обозначали в случае опасности только одно: «Возвращайтесь немедленно! Впереди вас ждет засада!» И один раз такой метод был удачно использован. Но этот сигнал можно было подать только на расстояние одного дня пути от Харди, ни в коем случае не больше. Так что капралу и его людям оставалось надеяться только на себя и свои воинские умения.
Ранним утром Бензик Яруги получил все необходимое и на двое суток закрылся в своей лаборатории. Ему со всем усердием помогал Юран Гердако. Главнокомандующий города, после нескольких часов предутреннего сна, тоже окунулся с головой в общественную деятельность. А в глубоких шахтах в теплую воду с головой окунулись два человека: Массум и Розалия. Рядом с ваннами, на соломенном тюфяке спал Донтер, делая сразу два дела: набираясь сил после изматывающего ночного спурта и подстраховывая разведчиков. Он бы и сам утонул без колебаний, да только расставание тела с сознанием не отменяло необходимости в сне. Как посвященные в наивысшую тайну Харди уже не раз замечали, в путешествии разума наблюдатель чувствовал себя совершенно одинаково в любое время дня или ночи, независимо от предыдущего своего состояния: будь то избыток сил или усталость. А вот по возвращении назад в тело он ощущал его несколько иначе: порой за это время на коже успевали хорошо зажить мелкие царапины. За несколько часов проходила боль от мелких ушибов. За полдня Массум как‑то вылечился от сильнейшего насморка, и за это же время на губах Даниэля Баругви не осталось и следа от двух неприятных воспалений – «простуд». Капитан после длительных отлучек меньше чувствовал боли под правой лопаткой и в пояснице, следствия болезни печени, тогда как врач и его коллега по академическому званию Юран утверждали, что чувствуют себя моложе и резвее. С учетом всего этого Бензик собирался не только выработать новые графики лечебных процедур, но и окончательно вылечить больную печень Донтера. По вполне понятным причинам времени на полноценные исследования категорически не хватало, и они каждый месяц откладывались на потом.
Ко всему прочему, организм во время утопления не избавлялся от общей усталости, и если приходилось нырять в состоянии крайней сонливости, то после путешествия сознание возвращалось в еще более замороченное усталостью тело. По этой причине уже давно решили нырять только после сна или во вполне бодром состоянии.
Конечно, имелся выход из такого сложного положения. Следовало просто отыскать еще нескольких верных сподвижников и открыть им тайну озера Откровения. Даже задание дали Массуму по возможности проверить несколько раз кандидатов из составленного списка. Но, во‑первых, у Массума не хватало на такие дела времени, а во‑вторых, у тех, кого он успел «просмотреть», сразу же выявились скрытность, двурушничество и лживость, эгоистические приоритеты или жажда наживы. В общем, получался замкнутый круг: чтобы получить передышку, следовало посвятить новых единомышленников, а чтобы их посвятить, их следовало вначале тщательно проверить. Ну а чтобы их проверить, не хватало той самой желаемой передышки.
Вот и сейчас лидеры города в очередной раз были вынуждены тянуть все дела на себе. Потому что капитан вдруг высказал мысль, что в Харди за последние месяцы могли завестись предатели, а в столь решающий момент никто из посторонних о главной силе Откровения Второго Срока не должен пронюхать. Поэтому капитан с некоторой нервозностью повторил в храме всем новым священникам, что в ближайшие десять дней вообще никто не должен приближаться к озеру без особого на то указания. Приказ как приказ, священники и так ничего в последнее время не могли понять в действиях лидеров, а поэтому запутывались в желаемой, но таинственной религии все больше и больше. Но зато стало хорошим тоном не задавать посвященным в Откровение лидерам ни одного вопроса и во всем с ними смиренно соглашаться. Что и усыпило бдительность не только Бензика или Даниэля, но и всегда ведущего настороженный образ жизни Донтера. Ему тоже казалось, что у священников не возникает сомнений именно из‑за четкости поданного материала самих религиозных постулатов и следующих за ними заповедей. Если бы хоть между собой священники изредка возмущались или спорили, тогда бы тревогу забил часто подслушивающий храмовников Массум. Но и он видел только смиренные, благочестивые лица людей, которые очень корректно и правильно разъясняли остальной пастве основополагающие каноны. А между собой они боялись показаться недалекими, непонятливыми, а то и недостойными, потому и не спорили, делая вид, что все отлично знают, все досконально понимают. На остальное Массуму было наплевать: разобраться в такой ошибке лидеров он, со своим юношеским максимализмом, не смог. Не собираются предавать? Хорошо! Не замышляют бунтовать? Еще лучше! И молодой разведчик вновь устремлялся в сторону более насущных дел.
Сегодня он на первые два часа соединился в сыновних объятиях с Розалией и первым делом отправился на совместное исследование предстоящей дороги для отряда капрала. Как было замечено в прежних погружениях, при таком соприкосновении оба отделенных от тел сознания могли чувствовать друг друга, взаимно сближаться и мысленно общаться: переговариваться и обсуждать увиденное. Это считалось важным, так как позволяло координировать дальнейшие действия. Несколько раз для пробы пытались утонуть сразу втроем, но тут вроде бы понятная арифметическая прогрессия давала сбой: в контакте оставалось только два сознания. Притом – разнополые. Потому что когда попробовали обняться мужчины, в путешествие они отправились поодиночке.
Так что с кем уже Розалии только не пришлось «обниматься» – это вызывало довольно частые ревнивые шуточки со стороны капитана. Особенно он возмущался, когда его жена тонула в обнимку с главнокомандующим. Восклицая при этом:
– Или вызову тебя, Даниэль, на бой, или разжалую в рядовые.
Бывший офицер императорской гвардии в таких случаях вздыхал и сразу соглашался:
– Лучше уж в рядовые! Так меня ваше генеральство достало. Поживу в спокойствии, да и тонуть никто заставлять не станет.
К Массуму и академикам капитан ревновал меньше, но и то при спасении из воды всегда старался вытащить супругу и ехидно спросить:
– Наобнималась?
На что Розалия фыркала неизменно одно и то же:
– Привыкай! Иметь красивую жену – это тебе не бобылем жить.
Сегодня шуток во время утопления не было. И спал Донтер после этого слишком напряженно, часто вздрагивал, открывал глаза и чутко прислушивался к могильной тишине подземелий. А потом снова незаметно проваливался в сон. На этот раз пара разведчиков имела достаточно заданий на добрых полдня, а такого времени капитану должно было хватить для полноценного отдыха. Да и главнокомандующий обещался спуститься вниз после определенного срока.
Вначале пара отделенных сознаний нагнала кавалерийский отряд капрала и лишний раз удостоверилась, что с ними все в порядке. Затем они широкими зигзагами стали бороздить пустынные местности, стараясь запомнить каждую деталь единственной дороги, а также все расположенные поблизости источники и водоемы. Порой они сходились между собой и обсуждали удобные места для засады или редкие на данном участке колодцы. Кое‑где они натыкались на жалкие лачуги одиноких или живущих малыми группками поселенцев, которые выжили после катастрофы, но так и не решились идти в сторону больших людских скоплений. Некоторые такие «особняки» были замаскированы среди труднопроходимых скал или на лесистых возвышенностях. Со временем город намеревался этих недоверчивых людей приманить под защиту крепостных стен. Но пока их расположение только запоминалось и наносилось на карты. При нынешнем мизерном количестве верховых животных забираться в такие дали никто не собирался.
Некоторые из дальних поселенцев даже не общались между собой и очень редко выходили к «большой дороге», которая местами хорошо сохранилась именно из‑за плотно укатанной сыпучей основы. Когда‑то по ней пролегала пузыритовая магистраль до самой границы с Египтом, и скорее всего армия неприятеля постарается воспользоваться для продвижения именно этими участками. Да и прошедшие тут посланники царя Качевенона успели тщательно все высмотреть. Конечно, молодая поросль быстро растущих кустарников буквально устилала ровную как стрела насыпь своими побегами, но пройти по ней еще можно было вполне свободно. Но через год‑другой здесь не останется буквально ничего, что напоминало бы деяние рук человеческих. Разве что развалины древних зданий, которые виднелись на месте крупных поселков и малых городов. Когда‑то все их обитатели кормились и жили возле знаменитой магистрали, а теперь выжившие стремились уйти от нее подальше и там спрятаться от кровавой опасности.
За пару часов разведчики частым гребешком прошлись по огромной территории и достигли поймы Нила. Где почти сразу наткнулись на огромнейший временный лагерь царя Качевенона Солнечного. Именно в этом месте агрессоры проводили окончательный сбор сил, довооружение и подготовку к дальнему походу. Обе летящие бестелесные сущности в недоумении застыли над неисчислимыми рядами палаток, а затем одновременно позвали друг друга, не в силах скрыть свой изумленный страх.
«Массум! – мысленно воскликнула Розалия. – Ты только посмотри, сколько тут палаток! С кем это они воевать собрались?»
«Видимо, с нашим городом. Больше солидных целей на запад отсюда нет».
«Откуда у них столько воинов?! Их не в два, их в три раза больше, чем всех наших жителей! Да и зачем им такая огромная армия?!»
Несмотря на недавний страх, мысли юноши окрасились гордостью и злорадным предвкушением:
«Да потому что они подлые и жалкие трусы! И очень, очень боятся непобедимости и величия Харди!»

Глава 21
НАШЕ ВРЕМЯ, ЧИНКИС

Черные корабли сил глубокого рейда приближались к голубой планете быстро и неотвратимо. А после обмена автоматическими кодами опознания включилась полная связь, и на экранах появились несколько цорков из числа командиров эскадры. Самого пожилого из них, с адмиральскими знаками различия, Чинкис прекрасно знал сотни лет, но сейчас он не понимал, как себя вести: то ли радоваться встрече, то ли выть от расстройства. Адмирал Чодего слыл одним из самых ярых ненавистников приматообразных, а о его свирепости и беспощадности среди гражданских цорков ходили громкие легенды и леденящие душу истории. Пожалуй, именно эту эскадру сил глубокого рейда меньше всего хотелось бы увидеть здесь в данное время.
Чодего с видимым усилием сдержал радостную улыбку и обратился с приветствием, слишком официально:
– Господин высший советник! Рады вас видеть в полном здравии и разрешите доложить, что среди личного состава вверенной мне эскадры потерь нет.
– И я безмерно счастлив вас видеть! Особенно тебя, дружище Чо! Какими судьбами на этих задворках?
Командир соединения СГР после такого панибратского обращения сразу отбросил чопорную официальность и засунул руку прямо в экран, как бы соприкасаясь таким образом в старинном боевом приветствии космических воинов:
– Ха! Не забыл еще старых армейских приятелей?
– Какой же ты старый, если на пятьдесят наших лет меня моложе!
– Да! Мне еще летать и летать! – явно похвастался Чодего. – Но вот тебе чего дома не сидится? Стал самым знаменитым и авторитетным цорком нашей цивилизации и тратишь свое драгоценное время на такие мелочи?
– Можно подумать, ты только и мечтаешь просиживать задницу в Высшем совете!
Оба товарища понимающе рассмеялись, а на корабле адмирала ему скромно вторили несколько видимых в кадре высших офицеров. Потому что их командиру тоже в надлежащем будущем прочили быть избранным в Совет. Но когда он узнал о выдвижении Чинкиса в коронованные правители, то сделал в печати несколько скандальное заявление, пообещав, что теперь не уйдет на пенсию раньше чем в девятьсот пятьдесят лет. И никакие высшие посты не вырвут его из состава сил глубокого рейда. То есть – решил побить все рекорды по продолжительности служения Аларастрасии в великом космосе. Вот только внешне он выглядел чуть ли не хуже Чинкиса. Глубокие морщины и серый цвет лица выдавали какую‑то болезненность в организме цорка. А хорошо видимая, можно сказать, огромная брошь из сукрисанских алмазов, которая красовалась в гриве, наводила на мысль, что ее хозяин с ней не расстается. Постоянное ношение таких вещей не приветствовалось медиками. Вот Чинкис, имея самый большой, уникальный венок из радиоактивных алмазных цветков Сукриса, носил его довольно редко, а уж в дальний поход и вовсе не стал брать.
Но сомневаться в здоровье собеседника открыто у цорков не полагалось, поэтому, отсмеявшись, высший советник вернулся к своим первым вопросам:
– Давай, дружище, колись! Что тебе здесь нужно и на какие такие гипотетические потери ты намекал?
– Докладываю по порядку! Моя эскадра была направлена Высшим советом вслед за тобой только с одним конкретным приказом: защитить тебя от любой опасности и сопроводить под своей защитой домой.
– С чего это вдруг? – не сдержал обиженного вопроса Чинкис.
– Полностью разделяю твое недовольство по поводу вмешательства в твои личные исследования и чистки. Но как только ты отправился во внешний периметр баз, на Аларастрасии все словно с ума посходили. Начался чуть ли не скандал по поводу твоего последнего рейда. Народ разбушевался и потребовал у Совета немедленного и самого надежного эскорта для твоей персоны. Кто‑то из твоих новых коллег неосторожно ответил, что гордость чистильщика не позволяет летать на работу в сопровождении нянек или телохранителей.
– Да ведь так оно и есть!
– Но лучше бы такое заявление не оглашалось. Потому что все средства массовой информации словно ждали этого момента. Неосторожного заявителя о твоей гордости смешали с грязью и обвинили не больше и не меньше как в сговоре, предательстве и еще тысяче остальных грехов. Дошло до того, что раздались уверенные выкрики о попытке таким образом тебя ликвидировать.
– Что?! И в самом деле с ума сошли?! Чинкис чуть в экран не влез от злости, поэтому адмирал тоже рыкнул в ответ:
– Успокойся! Чего ты сердишься? Выслушай вначале, а потом стучи кулаками по кнопкам. – Заметив, что его товарищ полностью контролирует эмоции, он довольно улыбнулся и продолжил: – Срочное заседание Исполнительного комитета не смогло найти лучшего решения, как отправить мою эскадру вслед за тобой. Твой маршрут мы получили сразу и «поскакали» темпоральными прыжками по наводке наших бортовых компьютеров. И ты будешь смеяться, но сделали мы это не зря. Тебе действительно грозила смертельная опасность.
– Откуда?
– По пути сюда тебе встречались агрессивно настроенные кораблики?
– Ну да. – Чинкис ухмыльнулся, припоминая, как несуразные космические постройки даже выпустили в его сторону ракеты. – Были там какие‑то корыта, но я даже останавливаться не стал, хотелось побыстрее завершить дела здесь.
– И правильно сделал, что не стал. – Чодего в задумчивости поморщил лоб. – А может, тебе просто повезло. Потому что когда мы вывалились в ту самую точку ориентировки между галактиками, там уже вовсю барражировали тысячи тех самых корыт, как ты высказался, и самым подленьким, но интенсивным способом расставляли в пространстве вакуумные мины. Причем не простые, а со вторичной аннигиляцией пространства, когда после взрыва образуется черная дыра. Так что на обратном пути ты мог почти со стопроцентной гарантией угодить прямо в смертельную западню. Нас они, конечно, не ожидали, да и не успели приготовиться. Но и нам из‑за них пришлось задержаться. Навели приличного шороху, уничтожили до последней единицы все их средства космического транспорта, а напоследок и планетку этих недоумков превратили в сплошной горящий торфяник. Конечно, на обратном пути сделаем краткую остановку для контрольной зачистки, но угроза практически полностью ликвидирована. Было немного жарко, но жертв, как я уже тебе докладывал, с нашей стороны нет.
– М‑да… выходит, вы меня действительно выручили, – задумчиво протянул Чинкис. – Спасибо огромное.
– Рады стараться, господин советник! – рявкнул адмирал и тут же вновь вернулся к прежнему тону: – Но и тебе спасибо, что живой остался. Иначе, сам понимаешь, что бы нас ждало по возвращении на Аларастрасию.
– Все равно понять не могу причины такого переполоха…
На самом деле Чинкис уже догадывался, кто мог раздуть нездоровый ажиотаж вокруг его последнего полета в должности чистильщика. Только старшая жена Велида, с присущей ей экспансивностью и умением заражать своими идеями, могла поднять какую угодно бурю в средствах массовой информации. Оставалось только от всей души пожалеть неосторожного коллегу по Высшему совету, который решил защитить честь мундира чистильщиков.
Хотя командир эскадры СГР высказал совсем другую мысль:
– Дело в том, что народ действительно тебя обожает и ждет в ближайшее время если не чуда рукотворного, то неизвестно каких действий на благо всей цивилизации. Так что твоя повышенная защита вполне оправданна. И не спорь! После последнего боя я со всем этим согласен полностью.
– Хорошо, Чо, ты меня убедил! Поэтому еще раз спасибо за помощь! – Чинкис при этом торжественно встал и потянулся рукой к экрану. Дождавшись ответного жеста, он даже голову склонил, как обычно практиковалось в среде цорков при прощании надолго: – Теперь можете спокойно возвращаться домой и рапортовать о выполнении задания. Счастливого пути, друзья! Встретимся на Аларастрасии.
– Ммм? – послышалось удивленное мычание с той стороны экрана. А потом адмирал разразился смехом: – Ну у тебя и шуточки, Чи! А я что‑то совсем замотался, смеяться разучился. Наверняка меня за спиной давно угрюмым солдафоном обзывают. А, ребята?
Он требовательно развернулся к своим офицерам, и один из них успел высказаться первым:
– Да что вы, командир! Вы у нас самый первый весельчак!
– Да? Вот уж не думал… – Чодего подозрительным взглядом окинул сжавшегося подчиненного, а потом вновь повернулся к экрану: – Мы тут для твоей защиты. Иначе не стоило в такую даль и переться.
– Но вы мне здесь будете мешать!
– Как это?
– Это ведь личное дело каждого чистильщика – распоряжаться найденным им миром.
– Дружище! Да кто с тобой спорит? Или лезет с советами? Делай со своими… – он только сейчас, видимо, взглянул на анализ данных по окружающей среде, выхватывая самое важное, – со своими приматами что хочешь: изучай, поливай, подрезай, хоть всех до единого на булавки насади. Обещаю: мы в их сторону и смотреть не будем. Устроимся чуть сбоку и будем повышать уровень боевой подготовки.
Похоже, адмирал с трудом удержался, чтобы не покоситься на своих офицеров, припомнив, кто у них «первый весельчак». Но Чинкиса такое положение вещей все равно не устраивало. В назревающих событиях и складывающихся союзных отношениях с землянами он желал разобраться лично, без довлеющего над ним постоянного присмотра других цорков. Они ему, конечно, не указ, да и подчиняться должны беспрекословно.
Последнее воспоминание заставило действовать строго в рамках командной иерархии. Чинкис подтянулся, расправил грудь и заговорил самым официальным тоном, на какой только был способен:
– Адмирал Чодего! Как командиру вверенной вам эскадры сил глубокого рейда приказываю: немедленно покинуть всем пятнадцати боевым звездолетам этот сектор Вселенной и прежним маршрутом вернуться в родную галактику. Приступить к выполнению приказа!
– Есть приступить! – заученно отозвался адмирал, но выполнять полученный приказ не спешил: – Но разрешите доложить, господин советник, что ваши полномочия никак не могут перевесить полномочия Исполнительного комитета Высшего совета. А он другому толкованию не поддается: вернуться домой только с вами.
– Адмирал Чодего! За невыполнение моего приказа вы будете сурово наказаны!
– Готов понести любое заслуженное наказание, которое возложит на меня Высший совет!
Казалось, старый солдафон уверен в своей правоте настолько, что не отступится и под угрозой немедленного расстрела. Поэтому Чинкис решил попробовать уговорить старого приятеля более мирными средствами:
– Чо! Поверь мне, твоим кораблям нет никакого резона здесь оставаться. Это может непредсказуемо отразиться на сложившейся здесь обстановке. Ваше присутствие может очень сильно помешать как моим планам, так и моему будущему. Да и не только моему.
– Да что, в конце концов, ты имеешь против нашего присутствия? – стал злиться командир эскадры. – Чем мы тебе не угодили?
– Если быть до конца откровенным, то не во мне одном дело. Просто появление твоих боевых кораблей может спровоцировать землян на непредвиденные поступки.
– Чего? – Адмирал плюхнулся в кресло и пробежался глазами по другим экранам. – Какие еще поступки? Да и вообще, что ты так беспокоишься о реакции каких‑то мерзких приматов? Не пойму я тебя! Можешь объясниться толком?
Чинкис тоже уселся, мотая гривой от сожаления:
– Слишком долго рассказывать…
– А мы никуда не спешим!
– Вряд ли будет время у меня!  Да и не знаю, с чего начать…
– С самого главного.
– Да? Ну ладно, только потом не говори, что я тебя не предупреждал. Сам напросился…
– Я уже давным‑давно никого и ничего не боюсь, – по‑старчески проворчал Чодего.
– Даже страшной правды завещания великого Фетиуса?
– Откуда мне знать, насколько она страшна?! – воскликнул адмирал, пожимая демонстративно плечами. – Это ведь только члены Высшего совета достойны знать всю правду.
– Отныне и остальные цорки смогут ознакомиться с завещанием великого Фетиуса, – торжественно продолжил Чинкис. – И все цорки твоей эскадры станут первыми, кто прикоснется к великому прошлому нашей цивилизации.
Похоже, Чодего все‑таки слегка испугался такого заявления:
– Ты имеешь на это право?
– Конечно. Да и само завещание вам предоставит доказательства этого. Поэтому сейчас вы приготовитесь для просмотра, следуя моим детальным указаниям и пояснениям. Надеюсь, не стоит напоминать, что все остальные мои приказы вы должны выполнять беспрекословно?
– У нас нет в этом никаких сомнений! – опять подобострастно рявкнул адмирал. И тут же хитрым, настороженным голосом добавил: – Особенно ради такого знаменательного события, как просмотр легендарного завещания.
– Ну вот и прекрасно! Значит, располагай свои корабли по прямой линии строго за моим кораблем, в сторону от планеты. Через четверть часа я вновь выйду на связь и дам следующие инструкции. Все понятно? Тогда – до следующей связи.
Экраны погасли, а Чинкис стал лихорадочно соображать, что и как надо добавить в голографическую запись завещания. Ведь он прекрасно помнил о неоднозначной гамме своих чувств. И о попытке применить оружие, когда он в первый раз увидел позорящие великую цивилизацию цорков кадры. Следовало не только эти моменты, но и некоторые другие предварить спокойными, вдумчивыми рассуждениями. Все‑таки приоритеты сильно изменились со времен великого Фетиуса, и это следовало учесть. Да и вообще, будь на то воля самого Чинкиса, он бы обязательно переделал все завещание самым кардинальным образом. Но раз этого сделать нельзя, то уж расставить нужные акценты и правильно подготовить неискушенного зрителя он просто обязан. Тем более, что и авторитет самого Чинкиса как самого любимого и знаменитого цорка современности следует использовать по максимуму. Раз уж решил что‑то менять и поворачивать вспять, то не стоит это дело откладывать в долгий ящик. И вот такая первая проба сил на таком самом трудном и консервативном элементе общества, как военные, должна пройти первое серьезное испытание. Если удастся договориться, чтобы они встали на его точку зрения, то и с остальными соплеменниками дело пойдет должным образом.
Вскоре в рубке уже висело голографическое изображение всего завещания, а Чинкис решительным образом вставлял в него фрагменты со своим изображением и своим текстом. Причем применял для убеждения очень часто полярные средства убеждения: от уговоров до запугивания; от детального разъяснения до голословного утверждения; и от попытки вызвать стыд за свои деяния до восторженной гордости за свою миллионолетнюю историю.
На короткое время он прервался для оговоренного сеанса связи и дал дополнительные инструкции. По ним приказывалось сдать все личное оружие в арсенал каждому без исключения воину. Вплоть до командующего эскадрой. Затем все должны были собраться в общих кубриках и с должным почтением и священным трепетом приготовиться к прямой трансляции с корабля Чинкиса показа самого завещания. Причем сам чистильщик потребовал постоянной обратной связи, чтобы отследить и запротоколировать видимую реакцию зрителей и, как он строго заявил, впоследствии наказать тех, кто не отнесется к воле древнего лидера с должным уважением.
Чодего, а также его высшие офицеры немало подивились таким инструкциям, но подтвердили прием беспрекословно. А Чинкис вновь вернулся к важному делу редактирования древнего фильма.
С особым мастерством он использовал вставки с изображением Пеотии, Райгда и сопутствующие им пояснения. Усиливая свой рассказ невероятными деталями не только истинной, но и предполагаемой мощи божественных приматов. Особенно приукрашивая сам факт использования телепортации в познании других миров. Приведя в качестве примеров визиты Райгда за стоунхейджским джином и желание Пеотии рассадить сливы планеты Плиут, где только ей заблагорассудится. Поведал и о тех проблемах, которые встали перед аларастрасийской цивилизацией в последние восемьдесят лет. Открыл тайну эффекта ЛАМО. И даже признался, что некоторые приматы уже давно просмотрели как само завещание великого Фетиуса, так и все остальные сокровенные тайны глубоко и тщательно спрятанной среди пылевых туманностей галактики цорков. Скорее всего, такая откровенность должна была показать любому здравомыслящему существу всю безосновательность отказа от дальнейшего союза не только с приматами, но и со всеми остальными разумными цивилизациями Вселенной.
Теперь, после тщательного монтажа всего завещания, оно приобретало убойно‑убедительный вид. И следовало немедленно испытать его на практике. Немного покрутив головой, но так и не увидев появляющихся божественных существ приматов, Чинкис опять возобновил связь с эскадрой и, прежде чем начать трансляцию, предупредил всех собравшихся перед пространственными проекторами воинов:
– Господа, хочу особенно акцентировать ваше внимание на той немыслимой ответственности, которая ложится на ваши плечи. Вы станете самыми первыми индивидуумами нашей цивилизации, которым повезло быть удостоенными высочайшей чести. И мне не хочется потом сожалеть о своем шаге, если вы к этому просмотру отнесетесь без надлежащего уважения и трепета. Еще раз повторюсь: я буду наблюдать за вами, тщательно записывать вашу реакцию для истории. Поэтому проявите наивысшую выдержку, вдумчивость – в любом случае, что бы вы ни увидели. Только после окончания трансляции можете со свойственной цоркам рассудительностью обменяться вежливыми мнениями. Итак! Начинаю трансляцию!
После этого прямое изображение в рубке пропало, а его заменило смонтированное совместно с завещанием. В начале записи Чинкис напомнил о занимаемой им должности коронованного монарха и прочитал выдержку из закона, в котором разрешалось именно таким, как он, принимать решение об обнародовании завещания великого Фетиуса.
Ну а дальше пошло самое основное…
Прославленный чистильщик совсем не следил за событиями на планете, невзирая даже на то, что огромные корабли заметили все астрономы и внизу поднялась всеобщая истерия. Даже по закрытому каналу с русскими теперь шел сигнал постоянного вызова, но отвечать было некогда. Да и до появления божественных существ, способных помочь в демонтаже ядерных установок, – бесполезно. Лишний выход в эфир мог только подтвердить увиденную землянами картину: к космическому Сфинксу прибыло невероятное по мощи подкрепление. И любые его уверения в случайности и непредвиденности происходящего не будут восприняты с доверием. Оставалось только довести эксперимент со своими соплеменниками до логического конца.
И Чинкис наблюдал, анализировал и записывал любую деталь просмотра. Воины вели себя практически одинаково. Уважительное благородство и доверие при виде коронованного представителя Высшего совета, священный восторг при виде изображения Фетиуса, изумленное недоверие после открытия тайны о своих создателях и первых союзниках. Волны сочувствия и понимания, когда стало понятно, что первые союзники уничтожены несправедливо и, скорее всего, руками собственных, впавших в низменную озлобленность современников. И наконец, моральный шок при виде древнего цирка, где властелинов Вселенной использовали как простых дрессированных зверей.
Вот тут уж действительно могло дойти до применения оружия. Прославленный чистильщик сильно рисковал, когда решил не вырезать эти постыдные кадры, а оставить их в завещании. Но иначе поступить он не мог. В противном случае его всегда могли бы обвинить в явной лжи и искажении истинных фактов легендарного сообщения Фетиуса для своих потомков. Зато теперь никто не мог его укорить даже в минимальном отклонении от завещания. Все было выполнено со скрупулезной тщательностью и честностью. Потому что сам Фетиус предоставил ему право преподносить материал в любом виде и с любыми комментариями. И не его вина, если кто‑то всем сердцем не воспринял увиденное, если не остановился для сосредоточенного размышления, а сразу вернулся в плен укоренившихся в сознании стереотипов.
Потому что нашлись и такие.
Причем к ним можно было смело отнести большинство офицеров, во главе со взбесившимся прямо на глазах командующим эскадры сил глубокого рейда.

Глава 22
НАШЕ ВРЕМЯ, БРОДИ

Конечно, смеяться над ужимками своего товарища Броди в тот момент не стал. Только понял одно: не он один поражен такими «играми» божественных существ в подводном царстве. Стало ясно, что кто‑то и по какой‑то неведомой причине одолжил на время тело князя Ковели. А теперь вернул. А может, и сам князь решил прогуляться…
Дальше Пузин стал пользоваться другими знаками. Ладонями обозначил овал или яйцо, а затем ткнул пальцем в Сакрину и Вителлу. Потом выразительно пожал плечами, ткнул в Ковели и сразу скрутил русский кукиш. Но к тому времени и Броди сумел рассмотреть отсутствие вокруг возвращенного тела радужной защитной (по крайней мере, они предполагали, что защитной) оболочки.
Дальше удивляться и переговариваться жестами смысла не было. Указав товарищу на тело Вителлы, руководитель экспедиции решительно потянул на себя князя Ковели за ногу. На этот раз облачение голых тел в набедренную повязку прошло довольно быстро и как‑то буднично. Словно каждый день по парочке подобных существ вытаскивали. И вскоре два мощно дышащих аквалангиста единым строем поспешили к месту всплытия. Только впереди на этот раз оказался Карл Пузин. Он и стал поднимать свой трофей над поверхностью воды.
Мощные руки водителей освободили его от ноши, и он в привычном движении уселся на край лестничного створа. И пока вынимал загубник, услышал похвалу Ларисы:
– Молодцы! За девятнадцать минут справились!
– Это потому, что очень сильно испугались.
– Чего испугались? – сразу подскочила Люсия, прекратив съемку.
– Да ты работай, не отвлекайся, – подморгнул ей Пузин. – Вот сейчас Санек появится, вы тоже все перепугаетесь.
Все были настолько заинтригованы такими речами, что дружно уставились на вскипающие пузырьки воздуха. Словно и в самом деле ожидали увидеть крокодилью голову. Вместо нее показалась макушка аквалангиста, пытающегося прочно встать на нужную ступеньку, и, чуть позже, приподнятые над водой плечи, покрытые ниспадающими черными волосами. У Ковели они оказались наибольшей длины из всех мужчин, чуть ли не до колен, но именно по их цвету и опознала генеральный спонсор очередного спасенного:
– Да это никак князь?!
Словно в подтверждение ее слов послышались ускоренные щелчки фотокамеры. Второе тело тоже словно пушинку выдернули из воды и уложили на вторую половину брезента. Тогда как первый представитель древней цивилизации уже полным ходом, с помощью натужного кашля, прочищал свое горло. По цвету каштановых волос он был опознан остальными археологами сразу, и теперь именно на него были направлены все сполохи фотовспышки. Прославленный научный деятель древней империи позволил поднять себя за локти и затуманенным взглядом стал озираться по сторонам. Несколько пристальнее рассмотрел лежащих на матрасе соотечественников – и только тогда его губы тронула немного болезненная улыбка.
– Наконец‑то! Давненько же я тут не был… – говорил он на «немного устаревшей» латыни. – Кажется, я тогда увлекся римским величием. Империя показалась мне необычайно развитой и уверенно карабкалась в гору…
И опять Александр Константинович постарался встать как можно прямей и вставить в возникшую паузу пышное приветствие на латыни:
– Уважаемый декерл Вителла! Мы рады вас приветствовать во вновь возрожденном теле на родной планете Земля!
– Да? Ну спасибо! Огромное спасибо, что вы нас, так сказать, решили воскресить для этого мира. – Вителла более внимательно присмотрелся к аквалангу, в который была облачена стоящая к нему ближе всех Ирена. – Даже интересно, сколько времени здесь прошло с момента моего последнего визита?
– А при каком римском императоре вы здесь находились? – Глаза Пузина горели огнем жажды познания.
– О! Я здесь провел тогда очень долгое время! – Верховный жрец доисторической эпохи наморщил кожу на лбу, припоминая: – С момента начала правления императора Августа до окончания правления династии Флавиев. Когда на престол взошел Марк Концей Нерва, я посчитал, что римляне в скором будущем начнут делать важнейшие открытия во всех сферах науки, и поспешил по другим мирам Вселенной.
Получалось, что Вителла был на Земле в последний раз две тысячи лет назад, общим сроком чуть меньше одного столетия. Что Броди и сообщил ему. Тут его перебил Пузин:
– Так вы присутствовали у самых истоков зарождения христианства? – с придыханием выпалил он.
– Да, и его тоже. Мне удалось собственными, пусть и гипотетическими глазами наблюдать возникновение этой новой религии. А что, разве она осталась в истории?
– Христианство до сих пор является одной из трех главенствующих религий на планете.
– Странно, – удивился ученый с багажом знаний из многих сотен миров. – Но меня больше удивляет техническая отсталость вашей Римской империи. Захватить весь мир и нырять через две тысячи лет с вот таким…
Он махнул рукой в сторону акваланга. Теперь уже зачастил руководитель экспедиции:
– После вашего отбытия в иные миры Римская империя рухнула через четыре века, и только практически полтора‑два века назад началось техническое развитие планеты. И уж совсем недавно появились первые космические аппараты. Никто из землян пока не живет на соседних спутниках или планетах.
– Как же так? – удивился Вителла и тут же пораженно замолк, расширенными глазами наблюдая за встающим на ноги князем. Да и все остальные уже не могли отвести глаз от позже всех спасенного человека древности.
Да и было чему удивляться! Мало того, что Ковели не сразу стал подниматься на ноги, а какое‑то время, отвергая поддержку, стоял на четвереньках, так он еще и начал испускать необычный мерцающий свет. Словно в полной темноте из пор его кожи стала появляться туманная фосфоресцирующая субстанция. А когда мужчина стал подниматься, так и не приняв помощь, все это свечение одной волной устремилось по телу вверх и образовало вокруг головы нечто наподобие светящегося нимба. Причем нимб не просто окутывал голову ровным слоем примерно в пятнадцать сантиметров, но и спускался каскадом по волосам, нижним краем достигая лопаток на спине и сосков на груди. Самое неприятное, что взгляд ожившего князя поражал горящим в нем странным светом не то безумия, не то полной отрешенности от мира. Выражение лица говорило, что его обладатель совершенно не воспринимает окружающую обстановку, ничего тут не видит и ничего не слышит.
– Что с ним? – испуганно воскликнула Лариса на латыни. Кажется, и Вителла не в шутку обеспокоился таким состоянием своего коллеги и что‑то бегло затараторил на незнакомом языке. Скорее всего, хардийском. И по интонации чувствовалось, что это только вопросы, перемежающиеся именем Ковели.
В ответ князь вдруг громко и протяжно застонал, затем выкрикнул одно‑единственное слово и, после наступившей моментально тишины, вдруг исчез. Причем на этот раз никакого гудения и прежних трюков телепортации никто не услышал. Даже у Вителлы от удивления челюсть отвисла. Только Броди очнулся раньше всех:
– Что это с ним? Что вы у него спросили? И что он ответил?
– Понятия не имею! Первый раз такое свечение наблюдаю, – признался Вителла, встряхивая своими подсыхающими волосами. – Спрашивал про его самочувствие и странное свечение, так он ответил только одним словом: «Учитель!» А может, и: «Учителя!» Точно не ручаюсь…
– Может, это связано с недавним исчезновением его тела?
– Каким исчезновением?! – воскликнул декерл и, когда ему быстро пересказали события последнего часа, удивился еще больше: – Невероятно! Кто мог похитить тело? И что с ним успели сотворить?
Несмотря на экспансивность своих выражений, он не сдержался от нескольких, идущих один за другим зевков, и Александр Константинович скороговоркой перечислил инструкции о желательности сна, о необходимости поднять последнее тело и пересказал основные моменты невероятно напряженной политической ситуации во всем мире и на околоземной орбите.
Согласно кивая и внимательно прислушиваясь к новостям, Вителла не спеша двинулся к матрасам и остановился возле Бутена. Затем медленно стал укладываться на матрас, всем своим видом показывая нежелание сопротивляться сонливости.
Теперь вопросы в его сторону понеслись непрерывным потоком:
– Вы тоже сможете помочь ликвидировать ядерную угрозу Земле?
– Конечно. А сколько времени осталось?
– По словам Бутена – около двадцати часов.
– Справимся…
– Мы по ошибке оживили Райгда. Это вас не пугает?
– Скорее, удивляет, что он где‑то выжил.
– Он находился в маленьком тесном помещении, рядом с большим, где до сих пор плавают пять трупов с отрубленными головами.
– Вот оно как…
– Он может причинить зло?
– Затрудняюсь ответить. Он ведь мог измениться в любую сторону.
– Наверху, в храме, спят ваши современники: Абелия, Юниус и Алессан. А вот Пеотия уже давно мечется между мирами и целую ночь провела в мире Рилланкар, где ее объявили богиней местные жители.
Несмотря на почти слипшиеся от сонливости глаза, Вителла их на мгновение открыл и выдавил:
– Однако!.. У‑у, как трудно бороться со сном… Ну и ладно…
В следующее мгновение он погрузился в царство Морфея. Вопрос Броди так и остался без ответа. Зато возбужденно завосклицал Пузин:
– Вы себе представляете: живой свидетель расцвета Римской империи! И не просто свидетель, а исследователь с невероятными возможностями всевидения! Теперь все неясности и неточности можно уточнить и перепроверить!
– А что он там говорил про христианство? – Пако среди всей компании считался, пожалуй, единственным верующим. – Неужели и здесь раз и навсегда решатся самые спорные вопросы?
Лариса содрогнулась, представив, что теперь начнется.
– Боюсь, что этот свидетель окажется для очень многих людей в нашем мире совершенно нежелательным.
– Да, и это еще мягко сказано, – поддержал супругу Александр Константинович. Но вот Карла религия совершенно не интересовала:
– Что он там говорил о своей уверенности в техническом развитии Римской империи? Неужели и в самом деле Рудольф Гурке был прав, утверждая, что только цепь непредвиденных обстоятельств и жуткая консервативность тогдашних сенаторов не позволила обнародовать первые опыты с созданием электричества и радио? Грандиозно!
Заметив, что вся тройка страхующих аквалангистов непроизвольно переминается под тяжестью баллонов с воздухом, руководитель экспедиции резко прервал восторженные восклицания друга и скомандовал:
– Хватит восторгаться! Хотя если честно, то у меня самого сердце млеет от открывающихся перспектив. Но давай вначале закончим самые безотлагательные дела, а потом будем сидеть и задавать вопросы нашим божественным существам.
– Согласен, шеф! – с радостным восторгом и детской непосредственностью выкрикнул Карл, хватая загубник рукой. – А то вдруг и Сакрина надумает куда‑нибудь прогуляться?
В следующий момент он уже ловко соскользнул в воду, и Броди ничего не оставалось, как воскликнуть: «Готовьтесь!» – и окунуться следом.
На этот раз обошлось без всяких неожиданностей: тело девушки терпеливо поджидало своих спасателей на том же месте, в той же позе. Повязкой баловаться не стали, тем более что полюбоваться такими женскими прелестями, возможно, придется еще не скоро. Но если Александр Константинович еще как‑то пытался сдерживать свои эмоции, то экспансивный и непосредственный Пузин так и мычал через загубник от восторга, выделывая при этом руками пасы истинного восхищения, граничащего с вожделением. А когда он пристроился в кильватере за двумя телами, то отчего‑то внутреннее возбуждение перешло в хорошо видимое внешнее, и он пожалел, что находится в плотно облегающих плавках. С умением Люсии любую деталь захватить в кадр, а потом ее тщательно рассмотреть, сомневаться в грядущих подначках, а то и в чем‑то похуже, не приходилось. Поэтому Карл слишком долгое время стоял по пояс в воде, уже после того, как сам руководитель экспедиции выбрался на сушу и даже снял акваланг. При этом знаменитый испанский археолог старался не засматриваться на этапы последнего оживлении, а тщательно продувал шланги и мембрану легочника. Только таким образом ему удалось скрыть неожиданное возбуждение. А выбрался он уже после того, как девушка улеглась спать среди своих коллег по Древнему миру.
Оживление Сакрины прошло все по тому же сценарию, вот только конкретных новостей она успела рассказать намного больше, чем ее предшественники. Лишь только она стала подниматься и осмысленно озираться, быстро сбросивший с себя акваланги Броди привычно разразился приветственной речью и сжато пересказал все последние события. Не забыв упомянуть напоследок странное свечение вокруг князя Ковели и его неожиданное исчезновение. По мере осознания деталей лицо Сакрины все больше вытягивалось от удивления, смешанного с искренним восторгом. Начала она свое восклицание после этого с протяжного «О‑о‑о», переходящего в не менее протяжное «У‑у‑у». И только потом в очаровательном жесте всплеснула ладошками:
– Чудо! Самое настоящее вселенское чудо! Вы себе просто не представляете, что произошло на ваших глазах и какие последствия это будет иметь для всей планеты. Мало того, то, что случилось, еще никогда не встречалось в истории мироздания. По крайней мере, это с уверенностью утверждают сами расвалунги. Ох! До сих пор такое в голове не укладывается!
Совсем не обращая внимания на свою наготу, новая богиня приложила пальцы рук к горящим щекам, видимо, уносясь куда‑то воспоминаниями, из которых ее вывела осторожным покашливанием Лариса:
– Кто такие расвалунги?
– О‑о! Это самые долгоживущие разумные существа во Вселенной!
– Но разве их не цорками называют?
– Цорки? Нет! Те, конечно, претендуют на второе место, но ведь более тридцати тысяч лет по земным меркам они не протягивают. А вот высшие посвященные судьи с планеты Воаллана достигают еще большего возраста. Кажется, около пятидесяти тысяч наших лет.
После такой цифры археологи дружно замычали и загудели от удивления. Что заставило Сакрину горделиво улыбнуться и продолжить подробные объяснения:
– Мне довелось несколько раз лично видеть и слышать судей во время моих путешествий…
– Они проникают всюду, по всей Вселенной? – немного невежливо выдавил из себя Николай Счастливчик.
– Ха! Наоборот, это именно к ним стремится элита большого космоса. И к тому времени, когда я там последний раз находилась, в юрисдикцию планеты Воаллана входили семнадцать соседних галактик. Но весь парадокс заключается в том, что сами расвалунги представляют собой глубоко укоренившиеся растения и никогда, ни для каких целей не покидают свое прижизненное место. Наружной, надземной частью они представляют собой нечто наподобие вытянутого торса человека до двух метров высотой и всю свою жизнь занимаются изучением всех мыслимых и немыслимых законов соседних миров. Примерно в возрасте сорока тысяч лет лучшие из них накапливают столько информации и невероятной ментальной мощи, что верхушка их наружного ствола покрывается той самой светящейся субстанцией, которую вам недавно повезло наблюдать. Тогда всем путешественникам, просителям и официальным лицам отказывают в праве присутствовать на планете, и происходит процесс высшего посвящения нового собрата. Это незабываемое зрелище: на многие десятки окрестных галактик распространяется ярко‑зеленое сияние, как бы зовущее всех сомневающихся в лоно добра и справедливости, а потом еще несколько лет от планеты в космос уходит неисчислимое количество зеленых нитей, при виде которых вновь можно приближаться и просить помощи в самых спорных вопросах межзвездного законодательства.
– То есть вы хотите сказать, что князь Ковели тоже стал растением? – с недоверием промямлил Пузин.
– Нет, что вы! Скорее я возьмусь утверждать, что впервые в истории высшим судьей стал обитатель другого мира, да еще и человек. Такого никогда не случалось в истории, как я и сказала, и уже только сам этот факт для Земли может стать решающим.
– Но почему мы не наблюдали этого свечения?
– Оно не бесконечно во времени, поэтому будет идти в нашу галактику еще миллиарды лет.
– Но что вы говорили о ментальной мощи? В чем она заключается?
Сакрина пожала плечами:
– Не знаю, насколько будет силен Ковели, но остальные расвалунги могут усилием воли уничтожать любой материальный объект в своей звездной системе. А то и дальше. А общими усилиями он могут предотвращать взрывы сверхновых в пределах десятка соседних галактик. Что‑то поговаривали про умение изменять структуру любого излучения, но в этом я не уверена.
Сразу осмыслить последствия применения такой божественной силы было невероятно трудно, поэтому руководитель экспедиции только переглянулся с осоловевшими коллегами и бойко продолжил:
– Князь будет помнить о своей родине?
– Не только помнить, но и опекать ее. Ведь теперь он сможет перемещаться по всей Вселенной и вершить суд, где только захочет.
– Э‑э‑э… А над кем?
– Над преступниками!
– Но это почти невозможно. – Броди даже дышать стало трудно. – Ведь законы везде разные. Может, вы ошибаетесь?
– В чем?
– По поводу свечения вокруг Ковели?
– Хм… Думаю, что нет… Да и вообще, я ведь могу проверить.
– Прямо сейчас?
– Не знаю, получится ли у меня… – засомневалась Сакрина и расставила руки в стороны. Закрыла глаза, глубоко вздохнула, словно набирая воздух для прыжка через пространство, – и со статичным гудением исчезла.
Пока минут пять шли ожесточенные споры по поводу услышанного, она, видимо, успела побывать именно на той самой планете Воаллана. Или в ее предместье. Потому что, появившись точно в той же позе, что и исчезла, она, радостно захохотав, перешла на восклицания:
– Свершилось! Свершилось! Я оказалась права: Ковели стал первым во Вселенной высшим посвященным судьей, и сейчас планета полностью закрыта для посещения: пятнадцать расвалунгов принимают в свои ряды шестнадцатого коллегу. Это невероятно! Я вся дрожу от восторга!
Действительно, Сакрина сильно смахивала на экзальтированную душевнобольную, которой вместо успокоительного по ошибке ввели чрезмерную дозу возбуждающего. От выплескиваемых эмоций она и сонливость растеряла, и на окружающих перестала обращать внимание. Что и попытался исправить Александр Константинович:
– Уважаемая Сакрина! Но что в конечном итоге может дать этот факт населению земного шара?
Девушка с трудом сосредоточила на нем взгляд, словно поражаясь такому скудоумию:
– Я ведь уже говорила на эту тему: он будет опекать вас и вершить правосудие. Или вам нравится преступность?
– Нисколько! – горячо заверил Броди. – Но вот кто ему это позволит вершить, то самое правосудие? Слишком у нас это дело запущено…
– Долго объяснять, вскоре и сами все увидите и прочувствуете на собственных шкурах.
– Звучит угрожающе, – покривился Пузин. – Тут у нас такое творится…
– Вот потому и творится, что сами разобраться не можете.
– … И в данный момент у нас практически вся надежда на ваши способности и умения, – продолжил знаменитый испанский археолог. – И мы очень рады, что все ваши коллеги благополучно оживлены. Вы оставались последней.
Сакрина потребовала перечислить всех поименно и, когда это сделали, не только скривилась при упоминании о Райгде, но и быстро спросила:
– И где сейчас этот старикашка?
– Скрылся сразу же после оживления и больше не появлялся.
– Неужели опять продолжит пакости творить? – задумалась божественная красавица, но сама себе и возразила: – Пусть только попробует! Ковели ему живо мозги вправит! Но это пока не столь важно… Я вам лично очень благодарна за проделанную работу и за саму операцию по спасению, но вы не до конца, видимо, прочитали завещание Бензика Яруги.
– Какое завещание?
Броди стал замечать, что и Сакрину стало резко клонить в сон, и уже собирался напомнить про необходимость поспать, но обнаженная красавица строго продолжила:
– То самое, которое он в десятке экземпляров вылил на серебряных пластинах и распространил по всему тогдашнему миру. Он ведь указывал напоследок, что намеревается провести затопление как собственного тела, так и тел всех своих ближайших сторонников и последователей.
Археологи взволнованно переглянулись, пораженные очередной неожиданной новостью, и Лариса поспешила заступиться за мужа:
– Да у него при раскопках чуть ли не половину пластин украли, так что внушительная часть текста утеряна безвозвратно.
– Жаль. Хотя теперь понятно ваше недоумение. Мне тоже, к сожалению, неизвестно точное количество тел недалеко отсюда, потому что я на долгое время отлучилась, а когда вернулась, то увидела занесенные песчаными барханами развалины с таким трудом отстроенного города. Кое‑где лежали белыми пятнами груды костей, и я поняла, что здесь произошло что‑то трагическое. Разбираться не стала, не хотелось горевать и предаваться унынию, а умчалась опять в другие миры.
– Но этот самый Бензик – он…
– Тоже не уверена, потому что в полной темноте мы тоже ничего не видим, – пояснила Сакрина. – Но легендарный врач обещал отправиться в путешествие разума не только в случае крайней старости или насущной необходимости, но и в случае огромной опасности. Так что если здесь произошла жуткая катастрофа, то наверняка они успели утонуть в третьем лифтовом колодце, ствол которого пронзает все нижние уровни галерей.
– А почему не здесь, возле вас? – озадачился Броди.
– Ну как вы не поймете! – Девушка не злилась, просто вяло пыталась удивиться. – Ведь в те времена он и нас вытащить не смог из‑за более высокого уровня воды. Она спадала, но очень медленно. И он со своими сподвижниками решил утапливаться в колодце, вода в котором не пропадет со временем. Иначе тела могли частично высунуться из воды и начать разлагаться раньше оживления. Что для нас верная смерть. Теперь понятно?
– Теперь – да!
– Хорошо… А вот у меня в голове все смешалось… Божественная красавица улеглась на матрас, благодарно взмахнула Мануэлю великолепными ресницами за накинутую на нее простыню и расслабленно провалилась в сон. Карл в некотором раздражении ударил кулаками друг о друга и запричитал:
– Мамма мия! Да сколько же здесь еще тел может находиться? И где этот чертов колодец под третьим номером? Может, это – тот самый?
– Говорил я тебе: быстрей откапывай! – огрызнулся Александр Константинович, рассматривая спящий квартет божественных существ. – Так ты свою работу бросил и на другой объект умчался.
– Как же, попробуй тут не сбежать… Договорить ему не дала Лариса, напомнившая о проведенной на поверхность линии связи:
– Надо узнать, что там. Когда вы погружались, ничего особенного вроде не происходило. А что сейчас?
Он нажала рычаг, и с той стороны тут же послышался голос Оливера:
– Да! Я на связи! Что там у вас?
– У нас все отлично, пять тел оживили, сейчас они спят, кроме одного телепортировавшего. А как там божественный триумвират?
– Тоже отсыпается. Правда, мы боялись, что бандиты их разбудят…
– Опять штурмовали? – забеспокоилась Лариса, многозначительно разворачиваясь к коллегам, чтобы проследить за их реакцией.
– Скорее пытались нам навредить стрельбой из малых минометов. Подумали, что могут попасть внутрь купола навесной стрельбой. Да только мины у них слишком малого калибра оказались, хотя гремело знатно. Все наши от греха подальше забились в храм, да только защита выдержала. А вот от разлетающихся с купола осколков сами бандиты опять пострадали. Кажется, двоих ранило, и они сразу вернулись на своих джипах за барханы, а потом и обстрел прекратили.
Археологи успокоенно закивали головами, и госпожа генеральный спонсор озвучила общую мысль:
– Вот и прекрасно! А что со связью?
– Продолжают глушить, сволочи!
– Ничего, скоро бандитам устроят веселые деньки! – пообещала Лариса, скашивая глаза на спящих людей доисторической эпохи. – А то и вовсе всегалактический судья за них возьмется…
– И что будет?
– Нам пообещали, что мы не только услышим или увидим, но и на собственной шкуре почувствуем.
Скорее всего, Оливер не понял, о каком судье идет речь, но с надеждой добавил:
– Скорее бы…
И тут же послышался единодушный вздох удивления находящихся вокруг него людей. Потом отголоски какой‑то скандальной перебранки, чьи‑то гневные выкрики и – напряженная тишина. Опять заволновавшаяся Лариса чуть ли не выкрикнула:
– Что там у вас?
С той стороны донеслось сдавленное признание:
– Только что Пеотия являлась народу, искала вас, мы все показали пальцами вниз. Так что ждите…
Только Оливер договорил последнее слово, как рядом с госпожой генеральным спонсором материализовалась раскрасневшаяся госпожа богиня Пеотия. В том же самом экзотическом наряде из двух кусочков ткани и с водопадами поблескивающих драгоценностей. В той же обуви. Только теперь гудение телепортации заменил резкий хлопок, словно от наполнившегося воздухом паруса, да сразу волной накатил сонм чарующих цветочных запахов, которые прекрасная владычица наверняка решила использовать для эффектного появления перед своими восторженными подданными. Вот только личико у добровольной «защитницы человечества» выглядело злым и раздраженным. Без всяких предисловий она гневно вскричала:
– Как вы посмели воспользоваться доверчивостью моего Миха?! Ты! – Ее указующий перст уткнулся в отпрянувшего Пузина. – Это ты забрал у него меч и будешь за это наказан!
Кажется, впервые в жизни знаменитый испанский археолог не мог выбрать надлежащую линию поведения и найти достойные возражения. Вместо этого он что‑то проблеял, с испугом уставившись на очаровательный пальчик и покосившись на проделанную накануне дырку в окружающей породе. За товарища тут же со всей возможной учтивостью и твердостью вступился руководитель экспедиции:
– Уважаемая Пеотия! Наконец‑то мы вас дождались! А по поводу меча не переживайте: он находится в сокровищнице храма и будет возвращен вашему кавалеру по первому же вашему требованию.
– Но как вы посмели взять его в руки? – Блестящая богиня теперь сделала угрожающий шаг в сторону Броди.
– Вы ведь знаете, что мы археологи‑исследователи и только за право осмотреть такую вещицу готовы на любое унижение. Тем более что и Мих – наш коллега и понимает наши чаяния, а посему просто сам дал нам полюбоваться церемониальным мечом. Потом неожиданно вернулись вы. В страшной спешке ухватили своего кавалера под руку и умчались в неизвестном направлении. Как мы вас ни звали, пытаясь вернуть драгоценное оружие, вы так и не откликнулись.
Пеотия к концу этого оправдательного монолога позволила себе перейти от мимики возмущения к выражению скучающей снисходительности и даже внимательно осмотреться. Заметив четверых соотечественников из прошлого, она резко изменила настроение, рассмеявшись веселым смехом:
– О! Количество небожителей возросло! Какая прелесть, а то даже в гости наведаться не к кому.
– Как вы понимаете, – продолжать гнуть свою линию Броди, – им просто необходимо хоть немного поспать, но все они торжественно пообещали применить все свои силы для спасения человечества. Как я понял, у императора Бутена уже и план выработан, как и что делать. Да и первый священный триумвират из ваших коллег, как мы его называем, в данный момент отсыпается, а потом примет самое посильное участие в ликвидации ядерной угрозы.
– Ха! Они примут? – задиристо воскликнула Пеотия, грациозно подбоченившись. – Да я и без них с этим делом справлюсь!
– Но может, лучше…
– Помалкивай и не лезь со своими советами, – довольно грубо перебила экзальтированная богиня руководителя экспедиции. – И лучше постарайся мой меч сохранить в целости и сохранности. А то я скоро вернусь!
Пригрозила, пообещала – и исчезла. Но теперь вслед за ней раздались громыхания грома. Видимо, она прямо на ходу практиковалась в работе со спецэффектами. Пузин губами издал звук остановки лошади и добавил без всякого уважения:
– Тпру! Не иначе к нам сам Зевс‑Громовержец пожаловал.
На что Люсия тут же отреагировала с хорошо слышимым ехидством:
– То‑то ты его так испугался, когда он на тебя своим пальчиком указал.
– От такого пальчика стоит держаться подальше. – Карл еще раз непроизвольно покосился на дырку в породе и постарался перевести внимание товарищей в деловое русло: – Раз у нас появилось время, предлагаю пробежаться по соседним галереям и отыскать‑таки таинственный колодец.
– Кажется, этот уровень мы осмотрели полностью, – напомнил Броди. – И не нашли ничего, что напоминало бы округлую штольню.
– Вот именно, мы осмотрели только этот уровень. – Лариса повела руками в стороны. – А ведь Сакрина утверждала, что шесть тысяч лет назад уровень воды здесь был на двадцать метров выше.
– Я все понял. Ты у меня молодец! Подпишу для тебя отдельные премиальные, – подмигнул жене Александр Константинович и стал распределять коллег на группы по два человека, указывая каждому на плане его участок для осмотра. Конечно, состав групп можно было предсказать заранее: сам он шел с супругой, Пузин – со своим личным фотокорреспондентом, Ирена подстраховывала Николая Счастливчика, а молодых практикантов прикрепили к более опытным Пако и Мануэлю. Оба водителя обязывались оставаться на месте и всячески оберегать спящие божественные тела, а в случае преждевременного пробуждения быстро их успокоить и объяснить отсутствие археологов. Всем все было ясно и лишними рассуждениями задерживать себя на месте не стали.
Но только первые парочки скрылись за поворотами и изгибами, как позади последней пары руководителей экспедиции послышалось волнующее гудение. Пузин с Люсией тоже не успели далеко уйти, поэтому заметили движение в галерее и быстро вернулись и присоединились к разглядыванию знакомого божественного существа.
Теперь Райгд выглядел совсем иначе. Сразу бросалось в глаза его новое одеяние. То ли костюм, то ли комбинезон, но это нечто ультрасовременное просто кричало о невероятно развитой космической технологии. Без всякого сомнения, такую одежду могли создать только разумные представители невероятно развитой цивилизации. Правда, сразу возникал вопрос, как Райгду удалось получить такую одежду. Зная некоторые детали истории этого верховного жреца, можно было заподозрить, что он просто позаимствовал свои обновки без всякого разрешения.
Но, присмотревшись внимательнее, все увидели еще одно существенное изменение. Самый старый из всех спасенных явно помолодел! Трудно было однозначно судить о теле, которое и так отличалось некоей внушительностью и стройностью одновременно, ведь способствовать изменениям фигуры мог чудо‑комбинезон. Но вот на лице произошли коренные изменения: оно у недавнего утопленника помолодело минимум лет на десять, и теперь он выглядел как мужчина пятидесятилетнего возраста с хорошо ухоженной, идеально выбритой, в меру загорелой кожей. Мало того, на той части головы, где раньше просвечивала лысина, теперь тоже виднелись волосы. А остальные локоны их владелец и не подумал срезать, поступив с ними примерно так же, как Алессан. Только хвост был собран с таким изяществом и отточенным стилем, что только одним своим видом мог изменить своего носителя до неузнаваемости. В комплекте с омоложением все это давало самый положительный, почти неотразимый эффект.
Скорее всего, именно поэтому Лариса не выдержала и воскликнула:
– Чудеса пластической хирургии! Такая непосредственность Райгду, видимо, понравилась, и он вполне приветливо улыбнулся, а затем и чуть склонил голову в приветствии:
– Рад, что вам понравилось. Только это не хирургия, а обычное умение почти каждого… бога. Ничто человеческое нам не чуждо, поэтому и мы любим вскружить голову красивым женщинам.
Такого начала разговора никто не ожидал. Поэтому немного ревнующий Броди постарался перейти к практической части, отвлекая внимание от своей молодой супруги:
– Уважаемый Райгд! Мы рады вас приветствовать. И мы просто поражены вашим знанием русского языка!
– Ерунда, я тут частенько бывал, поэтому успел изучить все основные языки нашей планеты.
– И сразу хотелось бы уточнить, как к вам обращаться? Облаченный в комбинезон мужчина рассмеялся:
– Ну, не знаю, обращение «ваша божественность» мне претит. Восклицание «Господи!» – меня тоже не прельщает. Поэтому можете меня называть «господин магистр» или «магистр Райгд». Потому что мой уровень знаний межгалактических законов как раз умещается в это емкое русское слово.
Говоря это, кандидат в новые божества повернулся в сторону спящих и сделал первые шаги в их направлении. Одновременно у всех археологов в мозгах щелкнул какой‑то предохранитель, напомнив об очень плохой репутации верховного жреца в глубокой древности. То есть опасения за жизни спящего квартета оттолкнули в сторону все инстинкты самосохранения. Александр Константинович рывком проскочил довольно внушительное расстояние и оказался прямо перед носом недоуменно остановившегося Райгда.
– Э‑э… Прошу прощения! Но они очень просили их не беспокоить…
В следующее мгновение его уже подпирали с боков Лариса и Пузин, а оба водителя встали по сторонам божественного существа. Правда, при этом сохраняя уважительную дистанцию, что‑то около метра.
– Хм! Да я только рассмотреть хотел. Все‑таки родственнички, как‑никак.
– Очень вас прошу, господин магистр, дождаться их пробуждения…
– Ладно, ладно… – заухмылялся Райгд, приподнимая руки и делая шаг назад. – Но что это вы за них так переживаете?
Броди судорожно вздохнул с некоторым облегчением и стал выдавать «в скоростном режиме» самое главное:
– Дело в том, что им всем надо хорошенько выспаться и набраться сил для спасения всего человечества. Над нашей планетой сейчас нависла угроза ядерной войны, и многочисленные недоумки грозятся взорвать опаснейшие смертоносные устройства. Ваши коллеги из прошлого намерены остановить это неоправданное безумие и тем самым помочь всем честным землянам и наказать по ходу дела виновных. Поэтому сами понимаете, насколько сейчас важен для вашего родственника и его друзей полный покой.
– Ой, ой! И где ты так быстро говорить научился? – Райгд скривился, одновременно морща лоб и приподнимая брови. – А чем я все это время, по‑вашему, занимался?
Пока ее муж соображал, что вежливо ответить, Лариса вернулась к проверенной историей лести:
– Превращались в молодого и симпатичного мужчину!
– Правильно, детка!
Очередной оценивающий взгляд магистра вызвал удвоенную волну ревности у Александра Константиновича:
– Пеотия тоже сказочно улучшила свое тело, но она тем не менее в данный момент помчалась на орбиту к Сфинксу и вся горит желанием ликвидировать ядерную угрозу. Весьма желательно…
– О! – резко перебил длинную фразу представитель древности, поднимая при этом указательный палец вверх и явно требуя тишины. Прислушавшись, он удовлетворенно хмыкнул и пояснил: – Какое совпадение! Меня как раз вызывает тот самый Сфинкс, которого зовут Чинкис. Он обещал это сделать, как только наша необычайно активная Пеотия опять нагрянет к нему в гости. Так что прошу меня простить за такое спешное исчезновение.
И он очень вежливо, даже демонстративно, поклонился в сторону Ларисы. И исчез в поклоне. Все трое одновременно сделали длинный выдох, хотя Броди так и не смог удержаться от замечания супруге:
– Ты его так расхвалила, что мне показалось, в последний момент он начнет лобызать твою ручку.
Карл моментально заступился за начавшую краснеть госпожу генерального спонсора:
– Ты должен радоваться, что Лариса тебя спасла от испепеления. Потому что даже я не знал, как остановить этого старикана.
Люсия тем временем приблизилась маленькими шажками, обретая дар речи.
– Мне показалось, он вообще никаких агрессивных действий предпринимать не собирался.
– Сомневаюсь! – уверенно возразил Александр Константинович, указывая рукой на «работу» Пеотии. – Что ему стоило наделать в их телах вот таких дырок?
– Если он так умеет, то и ваши три тела его бы не остановили. Ведь вы заметили, как он над вашими страхами смеялся?
– Не знаю. – Пузин прижал Люсию к себе и звонко поцеловал в щечку. – Со стороны видней. Важен итог: все закончилось пока без крови. А значит, нам можно продолжать свои поиски колодца.
– Думаешь? А вдруг он вернется?
Очередной спор и обсуждение события растянулись минут на пять. Но как все ни оглядывались и ни прислушивались, никто не появлялся. И звуковых спецэффектов, сопровождающих телепортацию, не слышалось.
– Мне кажется, подобные личности так быстро не договорятся и сразу не разбегутся, – выдвинул предположение Броди, показывая пальцем вверх. – Правда, нам неизвестен характер этого Чинкиса…
– Но он ведь цорк, сильнейший представитель могущественной цивилизации из другой галактики! – живо напомнила Лариса. – Кажется, у них разговор должен вестись на равных.
– Сомневаюсь, – стал рассуждать Пузин. – Уже только неумение пользоваться телепортацией ставит его в заведомо проигрышные условия. Так что если кто и сможет остановить взбалмошную Пеотию, так это скорее магистр Райгд.
– Что из этого следует?
– Только то, что нам всем здесь торчать нечего, и я с Люсией отправляюсь исследовать свой участок галерей. А вы тут оставайтесь караулить с ребятами. Правильно, шеф?
И руководителю экспедиции ничего не оставалось, как после короткой паузы утвердительно кивнуть.

Глава 23
ШЕСТЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ НАЗАД, БЕНЗИК

К счастью, погода оставалась очень сухой и жаркой. Иначе вся затея с отравлением колодцев свелась бы к нулю. Еще в плюсы можно было записать тот факт, что отряд капрала передвигался с гораздо большей скоростью, чем огромное, массивное войско. То есть уже через четверо суток он мог приблизиться к противнику на расстояние видимости и приступить к выполнению своего задания.
Но все равно минусов насчитывалось для хардийцев гораздо больше. Во‑первых, царь египтян отдал приказ выступать через два дня. То есть превентивный диверсионный удар запаздывал на огромном участке пути. Во‑вторых, дальновидные командиры армии Качевенона послали на запад разведотряды, в задачу которых входило выявление всех источников и водоемов с пресной водой, а также их предварительная охрана. В‑третьих, таких дальних разъездов оказалось слишком много, около двух десятков. Хоть и малочисленные, по пять‑шесть всадников, но они могли создать огромные проблемы кавалерийскому отряду капрала. Ну и в‑четвертых, в тылу у египтян находилась огромная армия с большим обозом, а у двадцати пяти всадников Харди – только полупустынные, никем не заселенные территории.
Между прочим, сам готовящийся обоз тоже привлек пристальное внимание Массума и Розалии. Египтяне запланировали отправить его спокойным, неспешным ходом с таким расчетом, чтобы он достиг Харди примерно на двенадцатые‑четырнадцатые сутки от начала военной кампании. То есть к тому времени, когда придет пора грузить все собранные трофеи покоренного и разграбленного города. Военная кампания начинается с момента окончательного сбора войск, поэтому огромный обоз вышел в путь на два дня раньше боевых подразделений. Он состоял из массивных, прочных подвод, в каждую из которых запрягались по два, а то и по четыре буйвола. Планировалось усадить на облучки штатских возниц, а для небольшого сопровождения выделить хорошо вооруженных воинов. Хотя споры при этом разгорелись страшные: никто не хотел ползти в скучном обозном режиме, в то время когда его друзья будут заниматься славным грабежом богатого Харди. Поэтому в охрану в итоге поставили самых юных или покалеченных воинов, которым пригрозили, что вообще не возьмут в поход в случае отказа.
Напоследок парочка разведчиков стала осматривать и весь Египет в целом. Лидерам хотелось более подробно знать всю потенциальную мощь противника, его сельскохозяйственную базу и примерные человеческие ресурсы. Все это собирались обсудить на вечернем совете.
Массум и Розалия провели в воде около пяти часов, и этого срока Донтеру хватило для того, чтобы вполне сносно выспаться. Проснувшись, он разжег небольшой костерок для разогрева пищи, в специальные дыры в стене вставил почти не дающие копоти факелы, которые поддерживали прекрасное освещение над широким деревянным столом с большими листами бумаги и картами. И только тогда подошел к ванне. Вначале он освободил от ремней и вытащил из воды свою супругу, а потом и юношу. И засыпал каждого подробными вопросами. Вскоре все трое склонились над столом, где разведчики тщательно, сверяясь друг с другом, наносили карандашами разнообразные отметки. Когда это важное дело закончили, быстро поели и вновь приготовились к погружению. На этот раз тонули все трое. Вначале, обнявшись, погрузились привычно в воду капитан с Розалией. Им вновь предстояло тщательно пройтись по уже пройденному маршруту и еще раз осмотреть пространство для возможных мест засады и выбрать те ручьи, которые больше всего подходили для отравления как штаммами смертельной болезни, так и средством, провоцирующим столбняк с временным параличом.
После отправки этой пары и Массум стал привычно готовиться к самостоятельному утоплению. Ему следовало вновь вернуться к делам насущным и тщательно высматривать крамолу среди горожан. Тем более что в последнее время участились попытки грабежа тех мест, на которые власти города наложили запрет посещения. Как правило, там находились огромные подвалы, склады или хранилища, которые просто не было физической возможности осмотреть и выяснить, что там хранится и в каком количестве. Даже из того, что уже было найдено и классифицировано как общественное достояние, большая часть так и оставалась в местах, порой совсем не охраняемых. И люди, несмотря на неминуемое разоблачение со стороны озера Откровения и следующее за этим суровое наказание, все равно время от времени пытались всеми правдами и неправдами нарушить законы и единолично обогатиться. Так что рано повзрослевшему Массуму работы хватало на полные сутки. Вследствие чего парня почти не видели даже в самом храме и о нем все чаще поговаривали как о фанатичном отшельнике новой веры. На эти разговоры тоже никто из лидеров внимания не обращал, а уж сам Массум и подавно. Потому что упорно заявлял об одном: желании работать только на благо города.
Единственное, что весьма удивляло лидеров Харди в юном соратнике, так это его полное равнодушие к девушкам. Хотя женское население после катастрофы было велико – в отношении мужчин как шесть против четверых. Сверстниц юного возраста тоже хватало. Ко всему прочему, следовало учитывать, что Массум при своих путешествиях разума часто натыкался как на сцены секса в полном мраке, так и на сцены откровенного разврата при полном освещении. Наивно было бы предполагать, что молодой парнишка ни разу не заинтересовался увиденным и не просмотрел возбуждающее действо до конца. Да и он сам, когда капитан как‑то вызвал его на откровение, признался: да, видел.
И не раз. Но удивил дополнением: отнесся он к этому с пониманием и полным спокойствием.
Такое утверждение сильно растревожило Донтера, и он, после длительных размышлений с высоты своего опыта, вообразил, что юный соратник не совсем здоров физически. То есть его детородные органы просто могли оказаться не репродуктивными и в конечном итоге с возрастом доставить много моральных страданий. А то и вообще привести к изменениям в психике. Поэтому и обратился с этой надуманной проблемой к врачу.
Бензик Яруги, недолго думая, тут же назначил один день в неделю, когда в определенные часы все его соратники обязаны были пройти медицинское освидетельствование. И со всей своей академической тщательностью и человеческим усердием проверил здоровье паренька. Как оказалось, дефекты в организме Массума отсутствовали. По крайней мере – явные или обнаруживающиеся с помощью медицинских осмотров. Тогда в совместное обсуждение вовлекли Розалию и после длительных споров пришли к единому мнению, что такое равнодушие скорее происходит из‑за всемирной катастрофы, постоянных стрессов и весьма интенсивной общественной работы. Хотя и не исключалось чрезвычайно частое воздействие на неокрепший организм слишком длительных утоплений. Ведь понемногу составляемый список исследовательского комплекса для всего процесса путешествия разума только планировался к исполнению Бензиком в далеком будущем. И пока о готовых результатах наблюдений можно было только мечтать. Решили, что со временем Массум сам подыщет себе симпатичную напарницу как для совместной жизни, так и для парных путешествий. О чем в итоге и заявил Донтер своему почти сыну:
– Сынок, ты там иногда пользуйся своими возможностями и начинай присматривать себе кандидатуру в невесты. И чем быстрей ты с ней познакомишься и приблизишь к себе, тем быстрее у тебя окажется верная помощница в твоих нелегких обязанностях.
Как ни странно, но Массум надолго задумался, а потом ответил совсем неожиданно:
– Мне бы не хотелось, чтобы моя девушка видела всю грязь и мерзость, которую приходится наблюдать мне. Не каждая подобное выдержит и потом сможет оставаться счастливой в любви…
– Как же так? А вот моя Розалия…
– О‑о! Сравнили! Да такие умные женщины вообще редко встречаются.
– Так что же, – нахмурился капитал, – тебе вообще девушки не нравятся?
– Да я просто пока не хочу с этим спешить. Но могу сразу сказать: отныне постараюсь к ним больше присматриваться. Вдруг какая и отыщется…
– Вот это правильно, сынок! – обрадовался Донтер, обнимая одной рукой паренька за плечи. – Тем более что каждый мужчина в наше время просто обязан оставить после себя как можно больше потомков. Сам видишь, что от великой цивилизации осталось.
Юноша на это вдруг замялся, потом зарделся, но все‑таки выдавил из себя вопрос. Хотя в семейном кругу дети порой и задают подобные задачки своим родителям:
– Ну а вы сколько потомков собираетесь оставлять?
– Э‑э‑э… – Пожалуй, лидер Харди от такой прямоты засмущался вначале еще больше. Но потом решил довести откровение до логического завершения: – Ты ведь знаешь, что я холостяк, всю жизнь только по морям и ходил. Хотя, признаюсь, к девственникам или монахам себя никогда не причислял. Но вот Розалия перенесла тяжелую утрату: в Хрустальном городе у нее оставалось двое детей. До сих пор она частенько давится по ночам слезами и не может спать из‑за скорби по самым близким. Но! Ты ведь знаешь, что у меня от тебя нет никаких секретов. Поэтому могу признаться: Док утверждает, что у нас еще все возможно. Так что мы, так сказать, в этом направлении работаем. Чего и тебе в самом скором времени желаем.
Массум, готовясь к собственному утоплению, вспомнил об этом разговоре и непроизвольно улыбнулся. К девочкам его все равно пока не тянуло, а вот искренняя материнская забота Розалии и отцовское обращение «сынок» со стороны Донтера его порой умиляли. Да и Бензика он уже давно мысленно называл дедушкой, хотя тот и становился частенько невыносимым из‑за ворчания и чрезмерных заданий, сваливаемых на голову личного адъютанта. Но за этих троих Массум был готов перегрызть горло любому предателю или злоумышленнику. Потому и следил с непрекращающейся подозрительностью за каждым ненадежным горожанином. Да и окрестных поселенцев не оставлял без должного внимания. Вот и сейчас он хотел бегло осмотреть все дальние выселки и сделать точный подсчет находящихся там людей. По мнению лидеров, следовало в ближайшие дни стянуть их всех в Харди и, в меру их возможностей, приспособить для обороны, диверсий, партизанской войны или контратак.
Юноша тщательно выбрал одну из свечей, замеряя линейкой длину воскового столбика, и пристроил ее на специальную подставку рядом с натянутой веревкой. Примерно через два часа фитиль пережжет волокна, противовесы опустятся вниз, а платформа приподнимется над водой. Останется только привычно прокашляться, выползти, освободиться от самозатягивающихся петель, удерживаемых теми же противовесами, и выбраться из большой ванны. А уж потом помочь вернуться из путешествия разума Розалии и Донтеру. В крайнем случае, если что‑то пойдет не так, через четыре часа вниз спустится Даниэль Баругви и вытащит из воды всех троих по очереди.
Массум залез в ванну, еще раз перебрал в уме все свои действия в предстоящем путешествии, решительно выдохнул лишний воздух из легких и умело поднырнул под находящиеся в воде дуги, прикрепленные к платформе… Через минуту полная тишина окутала глубокие рудные выработки. И только потрескивания горящего фитиля да колеблющийся свет нарушали безмолвие и густую тьму пустынных галерей.
Система сработала безукоризненно. Через намеченное время веревка перегорела, и вскоре юноша, откашливаясь, перелезал через бортик в соседнюю ванну. Разъединив объятия, он оставил всплывшего спиной вверх мужчину на месте, а женщину подтянул к бортику. Привычно нащупав ногами шершавую поверхность, он обхватил Розалию под мышки и вытолкнул грудью на расстеленный кусок толстой ткани. Ведь ныряли разведчики почти голыми, чтобы потом не подниматься наверх в мокрой, сковывающей движения одежде. Потому и старались при вытаскивании не наносить друг другу царапин.
Женщина откашлялась, и уже вдвоем они приподняли на бортик грузного капитана. И только он после оживления начал вылезать из бассейна, как юный разведчик стал делиться информацией:
– Кажется, произошло то, чего опасался наш врач.
– Кхе‑кхе! Чего он только не опасается…
– Но об этом он говорил как об одной из самых больших опасностей для города. Я имею в виду Глотку Дьявола.
– Только этого не хватало! Кого туда понесло? Перед самой катастрофой правящий император Дайви, после обсуждения этого шага с декерлом Вителлой, поведал ведущему невропатологу о древнейшей тайне Харди. Бензика собирались привлечь к проблеме изучения ядов, пробы которого успели собрать в туннеле опускавшиеся туда принц, Вителла и несколько самых преданных сотрудников в сопровождении гвардейцев. Поэтому господин Яруги и был в курсе всех опасностей, связанных с этим исследованием. Знал он и о резервном пути, который в виде наклонного туннеля пробили к повороту ступенек со стороны плоскогорья, и о том режиме «вдоха и выдоха», которые совершала Глотка во все времена. С момента катастрофы ни разу ядовитый воздух не вырвался из‑под развалин императорского дворца, из чего следовало, что основной ход завалило наглухо и «дыхание» идет по ходу резервному. Но вот что будет, если любопытные горожане разберут все завалы? И так территория дворца считалась для них самым лакомым кусочком, к которому стремились добровольцы иногда даже в ночное время. Тонны пропавших сокровищ бередили горячие головы самых отчаянных авантюристов. Поэтому довольно много рисковых мужчин пытались действовать скрытно, глубокой ночью, норовя пробраться среди нагромождения развалин при свете факелов. А теперь дошло до того, что и днем осмелились копаться в запретном месте. Оставалось только выяснить, кто именно.
– Глава рода Шесталов! – объявил Массум. – Кто‑то из их малышни нашел лазейку среди блоков и пробрался до самих ступенек. Теперь этот жадный Меис Шестал вне себя от нетерпения и предчувствия скорого сказочного богатства.
– Опять этот грамотей воду мутит!
– Он самый! Тоже лично камни ворочает.
– Ох! – воскликнула с жалостью Розалия. – Зачем ему это богатство? Ведь сейчас уникальные драгоценности порой отдают за каравай хлеба!
Но капитана в первую очередь поразило другое:
– Не понял: Меис прямо сейчас пытается разобрать завалы?
– Вот именно.
– Но ведь все его мужчины обязаны трудиться на авральных работах по укреплению города.
– В том‑то и дело, что глава рода забрал с собой на раскопку всех женщин и детей. – В тоне юного разведчика слышалась досада и сочувствие. – Причем главарь еще и сумел их убедить в скором благе для каждого. Мальчики, девочки, старики и женщины там просто надрываются от усердия. А ведь среди женщин – несколько беременных.
– Хватаем карты и спешим наверх. Потом уже сделаем совместные отметки! – распорядился Донтер, надевая на себя легкие одежды и навешивая вместе с поясом и ремнями многочисленное оружие.
Шли чуть ли не бегом, поэтому было не до разговоров. Разве что при пятиминутной переправе по озеру перекинулись несколькими подробностями своих наблюдений. В частности, капитан уточнил, с какой стороны и в каком количестве строптивцы стараются пробраться к входу в Глотку Дьявола. Массум пересказал, какими словами Меис Шестал убеждал новообразованный род, в который влилось много соседей, выживших в катастрофе поодиночке. Ведь при разбирательствах такими тайнами, которые «подсказало озеро Откровения», легче всего оперировать и затем прижимать строптивых собеседников к стенке. Уже не раз такие методы не только помогали остановить воров или грабителей, но и прекратить в самом зародыше начинающиеся межличностные споры и драки, которые в ином случае могли бы закончиться кровопролитием. Как лидер возрождающегося города, капитан всегда боролся за жизнь каждого горожанина, но если со стороны зачинщика вражды продолжали доноситься угрозы, а впоследствии и Массум подтверждал приготовления к мести, такого человека уничтожали быстро и беспощадно. Времена и нравы были не те, чтобы позволить себе игры в демократию. Да и тюрьму в городе – после громогласного заявления о всевидящем оке озера Откровения – решили не строить.
Наверху Розалия поспешила по своим делам, Массум устремился за некоторыми консультациями к Бензику Яруги, а Донтер, прихватив с собой троих экипированных стальной броней воинов, поспешил к месту очередной потенциальной опасности. К проводящим нелегальные раскопки удалось подкрасться совсем незаметно. Помогло знание расположения как наблюдателей, так и самого главы рода, который лично ворочал камни, вел общее руководство разборкой завала, поглядывал внимательно по сторонам да еще влезал с подсказками в работу остальных людей. Хотя его подсказки носили в данный момент больше истерический характер и оставалось лишь удивляться, как такого главу рода до сих пор терпят остальные. Ведь при существующей, широко рекламируемой независимости и свободе каждого горожанина любой человек имел полное право входить в состав любого рода, а весь род – переизбирать главу. Если глава при этом начинал действовать угрозами или физической силой против оппонента, тот имел право пожаловаться в храм, и уже оттуда через пару дней приходили представители власти и устраивали быстрое, а главное, справедливое разбирательство.
Как ни странно, но до сих пор на Меиса Шестала никто ни разу не пожаловался. Старик этот был крепким, хотя и хромал на обе ноги, травмированные плитой во время катастрофы. Пользуясь оставшейся в своем теле недюжинной силой, он драться мог отлично и мечом владел с удивительной сноровкой. А вот на общественные работы и в ряды защитников крепостной стены никогда не спешил, пользуясь своим возрастом – шестьдесят семь лет – и тыкая всем в глаза своими плохо сросшимися ногами. Хотя, к всеобщему удивлению, спал в одной кровати сразу с тремя женщинами, которые остались вдовами и теперь стали приближенными главы рода. Как бы то ни было, старик явно отлынивал от решения проблем города, зато за интересы своего разрастающегося рода готов был сражаться с кем угодно. Да и речь его строилась чаще всего очень правильно, по правилам риторики и логики. Ведь в Хардийской империи Меис занимал должность директора крупнейшего исторического музея столицы. И лидеры новой власти иногда жалели, что такие таланты пропадают без пользы для общего блага.
Пару минут Донтер из удобного места наблюдал за тужащимися людьми из рода Шесталов. И действительно вскоре выделил из копошащихся женщин четверых беременных, с округлившимися животиками. Пожалуй, только они всеми силами старались ничего не делать и отлынивали от работы. На их лицах явно читались усталость и страх за свое еще не рожденное потомство. Этих женщин следовало приказным порядком спасать в первую очередь.
За период восстановления те районы города, которые оставались нетронутыми, с каждым днем зарастали все больше и больше. А в некоторых местах чуть ли не джунгли возродились. Пожалуй, и развалины дворца вскоре грозили превратиться в непроходимые заросли, потому что каменные блоки этих стен оказались совершенно неподъемными для имеющихся рычагов, а потому использовать их для нужд строительства никто не пытался. Да и запрет долгое время отпугивал, а вот теперь какой‑то ребенок перестарался с поисками – на свою голову.
Отдав короткие команды своим сопровождающим, капитан выбрался на верхушку внушительного блока и громким голосом привлек к себе внимание. В последнее время все чаще и чаще приходилось играть роль не просто решительного и мудрого правителя, который не побоится и скорой расправы, но и посланника, избранника, достойного помазанника новой религии. Вещать от имени божественных сил, прорицать, наказывать и судить было довольно неприятно, но – ничего другого не оставалось. Приходилось стараться ради всех остатков выжившего человечества. Поэтому следовало бороться со своей второй натурой, противящейся любой религии.
– Люди! Остановитесь! – Все вздрогнули и замерли на своих местах, повернувшись к Донтеру. – Озеро Откровения отправило меня к вам со страшной вестью: вам всем угрожает смерть! Поэтому я приказываю немедленно покинуть это место и никогда больше сюда не возвращаться!
В ответ начал доноситься недовольный ропот, да и глава рода изо всех сил теперь спешил к возвышенности, на которой стоял лидер города. Тот не стал ждать ответных реплик, а приказал воинам:
– Немедленно подведите ко мне всех беременных женщин!
Пока те выполняли отданное приказание, ретивый старик рода Шесталов подобрался к удобному месту и возопил:
– Братья и сестры! Дети мои! Не слушайте его! Это место теперь по праву принадлежит нам. Я тоже прекрасно знаю наши новые законы, и там сказано: любая не обозначенная властями добыча принадлежит искателям, и только определенные товары и наименования должны отдаваться на благо общества. Мелкие вещи, мебель и драгоценности вообще принадлежат нам! Полностью! Разве что половина продуктов и вина отходит во всеобщие запасы. Так что мы имеем полное право здесь работать! Верно я говорю?
При последнем вопросе он, подбоченившись, повернулся к капитану, требуя подтверждения своим словам. Донтер отвечать не спешил, делая вид, что всеми силами прислушивается к чему‑то, только ему доступному. И только после длинной паузы ответил:
– Есть в твоих словах правда, есть. Но давай прежде разберемся в последовательности твоих действий, а уже тогда подумаем, как тебя наказать.
– Ложь! Ничего преступного я не совершал! – Меис от злости подпрыгивал на месте. – Ты просто хочешь лишить мой род законного богатства, славы и достатка! И вся моя вина только в том, что я радею за своих людей, а не только за себя, как это делаешь ты, иноземец!
Донтер постарался скрыть издевательскую улыбку, потому что только что решил, каким образом расправится в итоге с мерзким негодяем. А затем заговорил обвинительным тоном с довольно удобной для проповеди возвышенности:
– Ты нарушил давний приказ помазанников Откровения, который пришел к ним от священных покровителей нашего города, – о запрете посещения этого места.
– Это не озеро запретило, – тут же возразил старикашка. – Это вы сами решили тут потом покопаться и отрыть все сокровища единолично. Так что не выдумывай!
– Потом, ты ведь знаешь про объявление чрезвычайного положения? К городу приближается сразу несколько огромных банд, и через девять‑десять дней нам предстоит тяжелейшее кровопролитное сражение. Сейчас все горожане находятся на работах по укреплению крепостной стены и привратных башен, тогда как ты совсем не желаешь…
– А я инвалид! – изо всех сил заверещал глава рода Шесталов. – Имею полное право отказаться от ваших стен. Так же, как и наши женщины, дети и старики!
– Хочу сразу тебя ткнуть носом, инвалид, в тот факт, что стены не «мои», а дают они защиту всем горожанам, гарантируя им жизнь и свободу. И на них сейчас трудятся все инвалиды города без исключения, тогда как ты с неожиданной силой ворочаешь огромные валуны в запретном месте. Куда девалась твоя немощь?
– Ну… иногда ко мне на короткое время возвращаются прежние силы…
Вот с этого места Донтер уже не выдержал, в нем прорвалось сдерживаемое до сей поры бешенство, и он заорал, тыча в негодяя копьем:
– Да мне плевать на твое здоровье, урод непритворный! Но ты покусился на самое святое для нашего города: на наших будущих детей – и заставил работать вот этих женщин. Только за это следует применить к тебе наивысшую меру наказания.
– Неправда! – опять стал подпрыгивать Меис на месте и размахивать руками. – Никто их не заставлял! Они сами решили нам помочь по мере своих сил. Можешь сам у них спросить!
При этом он так грозно глянул на пятерых женщин, которых воины собрали у возвышения, что те испуганно сжались. При виде такого явного шантажа капитан перешел к священному вещанию:
– Уймись, отступник! И покорись силе Откровения! Ибо показало оно мне, что ты со своей злобой неимоверной угрожал этим женщинам, выкрикивая угрозы собственными сапогами ускорить их роды! Да как посмел ты, тварь ползучая, пойти на такое святотатство?!
Похоже, что многие из рода и в самом деле слышали такие угрозы, потому что отпрянули назад, а большинство встали на колени, признавая волю волшебного озера. Не выдержала и одна из женщин. Поборов собственный ужас за судьбу не рожденного еще ребенка, она истерически закричала:
– Да, да! Было такое! Клянусь Откровением Второго Пришествия! А месяц назад этот урод меня еще и спать с собой заставлял силой и голодом. Будь ты проклят!
Казалось бы, старик должен сразу пойти на попятную перед такими весомыми обвинениями, но он только нервно хохотнул и, сжав кулаки, шагнул вперед:
– Ах ты, сучка! Да ты сама ко мне в постель приползла и милости просила. Вот погоди, дома разберемся!
Донтер поднял обе руки вверх в отработанном перед зеркалами жесте:
– По законам Харди любая женщина имеет право свободного выбора, а просящая защиты да попадет под длань озера Откровения! Посему эти женщины теперь поживут при храме и там получат надлежащее медицинское обслуживание. Так повелели наши покровители, а мои уста передали вам.
Кажется, образованного директора уничтоженного катастрофой музея такие жесты на публику не впечатляли.
Слишком он хорошо знал по роду своей предыдущей деятельности, кто и как измышляет такие «великие откровения». Хотя, может, и сам удивлялся тому всезнанию, которое способствовало лидерам новой власти. Поэтому он не стал спорить по поводу забираемых из рода женщин, с которыми и так сплошная морока, а постарался опять пробудить у своих родичей низменное чувство корысти. Но первые фразы чуть не пошли ему во вред:
– Да пусть эти дуры живут в вашем храме и услаждают вашу похоть в круглосуточном разврате! Когда их затопчут насмерть ваши воины, они вспомнят о роде Шесталов, да поздно будет!
Один из воинов не выдержал такой клеветы и хулы, вытащил меч и решительно зашагал к хромому на обе ноги старцу. И только когда между ними осталось всего два метра и Меис с посеревшим от страха лицом завалился на спину, воин приостановился и с просьбой взглянул на капитана. Один только поощрительный жест – и глупый старец расстался бы в тот же момент с жизнью. Еще совсем недавно такой жест был бы дан, но теперь любой поступок совершался только во благо и во имя укрепления новой религии. Строптивого негодяя следовало наказать показательно, с далеко идущими последствиями и грамотно составленными легендами. Тем более, что особой мудрости для этих выдумок не требовалось. Поэтому лидер города и ставленник новой религии вопросительно развел руками:
– Итак, Меис, ты покаешься в своих грехах?
– Да‑да, конечно, – затараторил старик, глядя, как воин вкладывает меч в ножны и возвращается на прежнее место. После этого и сам живо вскочил на ноги. – Но я буду жаловаться на общем сходе Предзакатной площади на такое своеволие, несправедливость и ущемление прав моего рода.
– Зачем же ждать следующего общего схода? – улыбнулся Донтер. – Он состоится только после отмены военного положения, и это может быть не скоро. Ведь свое основное требование ты можешь высказать мне, и я вправе решить любое – при подсказке священного озера Откровения.
– Ха! Так я тебе и поверил! Ты ведь все равно запретишь любое мое предложение.
– А ты попробуй… – Про себя лидер уже злорадствовал: жадный Меис попался на крючок и теперь точно не сорвется. – Если ты хорошо знаешь законы, то можешь потребовать все, что угодно. Но только не выходя за пределы этих законов.
– Ага, значит, так! – Зловредный старик вновь порозовел от злости и предвкушения. – Тогда я сейчас выведу тебя на чистую воду. В законе сказано, что посещать определенные места и раскапывать там завалы запрещено по двум причинам: там находится собственность города или скрывается смерть. Правильно?
– Верно.
– Но мы на собственность города не покушаемся, а своей жизнью каждый волен располагать по собственному усмотрению. Не лгу?
– Пока ты на удивление точен…
– Значит, мы можем смело копаться на этом месте по той причине, что вы нашими жизнями не распоряжаетесь. И мы будем это делать!
– А вот тут я тебе и приведу самые главные возражения! – грозно повысил голос капитан. – Ты в данном месте можешь рисковать только собственной жизнью, но ни в коем случае не своими членами рода! Понял?
– Но если они со мной пришли добровольно…
– Дети не имеют права голоса. А женщин и стариков ты явно запугал, поэтому им здесь больше не место.
– Вот! Все слышали? – опять запричитал Меис с истерическими интонациями. – А ведь я знал, знал, что он мне откажет! Не верьте ему, мне верьте!
Но люди явно не спешили становиться на сторону своего главы, тем более что тот недавно и так чуть без головы не остался. Поэтому они напряженно уставились на застывшего в немой позе, внимательно вслушивающегося капитана. Тот выдержал достойную паузу, которую еще и воины поддержали, замахнувшись своими ножами на пускающего слюни бешенства старца. Были уже случаи, когда в такие моменты наказывали ранами слишком голосистых крикунов, неуважительно относящихся к новой религии.
«Как ни печально выглядит это кровавое насилие, но иначе спасти потомков не получится!»
Припомнив это утверждение Бензика, Донтер вздохнул и стал «пророчить»:
– Под завалами этими построен туннель внушительный, и стены его вечны во времени. И ведет он в глубь земли нашей, и неведомо имя того зверя, дыхание которого вырывается на поверхность. Так выслушайте, люди, повеление чудесного озера Откровения и волю наших покровителей! – Короткая пауза в полной тишине. – Да будет разрешено старцу Меису из рода Шесталов лично спуститься по этому туннелю и осмотреть внутренности. А дабы жертвы лишние не случились, разрешается Меису взять с собой только двух добровольцев возраста преклонного, коим и сам обладает. Да запас пищи любой и прочих предметов, для познания необходимый. И сделать это на день пятнадцатый от дня сегодняшнего, а после ждать их возвращения и с трепетом и святым смирением. Если вернутся старцы с дарами несметными – то славить их до скончания жизни. А коль не выйдут они в течение трех дней, то навсегда замуровать вход в туннель и запретить потомкам туда заглядывать. Так повелели наши покровители, а мои уста передали вам!
Кажется, никто из слушателей не ожидал такого «откровения». Даже воины скривились и недоуменно переглядывались между собой. По их мнению, следовало строптивца казнить на месте – и все дела. А вот что теперь будет? Наверняка за день весть об этом случае распространится по всему городу, и тогда даже убрать крикуна тихим способом не получится. Подрыв авторитета как лидеров, так и новой религии может получиться огромный.
И только Меис из рода Шесталов обрадовался, как малый ребенок при виде конфеты. Несмотря на свою хромоту, он проворно взбежал на другое возвышение и восторженно заорал во всю мощь своих недюжинных легких:
– Все слышали откровения нашего озера? Теперь уже никто не имеет права отобрать у нашего рода это место! Слышите, никто! А через пятнадцать дней мы станем самыми знаменитыми и богатыми! И я вам это обещаю!
Одна из беременных женщин, как раз та самая, что не побоялась бросить обвинения, нерешительно приблизилась к самому валуну, на котором стоял лидер новой власти, и с придыханием спросила:
– Как же так? Почему озеро Откровения не наказало этого урода?
Донтер присел на корточки и постарался говорить вполголоса:
– Красавица, откуда нам знать волю наших покровителей? Но в одном я уверен: эта мразь получит по заслугам. И его участи никто не позавидует.
Женщина коротко задумалась, а затем глаза ее засияли искренним озарением. А из уст вырвался облегченный вздох вместе со словами:
– Да будет так!

Глава 24
НАШЕ ВРЕМЯ, ЧИНКИС

Следя по экранам за действиями и криками адмирала Чодего, Чинкис принял самые серьезные меры для пресечения готовящегося кровопролития. Причем эти меры оказались в данный момент единственными, которые могли хоть как‑то повлиять на всех воинов эскадры сил глубокого рейда. Используя до сих пор открытый канал трансляции, представитель Высшего совета вновь появился в голографической проекции в каждой кают‑компании и произнес речь:
– Внимание всему личному составу! На карте стоит само существование аларастрасийской цивилизации. Если наши корабли нанесут хоть один удар по планете Земля, приматы уничтожат всех цорков. Поэтому как представитель наивысшей здесь власти приказываю: прекратить любую военную деятельность в этой звездной системе. Несогласных считать предателями и уничтожать на месте. Капитанам кораблей после проверки надлежащего уровня доложить мне по прямому каналу. Следует проявить несокрушимую выдержку и твердую волю к взаимовыгодным переговорам с божественными существами приматов. Каждое наше действие во имя зарождающегося союза будет потом представлено вашему вниманию, и вы сами поймете правильность моих поступков. Поэтому призываю вас к строгой дисциплине и подчинению моим приказам. Воины! За нашими спинами сейчас все наши матери, жены и дети! Весь народ великих цорков! Поэтому только от нас зависит их будущее!
Дальше пошли вообще одни лозунги и призывы. Речь получилась сумбурная, на одних эмоциях, но Чинкис потому так говорил, что каждую секунду опасался разрыва связи. Что в конце концов и произошло. Но к тому времени наверняка главный смысл происходящих исторических событий успел закрепиться в сознании воинов и офицеров. Тем более что все они прекрасно осознавали, кто такой Чинкис и что представляет собой адмирал Чодего.
В итоге подавляющее большинство все‑таки приняло сторону Чинкиса. Через четверть часа капитаны четырнадцати кораблей доложили о полном контроле над ситуацией и спокойствии среди личного состава. Разве что пришлось несколько десятков особо несогласных рассадить по отдельности в имеющиеся изолированные кубрики под арест. Только на флагмане эскадры продолжал вестись отчаянный спор, доходящий в некоторых случаях до кровопролития. Но и там капитан корабля сумел навести должный порядок, после короткого боя изолировав адмирала и нескольких его самых приближенных офицеров на боевой палубе. Положение осложнялось тем, что смещенный командир эскадры со своими помощниками со всей интенсивностью пытались использовать имеющиеся у них под руками новейшие боевые истребители космического класса. По докладу капитана, ему удалось заблокировать шлюзовые ворота боевой палубы вместе с управлением истребителями. Но Чодего не сдавался и пытался срочно взломать централизованные коды доступа, желая перевести смертоносное оружие на ручное управление. Атаковать их внутри самого корабля капитан опасался, потому что тогда пришлось бы эвакуировать весь личный состав из‑за угрозы детонации арсенала. Гигантский шар непобедимого корабля при этом мог расколоться как простой орех.
Вопрос перед ним стоял сложнейший, и, чтобы не допустить несанкционированной атаки Земли, Чинкис уже приступил к отдаче приказа об эвакуации личного состава флагмана, когда позади него возникла разряженная для бала Пеотия. Это он понял по осекшемуся на полуслове капитану и по его отвисшей челюсти. Пришлось Чинкису самому с достоинством повернуться и сделать вежливый поклон:
– Рад тебя приветствовать на борту, уважаемая Пеотия! Та подошла к самому пульту и довольно бесцеремонно оглядела большой экран связи. Видимо, и остальную информацию с экранов успела рассмотреть, потому что воскликнула без раздумий:
– О! Да у вас здесь гости, и вы неплохо развлекаетесь.
– К сожалению, сейчас не до развлечений. Несколько высших офицеров высказались против союза с землянами и сейчас пытаются вырваться на орбиту в смертоносных космических истребителях. Если хоть один появится в земной атмосфере, вашим соотечественникам не выжить.
– Ах так! Я вижу, они не умеют рассуждать здраво! – Богиня сжалась, как пантера, готовящаяся к прыжку. – Кто они и где они?!
– Это семь офицеров флагмана эскадры. Тот круглый корабль, который ко мне ближе… Капитан, дайте панораму вашей боевой палубы!
– Есть!
Изображение капитана сместилось к самому краю, а на заднем фоне появилось изображение замерших на своих стапелях стреловидных «Демонов смерти». Возле лючков ручного управления четырех истребителей возились Чодего и его соратники. Еще трое, облачившись в бронекостюмы планетных киборгов, вернее, усевшись в кабины управления этих бронированных монстров, с помощью целого сонма самого разнообразного оружия перекрывали основной вход, возле сегментов которого лежало несколько обугленных и разорванных тел цорков.
– Как видишь, уже есть первые жертвы, – пробормотал Чинкис, опираясь на пульт и натыкаясь взглядом на прозрачную коробочку с иссиня‑голубым шариком. Рука сама потянулась к нему, вызывая обещавшего явиться в таком случае Райгда.
– Сейчас будут и вторые! – пригрозила Пеотия и скрылась в неведомом подпространстве.
Оказалось, что боги тоже нуждаются в определенном времени для доставки своего тела в конкретную часть такого огромного, но совершенно незнакомого объекта, как боевой корабль сил глубокого рейда. На это ушло полминуты, но, когда поблескивающая украшениями фигурка неожиданно появилась между истребителями, у наблюдающих возле экранов цорков дружно вырвался вздох удивления. А ведь за этой сценой по прямому каналу наблюдали и на остальных кораблях эскадры. Решался вопрос божественности и непобедимости так широко разрекламированных приматов. Если эта фактически голая самка справится с киборгами, то к голословности утверждений добавятся неоспоримые факты и свидетельства. И вскоре бесстрастные камеры запечатлели для истории сцену кровавого действа. Все убедились воочию, как выглядит наказание несогласных.
Первым новую участницу событий на боевой палубе заметил один из офицеров, управляющих киборгами. Он подал предупреждающий сигнал своему коллеге, который находился на линии огня, и, когда тот проворно рванулся в сторону, открыл одновременный огонь из крупнокалиберной зенитки и боевого лазера. От такой атаки даже сверхпрочная броня «Демона смерти» задымилась, покрывшись многочисленными царапинами, а также хорошо видимыми вмятинами. Тогда как самой Пеотии все это не нанесло ни малейшего ущерба. Снаряды и лучи пронзали ее без малейшей задержки, и создавалось впечатление, что это просто иллюзия. Или обычное голографическое изображение. Но как только это «изображение» развернулось лицом в сторону стреляющего киборга, у нее из ладони вырвался чистый белый луч неизвестной цоркам энергии – и за пару секунд непобедимый монстр превратился в груду оплавленного металла. Завидев такой плачевный финал своего коллеги, два остальных пилота киборгов открыли огонь на поражение самки приматов из всего имеющегося у них оружия. В итоге появилось два новых трупа: из тех офицеров, которые копались возле истребителей, самые неуклюжие попали под огонь собственных коллег.
Через четыре секунды еще два киборга растеклись по палубе вперемежку с выжженной плотью пилотов. А Пеотия шагнула в сторону Чодего. Тот с безумным ревом открыл по ней огонь из своего табельного оружия, но к нему богиня даже приближаться не стала, просто в следующий миг возникла за спиной у адмирала и, словно в фильме ужасов, оторвала бунтовщику голову. Затем точно такой же трюк был проделан и с последним, сопротивляющимся до конца офицером.
Теперь самка приматов выглядела жутко: от прически и до каблуков на ней пузырилась теплая кровь, которая ручьями хлестала из обезглавленных тел.
Цорки – очень живучие существа. Очень крепкие. Выносливые, практически непобедимые в рукопашной схватке со многими творениями природы. И оторвать голову такому существу, весящему под двести килограммов, сумело бы только очень ограниченное количество хищников во Вселенной: их можно пересчитать по пальцам. Но никто и никогда не смог бы предположить, что это сделает немощная на вид самка приматов. Такое не укладывалось у цорков в голове, но… но только что это случилось. Хрупкая, сравнительно немощная особь женского пола своими худенькими нежными ручками сумела порвать кожу, сосуды, шейные мышцы и особенный по прочности шейный позвонок почти бессмертных Сфинксов.
Даже Чинкис буквально остолбенел от увиденного. По‑разному он представлял подобное сражение, но только не так. Ведь, по сути, Пеотия могла и последних двух противников легко уничтожить лучами энергии. И это было бы все равно поразительно, показательно и устрашающе. Но то, что она проделала это голыми руками, могло ввести в ступор кого угодно. Чинкис легко представлял, что творится в душе любого воина эскадры.
Пеотия тем временем внимательно осмотрелась и выкрикнула:
– Господин Чинкис! Где остальные бунтовщики? Пришлось представителю Высшего совета с кашлем смачивать гортань слюной и отвечать со всей поспешностью:
– Больше таковых не имеется, уважаемая Пеотия. Огромное спасибо за помощь!
– Всегда пожалуйста! Я сейчас вернусь, а то запах этой вашей крови меня раздражает…
Лишь только она исчезла, позади Чинкиса послышались редкие хлопки аплодисментов.
– Браво! Браво, девочка! Я вижу, она неплохо себя показала? И какова будет ваша реакция?
Знаменитый чистильщик повернулся к гостю, всеми силами сдерживая непроизвольную дрожь, и с показным равнодушием пожал плечами:
– Не знаю, что и сказать…
– Честно говоря, я тоже не ожидал, что она решится на подобную демонстрацию. Или для этого был повод?
– Да, действительно, вы ведь наверняка не слышали о тех проблемах, которые нам пришлось решать в самом спешном порядке. Да вы присаживайтесь! – спохватился Чинкис, указывая рукой на ивовое кресло.
Райгд уже собрался было сесть, но передумал и после короткого окаменения вдруг выдернул из подпространства второе подобное кресло. Оно отличалось оттенком и манерой плетения, но, кажется, гостя вполне удовлетворило. С улыбкой усаживаясь, он снизошел до пояснения своих действий:
– Вдруг она вернется и на меня обидится…
– Кстати, – сообразил Чинкис, – вы ведь теперь свободно общаетесь вслух на нашем языке! По какой причине?
– Ха! Да просто надоело мне в последнее время помалкивать. Вдобавок нравится мне мой голос. Зачем же, спрашивается, общаться с выпученными глазами.
– Конечно, так лучше. Но и ваша внешность… Или мне кажется, что вы значительно помолодели?
– Смотри‑ка, заметил! – одобрительно крутанул примат головой. – А то мне казалось, что в твоем возрасте не только представителей одного вида можно спутать, но и разных.
– Бывает иногда. Но тут уж я к вам присматриваюсь со всем тщанием. И сразу заметил более свежий и подтянутый вид не только в лице, но и во всей фигуре.
– Да ладно тебе! Самому вон скоро тридцать тысяч стукнет, а за собой следишь как настоящий элитный воин.
Чинкис с улыбкой продолжил обмениваться с Райгдом комплиментами, лишь бы скорей вычеркнуть из памяти оторванную голову адмирала Чодего.
– Приходится! Мы ведь не боги и омолаживать себя мановением руки не умеем. Поэтому вся надежда на собственную силу воли и правильный образ жизни. Как говорится: цорку – цорково, а… хм, богу…
– Нет, нет! – перебил его Райгд со смешком. – И эту вашу пословицу я помню. Там в конце говорится совсем другое: «…а примату – по башке!» Правильно?
– Ну… там немного другое слово… – замялся прославленный чистильщик. – Мало ли что простые солдаты придумают в пылу эмоций… Теперь придется такие выражения искоренять.
– Ох! Чувствую, вам придется искоренять подобным образом не только выражения!
Примат кивнул в сторону большого экрана, где вид боевой палубы уже давно сменился видом боевой рубки, в которой сидели капитан и пять офицеров. Все они с неослабевающим вниманием следили за разговором и вежливо ждали, пока на них обратят внимание. Что Чинкис и сделал, уловив жест гостя:
– Как там у вас?
– Докладываю: все под полным контролем, последствия внутреннего боя ликвидируются. Что делать с телами?
– Подготовьте тела жертв с нашей стороны к бальзамированию как тела истинных героев. А останки бунтовщиков – в атомный деструктор.
– Есть! Оставаться на связи?
– Обязательно, капитан! Мне кажется, нам скрывать нечего – в том числе о сути переговоров с приматами. Пусть каждый воин смотрит и приобщается к эпохальному созданию самого великого союза во Вселенной! – После такого высказывания Чинкис повернулся к гостю: – Правильно я говорю?
– Несомненно! Но на первом плане у нас сейчас более важная задача: спасти планету от ядерной катастрофы. Что успела сказать на эту тему Пеотия?
– Ничего. Ей пришлось сразу отправиться на флагманский корабль эскадры. Но раз она обещала…
В этот момент Пеотия появилась в рубке прославленного чистильщика. Причем весь ее наряд оказался чистым, тело – в прежнем ярком блеске, а прическа уложена, как и прежде. И нигде не виднелось даже единого красного пятнышка. По мнению продвинутого в технических новшествах цорка, его гостья успела посетить многолучевой очиститель высокой настройки, который не трогал даже нарисованного пятнышка на теле, зато смывал все посторонние и не входящие в длинный перечень субстанции. Оставалось только догадываться, в какой дали такое сложное устройство находится.
Пеотия возникла возле своего кресла и уставилась с иронией на современника:
– О! Кого я вижу! Неужели ты еще не умер от старости?
– Нет, как видишь, наоборот, стал со временем молодеть.
– Да уж! Заметно… И как к тебе теперь обращаться: ваше святейшество?
– Да нет, просто магистр.
– С маленькой буквы?
– Вполне достаточно. А тебя теперь как величать?
– Можешь говорить мне «внучка». – При этом богиня томно погладила себя ладошкой по животу.
– В наши‑то годы…
– И не сравнивай! Я как вспомню, насколько ты старее меня!..
Оба божественных существа многозначительно хмыкнули, между собой прекрасно осознавая, что нет принципиальной разницы между «шесть тысяч сто пятьдесят» или «шесть тысяч сто девяносто». Так что уличать друг друга в невероятной древности имели право оба.
– Ну а тебе не холодно в таком наряде? – не остался в долгу Райгд. – Под слоем крови наверняка теплей было.
– Бр‑р! Мерзко и противно! – призналась Пеотия, усаживаясь в свое кресло и несколько ревниво осматривая подобное же под соседом. Затем хвастливо улыбнулась: – Значит, ты видел меня совсем недавно в действии?
– Да, посчастливилось рассмотреть самые яркие моменты твоего боя. Впечатляет! И я от души поаплодировал. Но может, перейдем к событиям на планете? Надо что‑то срочно предпринимать…
Этого момента Чинкис опасался больше всего. Не хватало только сейчас обострить отношения с приматами из‑за того, что он не пожелал в прошлый раз доложить о конкретных местах расположения готовых к взрыву ядерных устройств. Оставалось только надеяться на сообразительность и рассудительность Пеотии, поэтому он сразу вмешался в разговор между божественными существами:
– Как и настаивала уважаемая Пеотия в прошлое посещение, она желает осмотреть ядерные устройства лишь в сопровождении того человека, которому она всецело доверяет. Поэтому мне следует спросить: каковы отношения у вас двоих в данный момент?
Похоже, что Райгд сразу догадался если не обо всем, то о большей части недоговоренностей. Но повел он себя на удивление толерантно и с глубоким чувством собственного достоинства. С немым уважением он уставился на девушку. Та тоже проявила неожиданную рассудительность и понимание. Куда только подевались ветреность и бесшабашность. Немного покривлялась, правда, для приличия, поддерживая свой имидж, но потом согласно кивнула головой:
– Мне кажется, мы с дедушкой сработаемся без всяких трудностей. Правда?
– Я и не сомневался!
Райгд выверенным красивым жестом закинул ногу на ногу, но новый вопрос от богини последовал незамедлительно. Причем, скорее всего, он оказался весьма неожиданным не только для цорков, но и для ее «дедушки»:
– Только вот не пойму, какие ты во всем этом деле преследуешь выгоды?
Удивленно выгнутые брови вкупе с недовольно опущенными уголками рта натолкнули на мысль, что сейчас последуют гневные возражения, но раздалось только подтверждающее:
– Да! Скрывать не стану. Лелею в своей душе некоторые желания, которые после ядерной катастрофы ну никак не смогут осуществиться.
Затем все в рубке замерли, и Чинкис понял, что оба бога бросились друг на друга в мысленном споре. А может, и не в споре, просто пустились в рассуждения или занялись банальным обменом информацией. Но общение между ними шло, бесспорно. Что и подтвердила через некоторое время Пеотия, потребовав:
– Хорошо! А ты можешь те же самые свои мечты высказать вслух? Пусть и наши новые союзники будут в курсе. А?
– Могу, – легко согласился Райгд и повернулся к цоркам. – Дело в том, что мне очень хочется создать на Земле особый заповедник с совершенно нетронутой природой. Конечно, для этого мне нужны территории, примерно половина суши и половина морских просторов. Причем на этих участках континентов не должна ступать нога ни человека, ни другого разумного. Только определенные приборы наблюдения и видеозаписи.
– А как же население этих участков? – вырвалось у Чинкиса.
– Буду договариваться с каждым персонально. Вернее, сразу с целыми государствами. То, которое мне освобождает свою территорию, получает целую планету в свое пользование. Размер планеты зависит от количества населения и квадратуры той территории, которое это государство занимало. Плюс ко всему гарантирую переселенцам межпланетную связь и новейшие транспортные средства для перемещения в космосе. Не говоря уже о других технических достижениях Вселенной.
– Однако!.. – Удивлению высшего советника Аларастрасии не было предела. Подобные переселения на его памяти еще ни разу никто не совершал в известных ему мирах. – Могу догадаться, что желающих действительно найдется слишком много. Но тогда сразу возникает вопрос: а вам это зачем?
– Зачем? – Казалось, примат и сам задумался над своей мечтой. А может, просто пытался правильно сформулировать достойный ответ: – Слишком много ностальгических воспоминаний здесь сплелось в клубок. Но пожалуй, хочу выделить только одно, как мне кажется, самое главное: мне хочется отблагодарить эту планету и за наше рождение, и за наше теперешнее существование. И в конечном итоге дать ей отдохнуть и от ядерной угрозы, и от банального загрязнения. Прекратить уничтожение на ней тропических лесов и озонового слоя, сделать так, чтобы вновь зазеленели пустыни и восстановилась вся фауна. Скоро ведь ни одного дикого зверя не останется. А ведь и среди них могут через миллионы лет появиться новые разумные существа. Так что… Надеюсь, я доходчиво говорю? – Он дождался ответного кивка не только от Чинкиса, но и от других цорков, которые виднелись на экране прямой связи, и только тогда вздохнул с явным облегчением: – Ну вот и прекрасно! Тогда приступим к ликвидации ядерных устройств на поверхности планеты.

Глава 25
НАШЕ ВРЕМЯ, БРОДИ

Галерей и неисследованных проходов оказалось огромное множество. И после целого часа блужданий по пыльным доисторическим шахтам Пузин, идущий впереди своего собственного корреспондента, не выдержал и нарушил девственную тишину подземелий:
– Слушай, детка, скорее всего, нам невероятно повезло даже при наличии плана сразу же выйти на нужную галерею с утопленниками. Мы могли здесь несколько суток бродить без толку и так ни в чем конкретно не разобраться.
– Ага, ты еще забыл о трактате, – напомнила Люсия, подсвечивая Карлу под ноги. – Если бы Сашка не отыскал и не расшифровал древние письмена, сюда бы еще невесть сколько тысячелетий никто не сунулся.
– М‑да! Как это ни печально, ты права. Мало того, задержись он с экспедицией хоть на несколько дней, вообще бы не было для землян шансов на спасение.
– Не торопи события! Пока еще до спасения далеко…
– Конечно, я готов сплюнуть через левое плечо хоть три тысячи раз, но мне кажется, эти ребята справятся. Особенно мне Бутен понравился. Да и Абелия очень солидно смотрится.
– Я бы поставила на Вителлу, – призналась Люсия. – Как‑то сразу чувствуется уверенность во всех его суждениях.
– Посмотрим, чья интуиция окажется верной. Хотя признаю за тобой особые дарования в этом направлении…
– Да я и без твоего признания занимаю почетные первые места среди журналистов.
– Смотри! – Пузин осветил фонариком свод одной из развилок. – Там явно отделанная плоскость выступающего куска породы.
– Вижу! Вроде похоже на выгравированную в камне надпись…
– Точно! Из трех слов. – Карл споро подкатил валун, влез на него, присмотрелся к своду, а потом уступил место Люсии. – Мне кажется, надпись на языке трактата. Сможешь отчетливо сфотографировать?
Вместо ответа замелькала фотовспышка. А когда Люсия опустилась вниз и сама просмотрела отснятый материал, с уверенностью заявила:
– Видно отчетливо, Броди запросто разберется. Пузин принялся рассуждать о причинах нанесения здесь надписи:
– Мы находимся на пять этажей выше, чем наш рабочий уровень. Ну, примерно. Следовательно, если пойдем по этому проходу, который помечен этим знаком, то вполне можем выйти на искомую штольню.
Люсия быстро развернула карту с планом:
– Да нет, вроде там вообще все галереи заканчиваются. Какой смысл туда топать?
– Не скажи! Как раз на окраине шахтных выработок и следует бурить отверстие для лифта, чтобы не нарушить своды.
– Ладно, веди.
Но не успели они зайти за первый изгиб сужающегося туннеля, как перед ними выросла покатая стена из пыльных кусков породы, наглухо перекрывающая дальнейшее движение. Создавалось впечатление, что свод не выдержал обвала на верхнем уровне и намертво перегородил участок вспомогательного туннеля. А его так и бросили, не стали расчищать. Ощупав и осмотрев все, что было возможно, Карл Пузин все‑таки отметил тщательно это место на карте. Невзирая на насмешку Люсии, он не стал пренебрегать такой находкой:
– Хоть что‑то отыскали! Да и надпись эта не от нечего делать наносилась. Только отполировать твердый выступ чего стоило.
Время как раз истекло, и парочка поспешила к общему месту сбора, надеясь, что другим исследователям повезло больше. Кое‑кому действительно удача улыбнулась. Ни Пако, ни Оливеру хвастаться было нечем, а вот Николаю с Иреной, как всегда, везло. Они примчались последними и, на порядочном отдалении от спящих представителей древности, стали отчитываться:
– Вы и не представляете! – Носик Ирены горделиво торчал вверх. – Удалось найти точно такой же ствол, какой мы начали расчищать с поверхности. Разве что чуть поуже.
– Вот здесь, – Николай показывал пальцем на развернутой схеме, – на самом краю нашего участка. Проход был завален, но в конце его вот этот значок стоял, поэтому я и попытался откатить несколько валунов и протиснуться вовнутрь.
– Он и слушать не стал, что это опасно, – теперь уже сердитым, совсем другим тоном добавила Ирена. На что Пузин в своей манере скорбно поддакнул:
– А чего еще можно ожидать от Счастливчика? Везучий практикант благодарно улыбнулся за поддержку и продолжил:
– Пробрались мы к этому стволу, а там вот такая дырища наверх уходит!
Глядя на его расставленные руки, Александр Константинович уточнил:
– Вниз тоже? И затоплено?
– Да нет, только вверх. Видимо, в том месте этот лифт как раз заканчивался. Диаметр – сто семьдесят сантиметров. Уходит вверх неизвестно насколько, свет фонаря не доставал. Да и побаивались мы под такой дырой стоять, вдруг сверху чего рухнет…
– Правильно, молодцы.
– Но внизу, на днище, – продолжила Ирена, – ни единого камешка и ни единой горсти пустынного песка.
Броди переглянулся с коллегами:
– Понятно. Скорее всего, спуск происходил в несколько этапов. Так и бурить легче, и лифтовое оборудование не требует повышенной сложности. А что вокруг того места?
– Обыскали все, куда только удалось пробраться. Но там одни тупики, почти чистые от завалов. Можно утверждать, что второго ствола рядом нет.
– Все равно неплохо, – одобрил молодых коллег и Пузин, тыкая в схему пальцем. – Можете точно сказать, на сколько уровней это днище доисторического колодца выше от нашего?
– Мы специально подсчитывали: восьмой уровень от этого.
– Сколько времени туда идти?
– Минут двадцать. Может, теперь и быстрей дойдем. Александр Константинович догадался о причине этих вопросов:
– Хочешь взглянуть?
– Обязательно. Мы ведь с Люсией тоже нашли на периферии нашего участка немного странный туннель. Но завален он наглухо. Зато если его начало будет похоже на тот, по которому пробрался Николай, то будет смысл и у нас покопаться. Помимо всего прочего, мы там и знак особый нашли. Вот, попробуй прочитать.
Люсия к тому времени уже выбрала самый четкий кадр на своем фотоаппарате и повернула его экраном к руководителю экспедиции. Тот взял камеру в руки, некоторое время морщился, а потом пробормотал:
– Откровение второго появления волны… Или второго пришествия волны… хм! К чему бы это? Раньше мне такое понятие не встречалось.
Пузин поспешил уточнить у Ирены и Николая:
– А там такой надписи не было?
Парочка переглянулась и неуверенно пожала плечами. На что знаменитый испанский археолог сразу решительно сказал:
– Мы отправляемся туда! Вчетвером. Лариса оглянулась на спящий квартет:
– Но они вот‑вот должны проснуться…
– Ну и прекрасно! Ведь все равно тут больше делать нечего. Забирайте с собой только пустые баллоны аквалангов и можете сразу подниматься наверх. А мы там все хорошенько осмотрим и тоже подадимся к озеру. Даже если кто‑то из нас переправится раньше, то оставит знак. Еще лучше будет видно по количеству лодок.
– Логично, не спорю, – кивнул Александр Константинович. – Отправляйтесь.
Четверо исследователей вскинули отощавшие рюкзаки на плечи и скрылись за дальним изгибом анфилад в мельтешении фонариков. Николай Счастливчик резвой, вполне уверенной походкой повел людей к очередному найденному им лично объекту.
Оставшиеся археологи и водители расселись поудобней где попало и, после короткого совещания, решили подкрепиться. Но только они приступили к еде, как стали просыпаться древние существа.
Первым открыл глаза Бутен. Почти сразу же уселся, а потом и на ноги вскочил, с удовольствием делая руками огромные круги и вращая во все стороны корпусом. Заметив неотрывное внимание к своей персоне, благожелательно пояснил:
– Вы себе и представить не можете, как я соскучился по собственному телу. Непередаваемые ощущения!
– А как вы себя чувствуете? – тут же подскочил к нему Броди, подхватывая на ходу несколько схем.
– Прекрасно! Мне кажется, и соображать начал лучше. – Древний император указал подбородком на своих коллег: – Вижу, что Сакрина и Вителла в полном здравии. А вот Ковели так и не смогли отыскать?
– Произошло очередное чудо. – Неожиданно Александр Константинович поймал себя на мысли, что привыкает говорить с невероятной скоростью, пытаясь уложить как можно большее количество слов в минуту. Но замедляться не стал. – Когда доплыли на место вашего утопления, князь Ковели оказался на своем прежнем месте. Отсутствовала только тончайшая оболочка – шар вокруг его тела. После недолгого размышления мы вернулись к прежней схеме подъема, оставив Сакрину на потом…
– Ну да, женщины больше домоседки, никуда не денутся, – улыбнулся Бутен. – А куда отлучался наш коллега?
– Увы, он так и не объяснил. Первым мы оживили декерла Вителлу, и, пока мы с ним обменивались первыми фразами, князь подыматься не спешил. Обратили на него внимание, только когда он окутался сиянием, воскликнул всего одно слово – «Учитель!» – и немедленно после этого телепортировал. Декерл тоже немало подивился, потому что видел подобное впервые, и после недолгого обмена информацией благополучно улегся спать. Зато когда в собственное тело вернулась Сакрина, то она по нашему рассказу определила, что Ковели стал одним из самых знаменитых существ во Вселенной. Она даже телепортировала туда на пять минут и подтвердила наблюдением собственную догадку. Отныне князь – расвалунг, наивысший из судей, которые только существуют в великом космосе. Разглагольствовать с нами он не стал, а сразу умчался к своим учителям, которых всего лишь пятнадцать и обитают они в качестве растений на планете Воаллана.
Император древности задал еще несколько дополнительных уточняющих вопросов, но тоже вынужден был признать свою некомпетентность:
– Никогда, ни о чем подобном не слыхал. – Затем обратил внимание, что Вителла лежит с открытыми глазами, и спросил у него: – А ты?
– Понятия не имею…
– Может, ты не все понял?
– Да я почти сразу проснулся, как вы тут переговариваться начали… – Декерл вдруг улыбнулся и протянул руку: – Силенки еще остались?
– Ха! Я прекрасно сохранился! – С этим восклицанием Бутен поднял своего товарища, и они шумно и откровенно обнялись, похлопывая друг друга по плечам и переговариваясь как настоящие друзья. – Хотя я и забыл, как выглядит со стороны мое тельце.
– Да все такое же, – хохотнул Вителла. – Дряблое и немощное!
Впервые люди глубокой древности приветствовали друг друга с такой радостью. Видимо, даже шесть тысяч лет не смогли заглушить детских воспоминаний и истинного дружеского отношения. Именно поэтому археологи и стояли некоторое время в полном молчании, не решаясь прервать затянувшиеся вопросы и восклицания.
Зато от громких выкриков проснулась Сакрина. Поднялась, обмотав простыней только торс, а затем величественным жестом перекинула хвост своих дивных волос на обнаженную грудь и низким грудным голосом привлекла к себе внимание:
– А как вам мое тельце?
Оба ее современника замерли в позе ослепления и зацокали языками от удовольствия, восклицая наперебой:
– Ослепительно! Так можно и зрения лишиться!
– Кажется, ты стала еще прекраснее! И моложе! Сакрина рассмеялась:
– Ушам не верю: Вителла научился делать комплименты? За такое короткое время? Поразительно! Но как я рада вас видеть…
Очаровательной богине тоже достались горячие поцелуи в щечки и довольно откровенные объятия, при виде которых Лариса мысленно похвалила себя за предусмотрительность и набедренные повязки на мужчинах. Пока божественные существа шумно переговаривались и выслушивали более подробные пояснения Сакрины насчет расвалунгов, главный спонсор метнулась к отдельному рюкзаку и поднесла им несколько комплектов одежды и обуви:
– Мы тут постарались собрать нечто легкое из современных одеяний. Да и подниматься босиком наверх неудобно.
Тут же все трое стали со смехом и пикантными взаимными подначками надевать шорты и довольно простые майки, а потом и выбирать по размеру кожаные тапочки. Лариса помогла с помощью заколок и резинок соорудить девушке нечто наподобие свисающей до плеч прически.
В это время Александр Константинович пытался определиться с имеющимися у него схемами. Как он надеялся, люди из прошлого быстрее подтвердят наличие колодцев или подскажут их местонахождение. Только вот ничего не получилось. Ни Бутен, ни Вителла так и не смогли припомнить все входы и выходы на поверхность. Причем ссылались при этом на банальную забывчивость.
– Что же вы хотите – столько лет прошло. Да и тогда я тут почти ничего не знал.
Только Вителла с уверенностью заявил, тыкая в точку, которую пометили на карте Николай с Иреной:
– А вот здесь находился скоростной лифт для начальства. Сам им ежедневно пользовался. На поверхность он выводил в три этапа. Но пока больше ничего подсказать не могу. Так что…
Когда переодевание было закончено, соизволила проснуться Айни. С недовольным рычанием она уселась, привлекая этим к себе всеобщее внимание, и сердитым голосом выкрикнула:
– Ну сколько можно шуметь? Как дикари какие‑то! Идите уже по своим делам и дайте мне спокойно выспаться!
– Айни! – воскликнула радостно Сакрина и даже сделала шаг навстречу давнишней подруге, но наткнулась на такой взгляд, что в недоумении замерла на месте.
Затем они молчали целую минуту, мысленно выясняя нынешние отношения, после чего уже одетая девушка демонстративно повернулась к археологам и вежливо спросила:
– Начинаем подъем?
Скорее всего, древняя императрица пребывала в нервном расстройстве, если не хуже. Но спрашивать об этом напрямую Броди не осмелился. Только лишь подтвердил:
– Хоть сию секунду! Мы специально ждали только вашего пробуждения.
Кажется, поведение доисторической принцессы больше всех удивило Вителлу. Он, нахмурившись, посмотрел на обнаженную красавицу и раздраженно спросил:
– Ты останешься здесь в полной темноте?
– Мне свет не нужен! Топайте отсюда!
Такая грубость отсекала последние попытки уговоров, но Александр Константинович все‑таки заметил, как Бутен, тяжело вздохнув, взглянул на свою официальную супругу с жалостью и сочувствием. Он, правда, тут же отвел взгляд и зашагал медленно по галерее, но полное владение мимикой еще не вернулось. Поэтому Броди решил немного схитрить:
– Хочу только предупредить, сюда наведывался ваш старший жрец, магистр Райгд. Мы его, конечно, к вашим телам не допустили…
– Как? Он жив? – поразился Бутен, благодарно подмигивая руководителю экспедиции и делая вид, что об этом не знает. Из чего следовало, что кое‑кто подобного факта может испугаться. Ему ответил Вителла, который уже сообразил, почему так получилось:
– Дело в том, что твой дядя вместо себя подставил актера, и того утопили вместе с телохранителями. А сам Райгд затонул в соседней маленькой комнате. Помнишь, я еще удивился ее наличию, когда краны ломали?
– Ах, вот оно как… Теперь понятно, почему Ренни так туда рвался… – протянул император в задумчивости. Но потом резко пожал плечами: – По сути, ничего страшного пока не произошло. Будем присматривать за ним.
– И я так думаю: когда мы вместе, с нами ему не справиться! – согласился декерл и скомандовал: – Пошли.
Известие про ожившего жреца переполошило Айни. Она вскочила, словно подброшенная пружиной, выхватила из рук Ларисы одежду и стала поспешно на себя напяливать что попало без всякого осмотра или примерки. С такой же поспешностью, с панически горящими глазами она позволила помочь управиться с пышным хвостом и, испуганно озираясь, так и замерла возле единственной в обществе археологов женщины. Лариса незаметно подмигнула супругу, и тот бросился вперед, раздавая распоряжения практикантам, коллегам и водителям, что взять с собой, а что оставить на месте. Видимо, он полагал, что побывать здесь придется еще не раз.
Опять до самого озера передвигались в полном молчании из‑за быстроты движения. И только возле самой воды Лариса пожаловалась:
– Так мы скоро из археологов переквалифицируемся в спортсменов‑спелеологов.
– Не только! – возразил ей супруг, кивая на лодки. – Медали по гребле на каноэ нам тоже вполне светят. Грузимся!
Переправлялись в два этапа. Потом еще и практикантов оставили, чтобы они отогнали одну лодку на другой берег для группы Пузина. Во время плавания Бутен только поинтересовался:
– А что с озером, осматривали?
– Трое ваших современников совместным действием проверяли озеро перед своей переправой и сказали, что этот водоем очень опасен. Посоветовали в него ни в коем случае не окунаться.
– Верное наблюдение, – кивнула Сакрина и опять, видимо, погрузилась в мысленное общение с декерлом и императором. При этом все трое часто посматривали в сторону сжавшейся Айни. Что‑то в состоянии прекраснейшей принцессы Древнего мира их очень беспокоило.
Второй этап подъема Броди опять попытался использовать для дополнительного общения, но ничего у него не получилось. В отличие от Абелии, и Бутен и Вителла отвечали только после долгого молчания и весьма односложно. Помалкивала и Сакрина. Так что пришлось самому руководителю экспедиции вести длинный, прерывающийся от нехватки воздуха монолог, пересказывая самые важные, на его взгляд, события.
В храме оказалось на удивление многолюдно, но очень тихо, как и положено в культовом сооружении. При появлении новых действующих лиц все присутствующие – работники, бедуины, водители и женщины‑поварихи – замерли, а то и вообще присели на пол. Они уже были проинформированы про то, откуда и как появляются новые люди в расположении лагеря археологов. А уж фантастическую мощь и чудесную силу доисторических предков им довелось наблюдать собственными глазами во время нападения бандитов. Видимо, такое скопление божественных существ в одном храме могло поразить кого угодно – хоть атеиста, хоть религиозного фанатика. Скорее всего, каждый понимал и предвидел огромные грядущие изменения во всем мире.
Завидев входящую из тыльных помещений группу, Оливер бросился навстречу – так сказать, с докладом. Хотя и старался говорить почти шепотом:
– Все спокойно! Триумвират отсыпается. Обед почти готов. Снаружи мало что изменилось, не считая попыток бандитов медленно подобраться к барьеру и пощупать его, так сказать, вручную. Сейчас они оттаскивают тела погибших подельников и пытаются едва ли не лбами продавить защитный купол.
– Стреляют? – уточнил Броди.
– Пока нет. Но вот ножами проколоть пытаются… И словно в отрицание только что сказанного, снаружи послышалась беспорядочная стрельба. А чуть позже – и глухие хлопки взрывов. Не сговариваясь, вся прибывшая группа людей вместе с Оливером бросилась к выходу, чуть не столкнувшись на повышающихся ступенях с проводником Бегимом. Кажется, невозмутимый знаток окружающей местности не знал, как преподнести увиденные события:
– Там эти… ну, с неба которые, падают и стреляют! И эти… бомбы кидают!
Переспрашивать его никто не стал: лучше один раз увидеть, чем пять минут слушать. Хотя, прежде чем выйти изпод фронтона утопленного в бархане храма, постарались осторожно выглянуть наружу. Как оказалось, опасения были небезосновательными: везде, куда только достигал взгляд, шло непримиримое сражение. Везде – но только не под самим куполом! И на фоне ясного синеющего неба особенно бросались в глаза громадные, с хищными обводами вертолеты, которые вели ураганный огонь по невидимым за барханами целям. Но сами вертолеты с камуфляжной желто‑красной расцветкой зависли чуть дальше, а на сам лагерь опускалось неисчислимое, как показалось вначале, количество парашютистов. Вот несколько из них рухнули по периметру лагеря и сразу изготовились к стрельбе, водя стволами коротких автоматов. Причем спинами они встали к археологам. Вот еще десяток постарался приземлиться прямо в центр между работающим транспортом, но напоролся на невидимый для них купол. Многие десантируемые наверняка получили травмы и теперь довольно неуклюже скользили вниз. Парочка из них каким‑то чудом задержалась на самом куполе, и теперь они лихорадочно отстегивали лямки парашютов, недоуменно озираясь по сторонам и пытаясь ощупать прозрачный материал под собой. Остальные ребята оказались посообразительнее – больше никто в центр лагеря приземляться не пытался. В итоге они окружили лагерь тройным кольцом, а потом внешнее оцепление разомкнулось, стянулось в один кулак – и рвануло в сторону медленно удаляющихся вертолетов. Те продолжали молотить невидимого противника и вскоре вообще скрылись за барханами. Затем постепенно более редкими стали звуки выстрелов. Со стороны внутреннего кольца все десантники внимательно и осторожно ощупывали купол, пока один из них таким образом не вышел в зону прямой видимости археологов. Пробурчав что‑то в ларингофон своего шлема, десантник встал во весь рост и крикнул по‑русски:
– Мне нужен Александр Константинович Броди! Руководитель экспедиции приблизился на пять шагов, присматриваясь к форме без всяких знаков различия и принадлежности к какой‑либо стране. Так ничего и не рассмотрев, крикнул в ответ:
– Я вас внимательно слушаю.
Десантник по‑свойски, почти по‑граждански отдал честь и стал докладывать:
– Разрешите представиться: полковник Коваленко. В данный момент мои ребята держат оборону вашего лагеря, а второй полк завершает уничтожение крупной воинской группировки противника. Могу успокоить: мы прибыли вовремя, противник уже подтягивал бронетранспортерами два крупных артиллерийских комплекса для вашего обстрела. Приказано подчиняться только вам и действовать по вашему усмотрению.
– Постойте, но кто вас послал?
– Приказано раскрыться только вам.
Броди нерешительно оглянулся, но ему сразу же поощрительно кивнули и Бутен, и Вителла. Затем приблизился к самому барьеру, упираясь во внутренний купол. Полковник при виде этого расширил глаза:
– Ого! Да он у вас двойной! Тем лучше, – и перешел на тихий разговор: – Мы сюда прибыли по личному приказу президента России. Приказано доложить, что переговоры со Сфинксом уже начались и оцениваются как очень позитивные. Но в связи с последними угрозами наших врагов срочно необходима помощь. Передаю дословно переданное для вас устное сообщение от Сфинкса: «Пусть Броди передаст своим покровителям хотя бы одну только фразу: «Для устранения опасности над всей Землей Чинкису нужна срочная помощь!» – Могло показаться, что и сам полковник не совсем понимает смысл переданных слов, потому что переспросил: – Александр Константинович, вам понятна эта фраза?
– Конечно! И если у вас есть прямая связь, можете передать: «Помощь уже в действии».
– Есть! – Командир десантников передвинул какой‑то ползунок у себя на шлеме и четко произнес: – Передать первому: «Помощь уже в действии!» – затем опять выжидательно уставился на Броди.
Тот задал самый скользкий вопрос:
– А как на ваше вмешательство отреагируют во всем мире?
– Могу со всей ответственностью заявить: мы успели сюда первыми буквально чудом. Со всех сторон сюда двигаются мощные группировки войск сразу нескольких стран.
– Ого! А вы с ними справитесь?
– Несомненно! Сейчас начнут десантироваться еще три полка мотопехоты с легкой техникой и два полка морских пехотинцев. Успеем закрепиться на дальних подступах.
– А для нашей страны неприятностей не будет?
– Ни в коем случае. Мы все действуем как наемная армия без собственного флага, защищая ваши интересы как частного нанимателя. Вдобавок мы скрываем свою принадлежность к России и другими способами. Пока это на руку всем. Так что можете смело заявлять, что пытаетесь спасти таким образом свою жизнь, на которую покусились представители итальянской мафии. Скоро здесь будут пленные, а с ними – все возможные доказательства. Какие будут приказания?
– Ну вы, это… пока тут располагайтесь, – немного растерялся Броди, более внимательно рассматривая вооруженного до зубов полковника и кося глазами на свой маленький пистолетик, сиротливо торчащий из поясной кобуры. – Мне надо посоветоваться с товарищами. – Потом подумал и добавил: – Ну и с покровителями тоже.
– Есть располагаться! – пряча улыбку, гаркнул полковник Коваленко. – Кстати, ту глушилку, что вас давила, мы сразу сожгли.
– О, большое спасибо!
Только Александр Константинович вернулся обратно и собрался передать весь разговор, как его остановила Сакрина:
– Не стоит повторяться, мы все слышали. Предлагаю пройти в храм и уже там спокойно все обсудить.
И первой отправилась в спасительную тень. Лариса подхватила супруга под локоть, прижалась к нему и прошептала:
– Бутен нам вполголоса повторял все ваши фразы.
Внутри храма от обилия народа тоже было жарко и душно, но хоть голову солнце не прожигало. Император древности с завидной важностью и солидностью первым уселся за стол, но уже в следующий момент повел себя как ребенок. Изо всех сил барабанил кулаками по деревянному столу и выкрикивал слова незнакомого гимна. Ему вторил Вителла, и под смех Сакрины они старались таким образом поднять боевой дух минуты две. Неизвестно, как обстояло дело с духом, но троих спящих современников они подняли на ноги быстро и уверенно. Вначале выглянул из палатки Алессан, буркнул что‑то через плечо и вылез наружу. При этом он размашисто подвигал мощными плечами и сделал несколько наклонов в стороны. Только после этого приблизился к столам и несколько церемонно, в наступившей тишине, поклонился всем сразу. Новые боги ответили ему кивками головы, кроме Айни, которая так и осталась сидеть, словно недвижная статуя, опершись локтями на столешницу. Пока бывший телохранитель императора усаживался, сохраняя полностью невозмутимое выражение на лице, из палатки довольно живо вывалились Юниус и Абелия. Эта парочка повела себя гораздо активнее и дружелюбнее. Они обменялись отдельными приветствиями как с Бутеном, так и с Вителлой. Расцеловались с Сакриной и даже чмокнули Айни с таким видом, словно та – провинившийся ребенок, стоящий в углу. И на эти действия императрица глубокой древности совершенно не отреагировала. Ее психическое расстройство начинало бросаться в глаза.
Когда все уселись после приветствий, первой заговорила Абелия:
– Что там творится снаружи?
В который уже раз пользуясь скороговоркой, Броди обрисовал общую картину, рассказав и о защитниках в составе пяти полноценных полков. Да и то делал он это, скорее всего, впустую: далекие предки наверняка успели передать эту информацию еще во время приветствий. Однако чтобы поддержать авторитет археолога, его с почтением выслушали. Абелия одобрительно кивнула:
– Очень верное и своевременное решение. Теперь нам не придется отвлекаться на такие мелочи. Предлагаю сразу заняться проблемой ядерных устройств. Нам известно, где они находятся?
Все существующие ранги как‑то перепутались. Например, император Бутен ни единым жестом не выказал недовольства тем фактом, что роль председательствующего в таком импровизированном заседании принадлежит женщине. Видимо, они мысленно знакомились с возможностями друг друга и выясняли свои умения заблаговременно. Поэтому Бутен ответил очень просто:
– Мне известны только несколько точек. Все остальные данные наверняка уже собрал Чинкис.
Александр Константинович плохо понимал разговор, тем не менее решился вставить и свои слова:
– Хочу вам напомнить, что в гости к Чинкису же давно подались и Пеотия, и Райгд. А раз их до сих пор нет – как бы чего не вышло.
– Тогда становится актуальным второй вопрос, – продолжила Абелия. – Можем ли мы до конца доверять как самому цорку, так и нашему Райгду?
Неожиданно с гневным придыханием в разговор влезла Айни:
– С чего это он стал «вашим»? И с каких таких пор? Его надо немедленно уничтожить! Слышите? Немедленно!
Никто императрицу древности успокаивать или разубеждать не стал. Просто все шесть божественных существ скрестили на ней взгляды – и тело прекрасной принцессы вздрогнуло, словно от удара током. После этого глаза у нее остекленели – и она застыла в прежней позиции.
Подождав для приличия пару секунд и не услышав от своей молодости ни слова, Сакрина предложила:
– Для выяснения деталей могу сейчас взглянуть, что там, у Чинкиса, творится.
На этот раз отозвался Юниус:
– Дельное предложение. Только меня с собой прихвати. Сакрина взглянула на Абелию, словно спрашивая разрешения, и та усмехнулась:
– Засекаю время! Хотя… все равно бесполезно. Юниус коротко рассмеялся и протянул руку Сакрине.
В следующее мгновение обоих за столом не стало. Из участников совещания этому почти никто не удивился, зато по всему храму пронесся гул трепетного восторга, напоминая тем самым, что за исторической встречей следят с неусыпным вниманием еще около сотни человек.

Глава 26
ШЕСТЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ НАЗАД, БЕНЗИК

Командиру кавалерийского отряда лидеры Харди изначально рекомендовали рассредоточить своих подчиненных на пять, а то и шесть групп – и для каждой выделить свой участок диверсий. Но изначально все планы пошли насмарку из‑за неожиданного столкновения с одним из дальних разъездов египетской армии. А само столкновение произошло в результате целой цепочки случайностей.
Началось все с того, что капрал объявил привал возле колодца, который находился в глубине египетских территорий. Именно с завтрашнего утра все воины отряда собирались разбиться на группы и разъехаться в разные стороны, не рискуя и дальше двигаться навстречу войску царя Качевенона. Именно по этой причине, несмотря на подступающие сумерки, командир отряда послал трех воинов осмотреть следующую седловину между двумя долинами.
Скорее для очистки совести, чем из страха наткнуться на неприятеля.
Тройка ушла в вечернюю темень на верблюдах, потому что те оказались более выносливыми в конце длинной дистанции, а все остальные воины принялись быстро ужинать жалкими остатками пищи из своих запасов, не разжигая костров, и готовиться ко сну. Как вдруг со стороны седловины послышался топот отчаянной скачки, а чуть позже – и злорадные крики погони. Увидеть было сложно, но, как оказалось впоследствии, тройка разведчиков наткнулась на девять египтян, которые, к счастью, тоже передвигались на верблюдах. Сразу осознав, что перед ними враг, хардийцы без промедления развернулись и помчались к товарищам. При этом они прекрасно понимали, что возле колодца преимущество в численности будет на их стороне.
Египтяне и не подумали, что перед ними опасные противники, приняв их или за спасшихся кочевников, или за редких переселенцев, и сразу со всем азартом устремились в погоню. В результате восемь человек из них были убиты при неожиданно мощном и слаженном сопротивлении превосходящих сил противника, а один захвачен в плен. В этом первом бою и хардийцы понесли первую потерю: один воин получил слишком тяжелые ранения и к утру скончался.
Капрал допрашивать пленных не любил. А точнее, не мог себя заставить это делать по моральным соображениям. Но зато несколько его подчиненных лишними страданиями при этом не печалились, и вскоре пленный уже безропотно отвечал на вопросы. Причем вопросы ставились с таким умыслом, чтобы озеро Откровения могло без труда наполниться дополнительной информацией:
– Почему в вашем отряде девять человек?
– Нас было два разъезда, – с готовностью отвечал пленник. – Просто пятеро оставались возле этого колодца, а четверо утром отправлялись строго на север. Вроде там должен еще колодец быть…
– И что дальше? Когда подтянутся остальные?
– Через сутки обещали. Максимум через двое.
– И куда вас потом отправляют?
– Обещали выдать новые карты и назначить новые колодцы для охраны.
Далее капрал постарался вытянуть все сведения о маршрутах других разъездов, общие данные по армии и обозу. Ну и про настроение египтян. Оказалось, военные настроены только на легкую победу и несметные богатства в виде трофеев, рабов и драгоценностей. Иной участи для Харди никто из подданных Качевенона не видел.
Капрал думал после таких сведений недолго. После нескольких часов короткого сна он поделил отряд на две части, распределил между воинами четырех трофейных верблюдов и захваченное продовольствие, что к тому часу имело решающее значение. И, несмотря на полную темень, две дюжины кавалеристов отправились в противоположные стороны. Пользуясь захваченными картами противника и зная теперь, где находятся ночующие разъезды, они еще до рассвета уничтожили около двадцати египтян, захватив в качестве приза шесть лошадей и пять верблюдов.
Пользуясь тем, что в течение суток можно было действовать почти безнаказанно, хардийцы двумя своими отрядами до вечера вырезали или умело атаковали широким кольцом еще шесть ничего не подозревающих групп противника. Естественно, не забывая при этом обильно травить остающуюся в тылах питьевую воду. Хоть и в этих коротких жарких стычках пали три товарища, зато поголовье верховых животных увеличилось сразу на двадцать единиц. Слишком ценными они считались, чтобы кавалеристы осмелились бросить хоть одного верблюда или лошадь.
На ночь остановились отдохнуть опять всего лишь на несколько часов, и только для сна, а вот есть и пить предпочитали прямо на ходу, меняя животных возле колодцев и стараясь не останавливаться ни на минуту. Далее оба отряда действительно разбились на мелкие группы и частой гребенкой устремились на запад, не оставляя позади себя ни единого пригодного для питья колодца. Встретились на сто пятьдесят километров западнее, согласовали дальнейшие действия – и вновь разошлись на север и юг, разбиваясь на группки, каждая из которых поворачивала на запад. Встречали их уже свои пешие заставы, чуть раньше места, именуемого Долиной сна, в котором намечали сделать основную засаду и заразить всех египтян продолжительной столбнячной болезнью.
Чуть позже окончания этого беспримерного по удачливости рейда прославленных кавалеристов примчался встретить лично и сам капитан, который совершил для этого с третью всего войска города рекордный пеший марш‑бросок. Лидер уже давно знал обо всех деталях стычек благодаря путешествиям разума. Поэтому он и отчета от своего земляка не требовал, а просто долго тискал в медвежьих объятиях, пытаясь отдышаться после выматывающего бега, и приговаривал:
– Ну молодцы! Ну порадовали! Герои! Настоящие герои! Капрал попытался вырваться, опасаясь за целость своих ребер и напоминая при этом:
– Четверо наших погибли…
Донтер немного остыл, хотя и продолжал обнимать товарища своей ручищей за плечи:
– Знаю, в храме отслужили молебен по каждому в отдельности и весь город устроил тризну их памяти. Но ведь ты и сам знаешь, какие мизерные шансы ты имел со своими ребятами. Мы опасались вас всех потерять…
– А кони? – горделиво улыбнулся капрал.
– Они у нас, конечно, на вес золота, – согласился капитан, подталкивая соратника к устанавливаемым столам. – Но люди гораздо дороже. Тем более такие герои! Ты бы только знал, с каким трепетом мы присматривались к каждому вашему шагу… Ну, через Откровения озера. Как переживали во время стычек и как радовались каждой победе.
– И все‑таки. – Командир кавалеристов указал рукой туда, где вокруг коней и верблюдов толпилось около двух сотен хардийских воинов, которые, валясь с ног от усталости после марш‑броска, были не в силах пройти мимо и не погладить при этом редких животных. – Как вам такой «приплод»?
Действительно, теперь количество кавалеристов возрастало до шестидесяти. Конечно, это не шло ни в какое сравнение с войском египтян, но все равно меняло приоритеты в расстановке сил на поле боя, в тактике партизанских наскоков или ударов по тылам противника. О чем Донтер доверительно и сообщил капралу:
– Да мы теперь можем такую операцию провернуть! – Он закатил от восторга глаза и даже радостно хохотнул, чего за ним давненько не замечали. – Судя по их замедлившемуся движению, мы получили в запас два дня. А скорее всего – три! И самое главное: теперь для тебя будет достойная цель в их глубоком тылу.
– Не томите! Расскажите подробнее, – стал укорять капрал своего земляка. – Вот бы и мне увидеть, что там сейчас творится!
– Конечно расскажу. С удовольствием.
И далее капитан поведал о том, что происходило за плечами кавалерийского отряда. Сутки безнаказанности они использовали просто с невероятной эффективностью. Будь у них прямая связь по радио с лидерами города, и то бы лучше не получилось. Пока подтянулись вспомогательные силы неприятеля, пока обнаружили припрятанные трупы – время ушло, погоню организовывать стало поздно. А потом неожиданно появились и первые отравленные воины, умирающие в муках на глазах у остальных египтян. Вот тогда и пришло страшное осознание, что все колодцы отравлены. Да и медики это быстро подтвердили. По многочисленным рядам египтян, словно цунами, пронеслась паника. Дошло до того, что раздались призывы поворачивать обратно.
Но, взбешенный потерями, царь Качевенон Солнечный не отступил. И на пораженческое настроение некоторых трусов не поддался. Быстро наказал виноватых, запугал сомневающихся и подбодрил всех очередными россказнями об ожидаемом богатстве. Да так и двинулся дальше, без единой остановки. Только теперь он далекими разъездами не рисковал, предпочитая отразить любой наскок в общем строю, а затем окружить и окончательно уничтожить кусающегося противника. Правда, день шел за днем, а ни единой партизанской атаки на войско хардийцы так и не провели. Что только утвердило египтян в мысли о подлости и трусости врага. И еще в том, что враг надеется отсидеться за крепкими стенами из каменных обломков своего бывшего величия.
Проблему с питьевой водой тоже решили довольно просто. Колодцы теперь рыли новые, делая это каждый вечер в определенных, аккуратно выбранных местах. Поиском таких мест занимались по нескольку часов лозоходцы. А для открытого водопоя использовали только небольшие речушки да полноводные ручьи. Хотя и там старались вначале пройтись внушительным отрядом до самого источника и начинать пить только после одобрения армейских медиков. Само собой разумеется, что такие предосторожности значительно уменьшили скорость продвижения, и теперь опоздание составляло трое суток.
Что для защитников города являлось решающим. Потому что к тому времени, как отряд капрала достиг выбранной для засады долины, Бензик Яруги уже закончил доработку нового инфекционного средства, с помощью которого намеревались пленить египетское войско. Теперь врач со всей интенсивностью варил огромную порцию этой заразы и разливал в герметичные стеклянные бутыли. Смертельным варево не считалось, но все равно меры безопасности применялись огромные: кому хочется валяться в параличе накануне решающих событий?
Сам капитан прибыл в Долину сна не только для встречи отряда прославленных кавалеристов, но и для сооружения главного схрона для нескольких добровольцев, которые в надлежащее время должны были вылить отраву из бутылей в воды источника. Основательно отдохнув, Донтер вместе с капралом подался верхом вдоль течения обильного ручья к его истокам. Благо, и располагалось невысокое взгорье всего в пяти километрах от Долины сна, полной зеленых лугов и массы кустарников, которые так любят ощипывать верблюды.
По пути оба выходца из Океании продолжили обсуждение.
– Намечающееся дело не только сверхсекретное, но и очень ответственное, – говорил капитан. – Естественно, для исполнения нужны не простые добровольцы, а из числа самых преданных и хорошо проверенных в бою воинов. Именно поэтому выбор пал на твоих кавалеристов.
– Ну, один уже есть…
– Нет. Лично для тебя есть не менее важное задание. Да и твои орлы прекрасно с потравой справятся. Им ведь можно довериться, как и тебе.
– Несомненно! – заверил капрал. – Но что собой представляет это… варево?
– Док убеждает, что оно не имеет ни вкуса, ни запаха, ни цвета. То есть водичка так и останется в ручье без всяких видимых для египетских медиков изменений. Дальше Док начал говорить о каких‑то бациллах и размножающихся палочках, но я попросил избавить меня от этих скучных подробностей. Да и тебе…
– Нет‑нет, не стоит меня просвещать настолько. Поздно для моего возраста…
– Вот и я так думаю, – улыбнулся Донтер. – Но некоторые предосторожности все‑таки соблюдать надо. Тройке твоих добровольцев выдадут резиновые перчатки и специальные маски на лица. Как ни мало будет испарение, но в замкнутом пространстве пещерки вдыхаемые пары тоже могут привести к недомоганию.
– Недомогание не страшно, – хмыкнул командир кавалеристов, – главное, от этого столбняка самим не загнуться.
– Да нет, док утверждает, что смерть возможна лишь при употреблении полной кружки этого варева. А столько он для египтян при всем желании наварить не успеет.
– Жаль! Их царю я бы пару литров самолично в глотку затолкал.
– Ничего! – рассмеялся капитан. – Вот в плен возьмем гада, тогда и отомстишь за своих товарищей.
Капрал засомневался:
– Неужто будем царя казнить?
– Обязательно! И его, и всех его ближайших приспешников. Причем на глазах у плененного войска. Пусть будет уроком для любого правителя. Никто не смеет нападать на Харди!
– Ну а с рядовыми что будет?
– Отпустим всех до единого на все четыре стороны, – твердо ответил Донтер. – Простой народ не должен страдать из‑за тупых царей, пусть лучше приучатся сворачивать им шеи, если те призывают идти на соседа.
– Просто так вот взять и отпустить? – поразился когда‑то тоже пацифистски настроенный выходец из Океании. – Они ведь сразу ударят нам в спину!
– Исключено! О зачинщиках смуты нас сразу предупредит озеро, и мы их уничтожим. Так что не переживай, все под контролем!
Вот так и доехали до самого источника и на месте стали вырабатывать диспозицию для потравы. Вода выбивалась из‑под толщи скал влажными дорожками, собиралась каплями на гранитной поверхности и ленивыми струйками стекала с нескольких сторон к громадной выемке, похожей на две уложенные в линию ванны. Далее говорливый ручеек нырял в неглубокую расщелину и бежал по ней со всей возможной для него резвостью.
Спешившись, капрал долго осматривался. Внимательно заглянул в расщелину. И даже взобрался на покатую верхушку ближайшей скалы. И только потом с недовольством стал высказывать замечания опытного разведчика и диверсанта:
– И где здесь спрячутся добровольцы? Наверняка же сюда отправят внушительный отряд прикрытия: египтяне всегда так делают на больших ручьях. Расставят охрану вон там внизу, здесь на скалах – и суслик не прошмыгнет! Вдобавок и вся местность до самой Долины сна – как на ладони. Разве что ночью атаковать? Или на середине русла в темноте вылить отраву? Но ведь тогда уже и смысла никакого не будет это делать… Или я чего‑то не понял?
– Нет, ты все здорово заметил, – похвалил Донтер земляка. – Но опять‑таки, ты забыл о той помощи, которую нам оказывает озеро.
– Забыл, каюсь… И все‑таки?
– Поэтому мы и здесь. Не отставай!
И капитан отправился в глубину скал. Командиру кавалеристов ничего не оставалось, как поспешить за лидером – и через пять минут они достигли во впадине между гигантских валунов ничем не примечательного места. Сверяясь с листком бумаги, Донтер встал на коленки и засунул руку в невидимую щель:
– Так и есть: пустота! Значит, нашли. Этот сколотый камень, плоский, словно плита. Внизу должна быть пустота. Поднимаем!
Не выказывая сомнений, к осколку приложил силу и капрал, а когда его глазам представилась уходящая вниз и в сторону расщелина, с восторгом воскликнул:
– Однако!
Еще минут пять двое мужчин продирались через узкие щели и анфилады намытых потоками воды пещерок и в конце пути оказались в маленькой каморке, четверть дна которой занимала небольшая лужица. Какой‑то свет сюда через трещины над головой пробивался, но все равно пришлось зажечь прихваченный факел. А когда присмотрелись к лужице, заметили ниточку воды, в нее втекающую, и точно такую же – вытекающую. Далее жидкость пропадала под глухой массой породы.
– До той стороны, до открытого пространства возле источника, – стал пояснять Донтер, – здесь всего два метра по прямой. Теперь самое сложное: надо удостовериться в слиянии этой лужицы с той! – Затем он достал кожаную флягу с вином и протянул соратнику: – Здесь красное Сурарта. Отсчитываешь ровно десять минут – и выливаешь под ноги. За это время я вернусь к источнику и взгляну на его притоки. Если за полчаса вино не появится, придется долбить стену.
– Понятно! Значит, как вылью, догоняю вас?
– Если сумеешь, – хмыкнул капитан. – Факел оставишь здесь. Уф! Я пошел!
И с проворством опытного ветерана скрылся на четвереньках в узком проходе. Капитан кавалеристов принялся считать секунды, открыв флягу и с удовольствием принюхиваясь к дорогому вину. Произведенное в окрестностях Сурарта, оно еще до катастрофы считалось одним из лучших в Хардийской империи. Но сожаления о напрасной трате такого напитка ни разу не сбили со счета, и через шестьсот секунд ярко‑алая жидкость, произведенная из лучших сортов винограда, утекла под камень. А сам капрал, загасив факел, бросился по следу своего земляка.
Добрался он как раз вовремя. Ползающий по влажному склону Донтер приник носом к самой воде – и радостно воскликнул:
– Есть! Это оно! Такую прелесть ни с чем не спутаешь.
Вскоре оба были уверены: для преодоления толщи пород отраве понадобится всего лишь десять, максимум пятнадцать минут. Конечно, следовало продумать еще несколько важных деталей для всей операции, но они уже не были настолько сложными. Место есть, три человека с любым количеством бутылей в проходах поместятся, найти их невозможно, продуктами можно запастись хоть на неделю, так что лучшей помощи от озера Откровения и ожидать не приходилось. Оставалось только одно: придумать сигнал, после срабатывания которого добровольцы должны приступить к потраве. Ведь от этого срока зависит количество инфицированных больных в лагере египтян, которые не смогут оказать сопротивления утренней атаке хардийского войска.
Дело сложное, но, по крайней мере, можно было рассчитать точное время как по свечам, так и по видимому из некоторых щелей перехода движению солнца. Хуже, если неприятель встанет лагерем слишком рано, допустим, в полдень. Оптимально: ближе к сумеркам, когда напоить всех и вся будет просто необходимо для многотысячного войска. Как раз завтра эти детали и предстояло рассчитать капралу с частью его воинов. Вторая часть, вместе с Донтером, в спешном порядке отправлялась в город за последними разведданными и за стеклянными бутылями. Да и попутно решить окончательные вопросы с дымовыми сигналами во всей предстоящей военной кампании по обороне города.
В самом Харди укрепление городских стен велось круглосуточно. Когда погибли первые кавалеристы, о грозящей городу опасности объявили во всеуслышание. Единственное, что подверглось корректировке в подаваемой информации, так это количество египетской армии. Хотя мнение по этому поводу на очередном собрании лидеров не оказалось единым.
Капитан опасался в первую очередь паники и появления дезертиров – при том что каждый воин считался на вес золота.
– Да и не только дезертиры могут появиться, но и предатели! – расстраивался он. – Перед такой силой могут дрогнуть многие – и отбросить в сторону все принципы, которые мы и так не успели укрепить долгим воспитанием. Могут найтись десятки желающих заранее сдаться на волю победителя, таким образом выпрашивая для себя лучшую долю. Именно за эти слова и уцепился рассерженный Массум:
– Я им покажу лучшую долю! Наоборот, мы должны проверить свои ряды и безжалостно вырвать весь бурьян среди наших горожан. Как раз дрогнувшие предатели, казненные на стенах, и поднимут боевой дух защитников Харди. А тот, кто не дрогнет, будет сражаться за троих!
Розалия осторожно придвинулась по лавке к юноше, глаза которого сияли фанатичным огнем уверенности и силы, деликатно положила руку ему на плечи, а когда тот непроизвольно дернулся, словно ужаленный, попробовала пригладить торчащие во все стороны волосы. Массум никому на свете не позволил бы совершить подобное, тем более в кругу соратников, но от Розалии стерпел, хоть и скорчил при этом презрительное выражение. Женщина постаралась воззвать к благоразумию и привела в пример тот факт, что люди из далеких хуторов неохотно откликнулись на приглашение пересидеть напасть за крепостными стенами.
– А знаешь почему? По двум причинам: они до сих пор не верят в справедливость новой религии (считай, новой власти) и не очень надеются на обороноспособность Харди. Так что же, их теперь поголовно считать предателями и врагами? Не получится! Я понимаю, что ложь до добра не доводит. Но иначе ничего не получится: город может захлебнуться в страхе и погибнет еще задолго до появления врага на горизонте.
Врач высказался категорично, но тоже довольно пространно:
– Не забывайте о том, что у нас приготовлены штаммы смертельной чумы и, если что‑нибудь сорвется в наших планах, нам всем грозит смерть. И никакое оглашение правды или сокрытие оной не поможет, когда придется отбивать последними силами атаки врага. Победа египтян станет напрасной. Враг тоже отсюда живым не уйдет. Так что никакой разницы в количестве казненных предателей я не вижу. Что будет, того не изменить!
– Да вы, коллега, стали фаталистом! – воскликнул астроном, который тоже имел право голоса: незаметно, но уверенно он вошел в число формальных и неформальных лидеров Харди. – Как я, когда я узнал про падение Вестника. Учтите, мощь Океании тогда казалась мне безграничной, а все равно я страшно испугался. Сейчас, после прошедшей уже катастрофы, мои тогдашние страхи кажутся смешными. Как и все, с точки зрения великой Истории. Вот вспомните: сколько было случаев, когда небольшая горстка воинов умело сдерживала, а то и побеждала силы противника, которые превосходили их десятикратно? Или обратный пример: сколько раз паника и плохая организация, потеря руководства в трудные минуты приводили к массовой и бессмысленной гибели огромных масс народа? Так что вариантов развития событий может быть много, всех и не счесть. Но это не значит, что стоит сразу принимать самые фатальные решения.
Пожалуй, короче всех и с наибольшей уверенностью высказался главнокомандующий хардийским войском, в котором насчитывалось пока чуть больше шестисот достойных, хорошо обученных, полностью экипированных воинов. Это количество могло дойти до семисот.
– В любом случае – мы победим! В итоге постановили сделать неопределенное заявление: мол, озеро Откровения предупредило о враге и пообещало помочь всеми магическими силами Покровителей. Но силы эти не безграничны, поэтому каждый житель Харди должен пожертвовать всем ради великой победы. А про количество говорилось еще более обтекаемо: «Полчища хорошо вооруженных грабителей и мародеров». И первых, и вторых в городе ненавидели до красных кругов перед глазами, так что цель была достигнута: никого не озадачило незнание точного числа врагов, да и боевой дух сохранился на надлежащем уровне.
Стены укрепили и даже успели нарастить на два метра. Площадки башен теперь были заставлены неуклюжими баллистами, которые хоть и не могли швыряться огромными камнями, но и булыжников размером с голову, которые они закидывали на расстояние в сто метров, должно было хватить для уничтожения одного врага или для ранения троих. Причем наспех сооруженные устройства успевали неплохо пристрелять. Оставалось только дождаться скопления противника на определенных участках перед стеной.
Весьма удачными получились стационарные арбалеты. Общим гением лидеров города стоящие на стенах гигантские луки были усовершенствованы настолько, что стальной болт мог пробить двух рыцарей насквозь на расстоянии в двести метров. Один большой минус: арбалетов насчитывалось всего полтора десятка. Больше сделать никак не успели.
Всего остального оружия – метательного, дробительного, поджигающего и колющего – защитники города тоже поднакопили предостаточно. И дрова подняли, и котлы со смолой заготовили, и простых булыжников, очень удобных для мужской ладони, оказалось неожиданно много. Как ни странно, но и камешки для женских рук высились в приличных штабелях. Хардийки не собирались отсиживаться дома во время боя.
И, поглядывая на все эти тотальные приготовления, Розалия хвасталась больше всех, чуть ли не силой при этом останавливая случайно появившегося на башне Бензика Яруги:
– Вы только гляньте, сколько силы у нас и решимости! А эти запасы? Жаль, что этот тупой царек Качавуньён, – она демонстративно коверкала ненавистное имя, – не видит наши стены. А то бы уже давно повернул назад, к своему Нилу.
Врач с печальным вздохом осмотрел смертоносные орудия и возразил:
– Увы, не повернул бы! Даже если бы и увидел. А сделал бы это только в том случае, если бы все его воины остались лежать под стенами. Как правило, такие гнусные правители никогда не жалели ни свой народ, ни своих солдат.
Между прочим, утверждение, что во всем виноват лично царь египтян, старались разносить по всему городу всеми доступными средствами. От сплетен до священных проповедей в храме. Таким образом пытались создать некий заблаговременный фон для предстоящей казни – если сложатся благоприятные обстоятельства. Религия есть религия, она всегда требует жертв, идущих на растопку в костер веры. И если не подкидывать на плаху тела врагов, туда могут угодить не только соотечественники и единоверцы, но и сами проповедники вкупе с создателями нового учения.
А сам царь Египта и не подозревал о суровых карах, готовых обрушиться на его озабоченную тяжелым походом голову. Наоборот, он сам в редкие минуты передвижения к новому лагерю лелеял мстительные планы уничтожения Харди до самого основания. Гибель какой‑то жалкой сотни нерасторопных дозорных его волновала мало. А вот засевшая глубоко в душе заноза первого мелкого поражения ни днем ни ночью не давала покоя. Да и само продвижение, так сильно отклонившееся от начальных планов, доводило его до плохо контролируемого бешенства. Только звериная осторожность, тщательно скрываемая трусость, врожденная подозрительность и расчетливость не позволяли ему немедленно, с самым подвижным отрядом, единым рывком уйти вперед и неожиданно осадить строптивый Харди. Такой отряд из двух тысяч всадников в египетской армии был, и с поставленной задачей он справился бы играючи. Вдобавок командиры кавалерии так и рвались в бой. Выпрашивали только приказа «Вперед!».
Но что тогда делать самому царю? Рисковать в таком отрыве он не хотел. А отпустить конников одних – тоже чревато последствиями. А вдруг те с ходу возьмут Харди – поди‑ка потом отними у них лучшие трофеи и самых прекрасных рабынь! Качевенон Солнечный прекрасно знал, насколько жадны и беспринципны его воины в дележе наживы. Насмотрелся в прошлых походах. Именно поэтому царь и решил довести свою армию единой и спаянной массой, ни на минуту не выпуская из‑под своего жесткого командования. Пусть медленно, но зато уверенно он доберется до поставленной цели – и никто не осмелится забрать у него лавры победителя.
И египетское войско, словно хорошо отлаженная и смазанная пузыритовая машина производства Океании, неумолимо, день за днем, шла вперед, практически избегая непредвиденных потерь от яда, засад или несчастных случаев. Потому что если какой воин и свернул себе шею, неудачно сверзившись с высокого верблюда, то подобные потери считались скорее положительными: такому болвану нечего делать в бою! Только товарищам мешать будет.
Сегодня с самого утра вышли рано, практически на рассвете. Поздно ночью разведчики доложили, что всего в половине дневного перехода находится замечательная долина. А уже от нее останется неполный дневной переход до самого Харди. Отличная возможность остановиться лагерем раньше обычного времени, хорошенько отдохнуть и уж потом в едином порыве опрокинуть жалкие потуги защитников на крепостных стенах.
Но прошло совсем немного времени, когда вся массивная колонна встала, а к царской повозке прискакал посыльный:
– Наш передовой дозор был атакован крупными силами противника между взгорьями и поспешно отступил с минимальными потерями! Замечено интенсивное передвижение вражеских групп и на самих взгорьях.
– Ах так! – Радостно потирая ладони, царь взобрался на переднюю, открытую часть свой крытой повозки и разразился речью: – Видимо, эти недоумки решили устроить засаду всему нашему войску! Думают, что на такой широкой дороге они нас остановят. Ладно, сейчас мы их размажем по камням. Слушай мою команду: первая тысяча конников идет в обход слева, вторая – справа. Обойдите эти возвышенности и бейте врага с тыла и с флангов. Кавалерии у них нет, они не уйдут.
Когда пыль за умчавшимися всадниками стала спадать, поступила следующая команда:
– Тысяче лучников на верблюдах двигаться прямо по дороге и уничтожать все, что шевелится. Вперед!
Когда и те бросились исполнять команду, царь Качевенон Солнечный уселся в подставленное кресло, его накрыли тенью опахал и поднесли кубок отличного вина. На радостях он поднял этот кубок и крикнул:
– А мы будем пить и наблюдать за доблестным сражением, в котором враг сам себя загнал в ловушку! Ха‑ха‑ха!

Глава 27
НАШЕ ВРЕМЯ, ЧИНКИС

Все горячие точки планеты были тщательно осмотрены с помощью видеоаппаратуры, и гости Чинкиса как раз стали решать, куда податься для начала. Именно в этот момент в рубке боевого корабля чистильщика появились еще два божественных существа. Как ни странно, Сакрине больше обрадовалась не ее подруга и землячка Пеотия, а моложавый Райгд. Он осыпал свою современницу комплиментами, чем немало подивил Юниуса. Тот даже высказал свое удивление вслух:
– Вот уж не подозревал, что вы настолько дружны. На что магистр с несвойственной ему беззаботностью рассмеялся:
– Еще много тысяч лет назад именно Сакрина мне понравилась больше всех из троицы египетских красавиц. Причем я ни в коем случае не хочу сказать, что ты, Пеотия, или Айни чем‑то хуже. Наверняка многие назовут вас более прекрасными и будут по‑своему правы. Но на мой вкус, Сакрина сродни какому‑то чуду. Я еще тогда несколько раз за ней наблюдал незаметно, так меня будоражило от радости просто смотреть, как она двигается или разговаривает.
Причем Райгд при таких своих высказываниях нисколько не смущался, говорил откровенно и свободно, словно речь шла о его младшей, самой любимой сестренке. Да и Сакрина выслушивала это чуть ли не признание в любви с полным спокойствием и благожелательной материнской улыбкой. Хотя к данному своему теоретическому возрасту до сих пор оставалась девственницей. О чем косвенно, с некоторой ехидцей и решила напомнить Пеотия:
– Кажется, тебя вроде как почти помолвили с князем Ковели. Но он тебя так и не успел одарить ласками. Может, сейчас наверстает?
– О! Когда это было! Да и не до меня теперь князю, он сам себе отныне не принадлежит. Да ведь и тебя, – не осталась в долгу Сакрина, – собирались выдать замуж за светоча науки Вителлу. Он тебя внизу дожидается. Вроде и вслух припоминал…
– Поздно, подруга, – стала хвастаться Пеотия. – У меня теперь Мих есть. Такой очаровашка! Хоть и глупый, словно ребенок, но добрый до слез.
– Когда только успела?..
– Хочешь сказать, что мне следовало еще несколько тысяч лет вести праведный образ жизни? Посмотрю, что ты запоешь после угощения стоунхейджским джином. Он здорово расслабляет…
– Предлагаю угоститься, – со всем гостеприимством предложил Чинкис, но его сразу оборвала сама Пеотия:
– Вот сейчас расправимся с этими бомбами – и обязательно устроим праздник. – И она уставилась на Райгда: – Значит, решаем переместиться вот в этот город?
– А что там? – поинтересовался Юниус.
– Там находится одно из устройств, которые наш союзник, господин Чинкис, – магистр благодарно кивнул в сторону цорка, – не дал террористам подготовить к взрыву. Поэтому мы хотим попытаться выдернуть именно его.
– Куда конкретно собрались выдергивать?
– Куда полегче и поближе – на Венеру. Сакрина нахмурилась:
– А вы учли последствия радиоактивного заражения?
– В первую очередь! – стал отчитываться Чинкис. – Тем более эта планета и так перенасыщена такими смертельными для всего живого газами, что хуже стать не может. Скорее, наоборот: радиация подтолкнет биосферу планеты к сдвигам, и через пять тысяч лет там уже можно будет начинать моделирование нового климата. В наработках нашей цивилизации таких примеров масса, вы хоть сейчас можете ознакомиться со всеми деталями.
– Время не ждет! – воскликнула Пеотия и буднично добавила: – Тем более, что эти примеры мы уже просмотрели. Так что – перемещаемся!
– Мы с вами! – быстро вставил Юниус после обмена взглядами с Сакриной.
– Прекрасно, – согласился Райгд, вставая и расставляя призывно руки. – А вы, уважаемый Чинкис, будете переговариваться с нами при помощи ваших приборов.
– Принято!
Все четверо приматов встали в плотный кружок, немного помолчали, мысленно координируя свои действия, – и пропали. Но уже через десять секунд их изображение появилось на втором большом экране боевой рубки чистильщика. Все четверо настороженно стояли возле поблескивающего матовым покрытием многотонного устройства в ярко освещенном нежилом помещении с очень низкими потолками. Наиболее высокий ростом Райгд упирался макушкой в бетонное перекрытие. На самом деле это помещение располагалось на чердаке одного из многоэтажных зданий города и не числилось ни в одной архитектурной ведомости. Никто из работающих в здании людей не догадывался, какое зло затаилось у них над головами. Сотни разнообразных офисов, контор государственного и частного сектора, а также нахождение здания в ведомстве сразу нескольких структур позволили террористам давненько все тут запутать, изымая из планов верные документы и подменяя их фальсифицированными.
Теперь все эти фальсификаторы бездыханной грудой лежали возле дальней стены, а принюхавшаяся к воздуху Пеотия с омерзением скривилась:
– Фу! Мне кажется, это дерьмо уже разлагаться начало.
– Вроде не должно, – отозвался на это голос Чинкиса. – Слишком рано для разложения, да и мои приборчики накрыли трупы тонким слоем полимера.
Цорк разговаривал с землянами как раз посредством этих многофункциональных приборов, которые сейчас вежливо отлетели в сторону от ядерного устройства. Именно на них указал рукой Юниус:
– Пускай дадут нам пространственное изображение.
Вскоре в воздухе повисла голограмма дремлющей смерти, только совсем иного, прозрачного вида. Покрытия не было, зато все выявленные к тому времени внутренности структурно вырисовывались разными цветами и оттенками. Несколько минут божественные существа потратили на изучение и обсуждение увиденного, а потом окружили ядерное устройство, пытаясь разобраться до конца в его устройстве с помощью своих умений. При этом они вели интенсивный мысленный диалог между собой и пытались прислушаться к переговорам, которые тем временем начал Чинкис с русским президентом. Но если переговоры и обмен информацией с русскими проходил плодотворно и по‑деловому, то раскрытие тайн смертельной угрозы явно застопорилось. Все больше и больше недовольные лица исследователей говорили об этом без всяких слов. Наконец они разом отпрянули от устройства и поочередно подтвердили вслух свое бессилие. Разве что ветреная и взбалмошная Пеотия, вытирая пот со лба и машинально поправляя верхнюю часть своего фривольного наряда, пробормотала:
– Можно попробовать выжечь все дублирующие связи ментальной пушкой криогенной заморозки. Но делать это надо одновременно по девяти маршрутам: долго и слишком хлопотно. Да и небезопасно…
Все трое коллег недоуменно переглянулись между собой и уставились на полуголую красавицу с искренним уважением. Райгд сразу признался:
– Не слышал о таком. Сложно обучиться?
– Для таких, как мы, – нет. Но времени уйдет часов десять.
– Тогда попробуем выбросить эту махину куда подальше. – Сакрина присела на корточки и приложила ладошки к бетонному полу. – Если не надорвемся…
Еще раньше Чинкис сказал, что каналы уходят от бомбы в пол и вначале следовало разобраться с этими сигналами детонации. На обследование этой ловушки ушло гораздо меньше времени, но и озадачила она немало: три железобетонные плиты толщиной по тридцать сантиметров каждая просто лежали на полу, опутанные непрерывной линией сигнализации. Причем между собой они не скреплялись, и достаточно было сместить хоть одну, как цепь взрывателей будет задействована.
– Понятно, почему здесь так низко и тесно, – вздохнул Райгд. – Но теперь придется всю эту связку вынимать единовременно. Такой вес мы сами не вытянем.
Пеотия встала с пола, отряхивая ладошки:
– Ладно, тогда я смотаюсь на Землю за всей компанией и твоим родственничком. Да и попутно одежду сменю, надоело смущать вашу благочестивость.
Когда она телепортировала, магистр с улыбкой пожал плечами:
– О ком это она так беспокоилась? Мне и Сакрины для любования хватает.
– А я так вообще забыл, что это слово обозначает, – в тон ему продолжил Юниус. Но тут же уставился на висящие в воздухе приборы: – Господин Чинкис, все остальные устройства расположены точно таким образом?
– Совершенно идентично, – отозвался цорк. – Разве что несколько разнятся плиты основания: толщина, длина, вес. Но по весу разница колеблется килограммов в триста.
– Смотри‑ка, – прищурилась Сакрина, – насколько точными оказались исполнители. Постарались… на свою голову.
Цорк дал очередную, собранную его приборами информацию, классифицированную бортовым компьютером. Все здания, в которых располагались бомбы, строились при финансировании зарубежных инвесторов, и единый заказчик прослеживался очень легко. Ну а власти как городов, так и стран, в которых оказались ядерные устройства, польстились на дешевизну и очевидные выгоды таких построек для внутренних инфраструктур. Еще и от взяток при этом не отказались. Вот в середине девяностых годов офисные высотки и выросли как грибы по всему миру. Особенно в России их много понастроили. Как результат такого вот неоправданного доверия, чрезмерной жадности и разгильдяйства собственных служб – некоторые здания оказались «с начинкой». И располагались они в самых стратегически важных местах.
Рассматривая беглый показ видеосюжета о точках размещения других устройств, Юниус не сдержался и присвистнул:
– Да если они все одновременно рванут, то и воевать некому будет. А для собственного оправдания можно отмазку отличную придумать…
И тут легендарный чистильщик тоже оказался на высоте. Про данную «отмазку» заокеанских ястребов у него тоже отыскались нужные материалы. Оказалось, что оплаченные или давно купленные террористические движения уже начали нагнетать всемирную истерию. Под соусом религиозного фанатизма в адрес практически всех государств планеты были отправлены ультиматумы, поражающие не только безумием требований, но и их невыполнимостью. Если же ультиматумы не будут выполнены, то отцы и лидеры террора обещали отомстить – жестоко и всем подряд. Срок этой мести как раз совпадал с тем сроком, который назвал Бутен. Скорее всего, ему повезло больше всех – он узнал конкретное время. После таких новостей Юниус не мог скрыть удивление:
– Хорошо, ну разожгут они всемирный ядерный пожар. Но ведь и сами пострадают. Неужели не понятно?
Представитель Совета аларастрасийской цивилизации без всяких эмоций констатировал:
– Зачинщики всего этого балагана окажутся единственными, кто сумеет в последний момент со страшными жертвами выполнить условия ультиматума. На роль жертв тоже сейчас пытаются подтолкнуть политические силы, неугодные существующей власти. Ну и десяток тысяч невинных обывателей.
Потом цорк хмыкнул и добавил:
– Я до сих пор поражаюсь изобретательности землян. В нашей практике чистильщиков мы всегда воспользовались сотнями, тысячами методик, но ни разу не догадались действовать политическим путем, при котором обитатели одного мира уничтожали бы друг друга. Страшный метод…
При его последних словах возле ядерного устройства появились две группки остальных божественных существ. Вначале Пеотия привела за собой Абелию и Алессана, а через несколько секунд их «догнали» Бутен с Вителлой. Впервые после возвращения в тела в одном месте собрались сразу восемь божественных представителей приматов. Отсутствовал только князь Ковели, которого даже Сакрина, единственная личность, знающая, где он находится, не ведала, как позвать на Землю. И осталась спать в палатке храма усыпленная общими усилиями императрица Айни. Вполне понятно, что телепортировать за собой на такое опасное дело психически неуравновешенного человека никто не рискнул.
Но, судя по решительным действиям Абелии, группа надеялась справиться собственными силами. Как ни странно, и здесь она взяла в свои руки координацию действий своих коллег, выделяя и согласовывая для каждого свой участок работы. Даже Пеотия в присутствии Абелии стала вести себя не так вызывающе и независимо. Тем более что выяснилось: теперь она еще больше переживает за своего Миха, которого она успела выхватить откуда‑то из далеких миров и, вместе с уникальным оборонным оружием, оставить в храме. Поэтому она больше помалкивала и только порой задумчиво поправляла подходящий к ситуации полотняный комбинезон неизвестно какой армии.
Супруга Юниуса не выглядела ни строгой, ни величественной, но, глядя на нее, так и напрашивалось сравнение то ли с председателем высокого собрания, то ли с пожизненным президентом всей галактики, хотя пока тайна такого отношения для посторонних не разглашалась. Она начала с того, что демонстративно уставилась на императора и декерла, которые с некоторой настороженностью переместились в противоположную от Райгда часть помещения. Проигнорировав мысленные пояснения, которые, видимо, ей все‑таки давали, она довольно строго потребовала:
– В данный момент категорически запрещаю любую межличностную конфронтацию. Ничто не должно помешать операции. Да и, честно говоря, не вижу для этого никаких поводов. Помимо этого, напоминаю, что за нашими действиями в прямой трансляции наблюдают и прислушиваются к каждому слову не только представители самой заинтересованной части землян, но и наши новые союзники, одни из самых долгоживущих созданий во Вселенной. От нашей сплоченности и единства сейчас зависят очень многие направления развития разумного космоса.
Дальше она попросила собраться и высказать наиболее дельные предложения, напомнив, что первый «заброс» на Венеру будет проводиться с неактивированным устройством. Вот тут Бутен и фыркнул:
– Сомневаюсь в этом. Мне кажется, что все устройства могут быть взорваны в любой момент, единовременно. Они сейчас в рабочем состоянии. Думаю, эти смертники, – он мотнул головой в сторону трупов, – установили таймер на определенное время, после которого уже никакие другие команды не могут остановить взрыв в час «икс». Если то, что сейчас перед нами, может рвануть через секунду или через год, то другие запущенные бомбы имеют запас жизни только в восемнадцать часов. То есть зачинщики не оставили для себя никаких шансов сделать шаг назад.
Сакрина злорадно усмехнулась:
– Ничего, если тут появится расвалунг Ковели, этим зачинщикам никто не позавидует. Его полномочий хватит для всего.
– Итак, какие будут предложения? – Абелия сделала паузу, а потом посоветовала: – Технические детали и ненужные подробности можете передавать в мысленном режиме, но все основные действия обсуждаем вслух.
Вот тут и сказалось не только сходство мышления и единая база технических терминов Сакрины и Райгда, но и отличная слаженность выдвигаемых ими идей. В связи с чем бывший верховный жрец перешел в обращении к египетской красавице на слово «коллега» и заявил, что ее знания вполне позволяют считаться магистром всегалактического уровня. Вдвоем они выдвигали свои идеи и создали идеально продуманный путь транспортировки опаснейших устройств с одной планеты на другую. Все остальные божественные современники молчанием выказывали поддержку, а более детальные инструкции по поводу каждого жеста они получали мысленно.
В итоге через полчаса восемь людей ожившей древности были распределены по своим местам и приступили к ответственной операции. Для этого был создан постоянно действующий пространственный туннель с Земли на Венеру. Причем отправители намеревались перемещаться от одной точки с ядерными сюрпризами к другой с выверенным и заранее рассчитанным графиком. Тогда как в пункте приемки пришлось создать довольно сложную конструкцию из силовых полей. А для поддержки этих полей на Венеру переместились двое: бесшабашная Пеотия и необходимый ей как резерв силы Алессан. Никто не мог предположить, как поведут себя устройства на месте своего нового расположения, но при добавочных подсказках Пеотия заверяла, что ни ей, ни бывшему телохранителю императора ничто не грозит. Даже при ядерных взрывах поля полностью поглощали энергию цепной реакции и гасили, а вернее, перенаправляли силу ударной волны.
Затем шесть божеств разошлись по углам комнаты и приступили к самому ответственному. Минуту копили энергию переноса и спаивали в единое целое все три плиты с ядерным устройством. По неслышимой команде своего лидера люди дружно присели, словно собственными руками пытались приподнять титанический для простого человека груз… А в следующий момент помещение очистилось. Даже трупов не осталось.
Все шестеро расслабились на короткое мгновение, но затем Сакрина исчезла на полминуты. Вернувшись, она торжественно произнесла вслух:
– Все в порядке! Никакой детонации или искривления сигнальных связей. Первый этаж домика на Венере заложен, репортаж цорковской аппаратурой ведется без проблем. Двигаем ко второй точке?
– Я готова, уже нашла адрес, – раздался властный голос Абелии. – Цепляйтесь за меня.
Через десять секунд божественный секстет появился в другом месте. Новое напряжение сил, новый перенос массы материи по пространственному туннелю – и очередной опасный сюрприз расположился над первым. В созданном на Венере силовом поле, если не произойдет детонации, решили размещать подарочки с Земли в виде многоэтажного небоскреба. Работа как раз для богов. Но, наблюдая за ней, и Чинкис с другими капитанами, и сам русский президент со своей командой время от времени вытирали вспотевшие лбы. Слишком хорошо они представляли последствия непроизвольного взрыва для тысяч, вернее, для многих мил нелионов землян.
Больше четырех часов ушло на эвакуацию с Земли ядерных устройств. И только когда все двадцать девять этажей в силовом поле на грунте Венеры оказались заполненными, Пеотия и Алессан переместились к остальным коллегам. Затем все вместе перенеслись в сразу ставшую тесной боевую рубку Сфинкса, и уже там послышался усталый, охрипший голос российского президента:
– От имени всего человечества разрешите выразить вам всем искреннюю благодарность за спасение нашей цивилизации.
– Мы рады, что удалось своевременно помочь, – просто ответила Абелия, в то же время вопросительно глядя на Пеотию. Та устало и равнодушно пожала плечами:
– Кажется, многоэтажное поле должно продержаться до часа «икс». Ну а если нет, то мы давно спрятались…
– Камеры будут вести репортаж до последнего?
– Конечно!
– В данный момент, – вмешался Чинкис, – наши киборги с наивысшей защитой уже находятся над Венерой. Так что через час мы будем готовы транслировать полный репортаж грядущего взрыва.
Потирая виски, Юниус предположил:
– Нам желательно скомпоновать телевещание во всем мире так, чтобы было понятно, кто именно и почему нажмет кнопку смерти. Есть такая возможность?
Сразу трое одновременно кивнули головой: Сакрина, Райгд и Вителла. Причем декерл еще и улыбнулся:
– С этим проблем не будет.
– А что делать нам? – раздался голос российского президента.
Абелия думала недолго:
– Начинайте опять возвращать власть в свои руки. А заодно развенчивайте политику терроризма. Не сразу, конечно, но постепенно, словно данные к вам подходят по ходу поисков. Думаю, в этом вопросе вы с господином Чинкисом и сами решите, что и когда подавать. Теперь вы можете действовать спокойно, совершенно не опасаясь за жизни своих сограждан.
– Да, это самое важное… – Тут кто‑то из президентской команды что‑то прошептал, и тот огласил вопрос: – Но если враги заподозрят, что их «сбросили с поезда», и сразу взорвут ядерные устройства?
– Чем быстрее теперь они это сделают, тем лучше. Вплоть до того, что можете заявить через часик‑полтора, что все смертельные сюрпризы найдены, указать точки их расположения и пообещать, что в скором времени они будут разминированы и демонтированы. В таком случае если это заявление спровоцирует ускорение часа «икс», то можно будет избежать ненужного уничтожения почти всех террористических группировок. Вернее, спасти мир от кровавой вакханалии.
– Так ведь… А с чего вы взяли, что такое уничтожение будет ненужным? Хорошо бы очистить планету от скверны.
– Сейчас не тот случай, – стала терпеливо объяснять Абелия. – Сами подумайте, что начнется, если весь мир увидит происшедший взрыв и поймет, кто в нем виноват? Начнется неконтролируемая резня, в результате которой пострадает в десять раз больше невиновных, чем истинных злоумышленников. Совсем другое дело, когда их всех разыщут, поставят перед судом и подробно опишут инкриминируемые им преступления против человечества. Теперь все понятно?
Некоторое время все стороны переваривали аргументы, поданные в подобной интерпретации. Молчание нарушила Сакрина:
– Боюсь, конечно, ошибиться, но мне кажется, что вскоре правосудие на планете может пойти несколько иным путем. И все будет зависеть от нового расвалунга, которым теперь стал наш современник Ковели.
Чинкис еще ничего не знал про всегалактических судей, поэтому недоуменно поинтересовался:
– О чем речь? Или о ком?
Девушка дала краткое описание и завершила рассказ подведением итогов:
– Дело в том, что уже миллионы лет расвалунги вершат суд на своей планете Воаллана. Они растут только там и никогда не покидают свою родину. Миллионы лет назад они навели порядок в своей галактике и теперь лишь могут вершить суд или разбирательство с гостями из других мест космоса. Они, как правило, не берут на себя функции палачей. Но сведения про начальную историю их возникновения сохранились, и в них говорится, что ментальная мощь расвалунгов позволяет им уничтожать саму материю в пределах своей галактики. И именно таким способом они уничтожили скверну преступности вокруг себя. Скорее всего, они не умеют телепортировать, а может, с их строением и невероятно разветвленной корневой системой, у них и не получается. Но теперь, когда впервые появился человек‑расвалунг, да еще и умеющий телепортировать куда и когда захочет, он может пожелать навести порядок и здесь. Причем возможностей у него будет для этого предостаточно. И хочу напомнить, что его учителя никогда не проповедовали помилование для убийц, насильников и грабителей. От такого суда нельзя скрыться, в процессе разбирательств судьи всегда могут увидеть истинную правду. В том числе ту, которая уже стерлась из истории за тысячи лет. Жаль, что мы до сих пор не знаем ни мнения, ни планов самого Ковели… Может и так случиться, что он навсегда останется возле своих учителей и никогда больше не покинет Воаллану. Но что‑то мне подсказывает, что такая версия ошибочна.
На этот раз Пеотия не стала выдерживать приличествующую случаю паузу, а сразу капризно затараторила:
– Все, мне уже надоела тяжелая работа, мчусь за Михом. А то его там вообще голым оставят. Всего хорошего!
Чинкис ни на секунду не задержался:
– Уважаемая! А как же твое обещание?
– Какое? – замерла та.
– Показать мне Плиут, а потом и то место, где саженцы самой вкусной во Вселенной сливы могут прорасти в каком угодно месте.
– Действительно чудесное место, и тебе там понравится, – заулыбалась Пеотия. – Только предлагаю прогуляться туда в компании с моим кавалером.
– Да хоть с моими женами! – в тон ей ответил цорк.
– Тогда мы скоро за тобой заскочим, – пообещала прекрасная богиня и в следующий момент исчезла. Следом за ней последовали и Бутен с Вителлой, прихватившие Алессана. Сакрина с Райгдом уселись в плетеные кресла и согласились попробовать поданные гостеприимным хозяином угощения. Абелия подсела к экрану связи с Россией и принялась интенсивно обсуждать с помощниками президента предстоящие заявления в средствах массовой информации, тогда как Юниус вдруг поинтересовался у Чинкиса:
– Вы тут вспомнили о женах. Может, вы бы хотели с ними повидаться в ближайший час?
Представитель Высшего совета сразу и не понял вопроса:
– Конечно, мне пока трудно представить такую телепортацию, да еще и с моим участием, но не пойму основного смысла такого путешествия…
– Ну вы сами подумайте: ваше решение огласить завещание Фетиуса было принято по пути сюда. И пока вы здесь, масса времени утекает в океан истории даром.
– Вы хотите сказать…
– Совершенно верно. Если вы сейчас переговорите тайно со своей женой, то она к вашему прибытию так подготовит цивилизацию цорков к союзу с приматами, что, вполне возможно, обойдется без кровопролития. Ортодоксам ведь тоже понадобится время, чтобы перегореть, осознать и спрятаться.
Чинкис замотал гривой, отгоняя в воображении все те мероприятия, которые сможет провернуть Велида, если дать ей в руки нужный материал и достаточно времени. И даже самые смелые мечты показались ему вполне выполнимыми.
– Действительно, когда все будут готовы, тут я как раз вернусь на своем корабле.
Абелия, которая, казалось, была увлечена совершенно другим делом и не обращала на этот разговор никакого внимания, вдруг обернулась, чтобы выказать поддержку:
– Мудрый ход! Надо будет совершить это путешествие в ближайшие часы. И обязательно собрать нужные материалы. Потом следует не просто пообещать скоро вернуться, а сделать это как можно эффектнее. Например, телепортировав с нами прямо на подиум вашего Высшего совета. Перед этим пусть еще выступит доверенное лицо с соответствующим предварительным докладом и показом специально подобранных фильмов. Наверняка прямая трансляция всего этого шоу окажет самое положительное влияние на вводимые в жизнь аларастрасийской цивилизации изменения.
Чинкис от таких перспектив немного растерялся, но увидел на экранах внимательные лица капитанов эскадры и вспомнил о силах глубокого рейда:
– Может, следует отправить корабли в нашу галактику? Воины ведь тоже могут своими свидетельствами и утверждениями оказать поддержку нашему начинанию.
Пока он это предлагал, приматы наверняка обменялись целым ворохом информации, и Абелия сделала вывод:
– Скорее, ваши военные могут только повредить. Вся новизна и необычность подобных заявлений будет хорошо воспринята цорками только от вас, господин Чинкис. Даже самые ярые ваши приверженцы неосторожным словом лишь испортят весь эффект и могут изменить задуманный в конечном итоге результат.
– Вообще‑то да…
– Значит, давайте начнем подбирать материал.
– А как будем его классифицировать? Словно получив от своей супруги мысленное одобрение на дальнейшее обсуждение, Юниус стал раздумывать вслух:
– По сути, для вашей супруги, мне кажется, подойдет каждый кадр наших с вами переговоров. Затем все основные узлы союзнического договора с землянами. Мне кажется, даже сражение Пеотии с бунтовщиками можно подать довольно эффектно.
– Вопрос только в том, – из своего кресла с бокалом знаменитого джина в руке отозвался Райгд, – чтобы не переборщить с фонтанами крови. Зрелище, я вам скажу, было не из приятных. Особенно для душевно ранимых личностей. А вот ее сражение с киборгами будет смотреться просто великолепно.
После такого совета магистр опять повернулся к своей собеседнице, которая внимательно прислушивалась к ощущениям после очередных глотков стоунхейджского джина:
– Ну как, нравится?
– Чудесный напиток, – похвалила Сакрина. – Но что‑то никак не могу уловить, что в нем возбуждающего.
– Смотри не злоупотребляй, – заулыбался Райгд. – И не говори потом, что я тебя не предупреждал. Но вообще‑то, говорят, наилучшие ощущения чувственного характера наступают после второго бокала.
Красавица одним большим глотком допила зеленоватую жидкость и с готовностью протянула бокал:
– Так наливай, я ведь уже давно вышла из детского возраста.

Глава 28
НАШЕ ВРЕМЯ, БРОДИ

Происходящее в пустыне вооруженное столкновение стало приобретать политический оттенок. Причем оттенок настолько яркий, что он затмил на несколько часов все остальные тона и краски пестрого мира Земли. Связь теперь работала отменно, и за короткое время руководитель экспедиции не только узнал, что творится на планете, но и от своего имени сделал такие исторические заявления, что вздрагивал, прислушиваясь к собственному голосу. Словно это не он заявлял о прошедших событиях, объявлял имена фактических виновников бандитского нападения и строгим голосом предупреждал всех недовольных, чтобы они не смели даже приближаться к внешнему кордону обороны лагеря археологов. Да и властям Триполи были даны рекомендации отозвать пока свои полицейские силы во избежание ненужных недоразумений. Напоследок Броди запустил в эфир подготовленную утку, что в связи с нестабильностью российского государства многие воинские силы теперь предоставлены самим себе и вполне соглашаются работать по контракту за хорошую оплату. Вот именно поэтому руководство экспедиции и наняло профессиональных воинов для собственной защиты.
После таких официальных заявлений перешли на локальную связь – и начали переговоры. Тут, как выяснилось, тоже было над чем подумать. Совсем недалеко, буквально в нескольких часах езды, на плато Сьера‑Тибести находился уже несколько часов отец Ларисы, Ярослав Гершко. Причем как опытный бизнесмен, он прибыл с внушительной командой своих помощников и самых необходимых в дипломатии и юриспруденции специалистов.
Помимо этого деятельный миллионер собрал вокруг себя всех тех специалистов по археологии, которых не так давно решили пригласить в пустыню для оказания помощи в работе. Да и не столько позвал их Гершко, сколько сами мировые знаменитости шестым чувством догадывались, что если кто и прорвется к экспедиции сквозь полицейские заслоны, так это именно Ярослав Станиславович.
Александр Константинович умчался наружу советоваться по этому вопросу с полковником Коваленко. В данный момент без его подсказки решить вопрос о доставке такого количества людей в лагерь было бы проблематично.
Карл Пузин, вернувшийся во время сеанса связи в храм со своей маленькой группой, с ходу присоединился к переговорам. Когда он услышал некоторые имена, то стоило огромного труда удержать его от потока приветствий и немедленного начала переговоров с коллегами, которых он прекрасно знал лично. Лариса буквально оттолкнула его от передатчика и властно забрала микрофон:
– Наговоришься еще! – а потом обратилась в эфир: – Папа, ты меня слышишь?
– Конечно! Весь внимание!
– Так вот, вести пустопорожние разговоры некогда, лучше это же будем делать здесь. Скажи главное: через какое время вся твоя группа, учитывая присоединившихся к вам археологов, сможет тронуться в путь?
– Да у нас почти все готово! Но полиция буквально на плечах сидит, вряд ли они дадут нам шанс хоть как следует разогнаться. Сразу за поселком и остановят.
– Продуктами запаслись? Постарайтесь набрать их как можно больше – вместо запасов воды.
– Понятно, уже делаем.
Лариса взглянула в открытый створ штабной палатки и радостно воскликнула:
– О! Саша бежит!
Тот получил микрофон в руки, благодарно улыбнулся жене и с придыханием стал передавать инструкции:
– Значит, так, Ярослав Иванович! Сможете вырваться из поселка ровно через полчаса?
– Нет проблем. Засек время. А что будет с нами дальше?
– Главное – не пугайтесь. Над вашими машинами повиснут три наших боевых вертолета и будут сопровождать до места назначения. С помощью оружия, сирен и мощных громкоговорителей они от вас отвадят любых ненужных попутчиков и дотошных полицейских. Попутно и мы отсюда, одновременно с вашим выездом, сделаем надлежащее заявление в эфире, что это личное дело самой экспедиции – кого ей приглашать на работу.
– Отлично! – ответил тесть, хотя в голосе его и проскальзывали сомнения. – С какими хоть знаками или флажками будут эти вертолеты?
– Без всяких знаков. Большие такие, с пушками, все в разводах маскировочной окраски. Да и вообще, вряд ли там другие такие три страшных монстра появятся.
– Спасибо, умеешь ты успокоить и порадовать. Так мы грузимся?
– Конечно. Очень важно вырваться из поселка. В противном случае вас может какой‑нибудь провокатор обстрелять из любого строения – и тогда вертолетчикам придется сровнять весь населенный пункт с землей.
– Однако!..
– Ну, так мне их командир пообещал… Ладно, ждем вас и желаем удачно добраться, работа не ждет.
– И вам не скучать до нашего приезда! – попрощался отец Ларисы, и Броди обернулся к Пузину:
– Ну что, Карл, готовься к приему коллег. Да и вообще, сразу продумай, кто из них и чем будет заниматься. Лариса, а вы с Люсией приготовьте обращение к властям по поводу проезда к нам колонны автотранспорта. – Затем он вышел из палатки и кивнул одному из практикантов: – Как там красавица?
– Спит без всяких изменений, – ответил парень, в обязанности которого входило только одно: присматривать за императрицей Айни, которую ее современники усыпили совместными усилиями перед своим убытием. Естественно, божественные заверили землян в действенности примененного средства, но все равно руководитель экспедиции побаивался неадекватного поведения древнеегипетской красавицы. Вдруг как очнется от гипноза и ей что‑то здесь не понравится?
Пока все было относительно спокойно, решили пообедать. Благо, еда была давно готова и теперь только томилась на малом огне. Но только приступили к спешному поглощению пищи, как, уже в привычной манере, между столами появилась Пеотия. Да не одна, а придерживая под локоток улыбающегося Кормильца. На этот раз оба были наряжены довольно‑таки просто – в армейские комбинезоны одного типа и покроя. Будто явился крупный генерал в сопровождении худенького ординарца. Ко всему прочему, в руках у Михаила находилось непонятное устройство, похожее на миномет. Парень поставил тяжелую ношу на пол и громко поздоровался в своей манере:
– Здоровэнькы булы!
Пока все нестройно отвечали, роли поменялись: функции строгого генерала взяла на себя миниатюрная Пеотия:
– Оставляю Миха с вами. Можете его покормить. Остальное он и сам знает. И советую больше его не обирать, как в прошлый раз.
И тут же испарилась. На что Пузин отреагировал моментально, делая приглашающий жест рукой:
– Садись, дружище, рядом с нами, тебе сейчас тарелки принесут! А вот что твоя командирша такая строгая? Ни тебе «здрасьте», ни тебе «до свидания». Только за тебя одного переживает. Неужели всегда такая злая?
– Да нет, – заулыбался парень, усаживаясь возле испанского археолога и придвигая к себе моментально оказавшийся на столе поднос с едой. – Она добрая, просто таким образом веселится, скорее даже балуется…
– Ого! Ничего себе балуется, – расширил глаза от страха Карл. – Представляю, если она и в самом деле сердиться начнет. Что принюхиваешься, не нравится?
– Ха! Наоборот, соскучился по нашей пище. На прибывшего коллегу готова была обрушиться лавина вопросов, но Лариса постучала ладошкой по столу и приказала:
– Тогда не будем мешать друг другу разговорами.
Все мало того что были голодны, так еще и не знали, когда удастся поесть в следующий раз, поэтому вполне добросовестно выполнили приказ генерального спонсора. Но как только Броди заметил, что Кормилец прекратил есть, так сразу и спросил:
– А что это у тебя за агрегат такой странный?
– Называется «Пальмовый гриб». На основе сил гравитации и фотонного ветра Вселенной. Применяется для создания защитного поля.
– Оба‑на! – поразился Александр Константинович. – И ты умеешь с этой штукой обращаться?
– Конечно. – Парень с трудом скрывал самодовольную улыбку. – Меня Пеотия не только научила, вложив в мозги какой‑то ускоренный курс, но и про все ваши сложности поведала. Так что можем хоть сейчас заглушить всю чадящую технику и поставить экологически чистую защиту.
– Да что же мы сидим? – воскликнул Пузин, срываясь первым с места. Тогда как Кормилец очень возмущенно и очень похоже повторил возглас киношного героя:
– А компот?!
Благо, стакан с фруктовым отваром стоял на подносе и никому метаться за ним не пришлось. Но пока жидкость была показательно выпита, все немного посмеялись, сбрасывая лишнее напряжение последних часов.
Наружу отправились было всем скопом, но тут Броди с укором посмотрел на Ларису, напоминая о составлении обращения и о необходимости быть постоянно на связи. Как его жене ни хотелось посмотреть на действия с инопланетным устройством, она не стала возражать. Еще и Люсию возле себя оставила. Той и так не терпелось отправить очередные пакеты репортажей в издательство. Ну и практиканту, присматривающему за Айни, пришлось остаться на боевом посту.
Остальные поспешили под жаркое солнышко, глядя, как Михаил с видимым напряжением, но не позволяя, чтобы ему кто‑то помогал, сам тащит свой «Пальмовый гриб». Пузин и тут не удержался от подковырки:
– Боишься, что поломаем, а тебе потом Пеотия руки повыдергивает?
– Нет, не за себя я боюсь, – пропыхтел парень, устанавливая агрегат в середине лагеря. – Пеотия так и пригрозила: «Если грибок пропадет, то я твоим коллегам руки повыдергиваю!»
– Понял! – испуганно заозирался Карл, одновременно пряча руки за спину.
Тогда как Оливер напомнил о гудящей технике вопросом:
– Можно глушить?
– Ага! Глушите!
Уже стоящий на коленях Михаил сноровисто крутил верньеры. После пары минут настройки, в уже наступившей непривычной тишине, он спросил у наклонившегося к нему Броди:
– Может, расширить поле метров на пятьдесят и поднять его на двадцать?
– Было бы прекрасно! Но тогда надо отвести десантников?
– Естественно.
В следующий момент Александр Константинович повернулся в сторону полковника Коваленко, который сосредоточенно присматривался к происходящему, и попросил:
– Отведите, пожалуйста, ваших людей еще метров на восемьдесят – за пределы охранного купола.
– Есть!
Сразу последовали команды, после которых бойцы побросали свои временные укрытия и заготовленные позиции внутреннего круга и подались в стороны от лагеря. Тогда как Кормилец продолжил давать объяснения и инструкции руководителю экспедиции:
– Помимо меня прибором сможет управлять только один человек. Для этого приложите свою ладонь к этой плоскости. Вот так, отлично, ваши параметры сняты. Только вы безнаказанно можете войти в метровую зону вокруг устройства. Теперь смотрите и запоминайте. Как видите, эта панель уже светится: поле защиты задействовано на максимальную мощность. Как утверждала Пеотия, теперь качество защиты раза в полтора надежнее, чем прежний вариант, установленный триумвиратом. Теперь откидываем эту панель – и на внутренней стороне видим нечто в виде циферблата. Вот этой ручкой выбираем нужный нам градус по местности. Например, справа от вон той дороги на площадку. И утапливаем на мгновение ручку вниз. Затем сдвигаем стрелочку чуть левее – и опять утапливаем ручку вниз. Все! С этого самого момента имеется ровно пять минут, чтобы по данной дороге мог пройти в любую сторону кто угодно. Если не успеет, операцию следует повторить.
Некоторое время силач мысленно припоминал инструкцию, потом интенсивно пригладил свой чуб:
– Вроде все объяснил… Понятно?
– Конечно, тут и ребенок справится, – подтвердил Броди.
– Если к прибору подойдет кто‑то посторонний, он будет парализован на несколько часов ударом специальной молнии. Так что предупредите остальных сами.
– Обязательно! Оба встали на ноги.
– А ты к нам надолго?
– Не имею ни малейшего понятия, – зачастил словами Кормилец. – Но теперь, когда все дела сделаны, могу перед вами похвастаться самым главным, можно сказать, эпохальным для каждого истинного археолога событием.
– Звучит заманчиво и интригующе.
Глаза у Броди загорелись в предчувствии очередных новостей, но на некоторое время он отвернулся и громко огласил предупреждение по поводу молний, и только потом все той же плотной группой археологи передвинулись за Михаилом в сторону техники, и тот, присев в небольшую тень подъемного крана и опершись о теплое колесо, стал рассказывать о своих последних похождениях:
– В последний раз, когда Пеотия меня отсюда так быстро выдернула, она сильно ругалась и грозилась навести порядок в некоторых бестолковых правительствах. Но утверждала, что мне на Земле делать нечего. И слушать меня не хотела по поводу нашей дружбы и взаимоподдержки. В общем, оказались мы на той самой планете, где ее ручные диплодоки живут. Но ведь там ничего нет из прочных зданий, всего один шалашик да скромная садовая мебель. И как только она представила меня в зубах у этих мастодонтов, так сразу перенеслась на планету Рилланкар, к своим подданным. Ну, те вопят вначале от радости, а потом от горя, когда заметили, что меча в ножнах нет. Разбираться с ними не стали, а сразу очутились на совершенно другой планете. И вот там, я вам доложу, – настоящие чудеса! Пеотия сказала, что это мир адельванов, хозяева и создатели которого неожиданно пропали несколько сотен лет назад из всех освоенных ими звездных систем. Похоже, там произошла какая‑то трагедия или еще нечто из ряда вон выходящее, но все планеты оказались полностью стерилизованными – никакого животного мира. Представляете, там даже микробов нет, хотя растительный мир совершенно уникален и почти на девяносто процентов отличается от земного.
Пока Кормилец переводил дыхание, Карл Пузин выпалил:
– Хоть один город там сохранился?
– Так я к этому все и веду! Там не то что один, там все города сохранились! Полностью! Почти ни одно здание не пострадало, хотя растительность над этим работает изо всех сил. Причем стиль того города, в который я успел войти, является смесью стилей разных времен, эпох и технологий. Шпили километровых небоскребов соседствуют с замками и каменными крепостями. А ажурные башни каменных построек соперничают красотой с несуразностью кубических и округлых зданий из стекла и нержавеющего металла. Очаровательные фонтаны и магистральные акведуки порой нависают над какими‑то перекрученными трубами непонятных, неприятных только из‑за внешнего вида, абстракционистских конструкций. В общем, если говорить несколькими словами, там можно только одним взглядом запутаться и окосеть до потери зрения.
– И ни одного жителя? – посыпались вопросы от коллег.
– Ни единого!
– Тела? Скелеты?
– Как не бывало!
– Но как они хоть выглядели?
– Ни одного рисунка или изображения я не увидел. А Пеотия сказала, что тоже не знает.
– А ты искал?
– Когда? – расстроился Михаил. – Ведь у меня совсем времени не было. Она меня оставила на огромном холме, откуда раскрывалась наилучшая панорама простирающегося до горизонта города, и сказала: «Вот, можешь полюбоваться, как адельваны умели строить. Хочешь, можешь и вниз сойти…» А ведь там прямой дороги нет, только через лес, это несколько километров интенсивного бега! Пока я в город забрел, пока головой крутил да челюсть с земли подбирал, тут она и появилась снова. И мы помчались за этим «Пальмовым грибом».
– А что там еще есть?
– Хоть в одно здание заходил?
– Какую‑нибудь технику видел? – опять подступали товарищи с вопросами.
– Да там есть все! А в здания я не входил, и без того ничего не успел увидеть. Техника там тоже кое‑где стоит. Но вся какая‑то странная, по нашим понятиям. Я ее и трогать побоялся. Но вот что я вам могу передать, так это слова Пеотии, когда она меня оттуда буквально силком забирала. Говорит: «Тебя одного оставлять здесь нельзя. А вот вместе с коллегами, под присмотром Броди – запросто! Как только на Земле все немного успокоится, так мы вас со всем вашим оборудованием сюда и перебросим! Обещаю!» Так что, Александр Константинович, готовьтесь. Если, конечно, есть желание… А?
Руководитель экспедиции медленно обвел взглядом стоящих рядом коллег и со счастливым предвкушением невероятного приключения хрипло согласился:
– Мы хоть сейчас готовы…
После этого о таинственных городах адельванов стали расспрашивать по возможности последовательно и планомерно, и когда из храма вышла Лариса, то Михаил выглядел словно выжатый лимон.
– Что вы парня так долго на жаре мучаете! – набросилась она с укорами на мужа, но Пузин вступился за товарища:
– Это не он мучает, а сам Кормилец мучается! Потому что не может подобрать нужных слов для описания чуда, которое ему повезло увидеть.
– Точно! – подтвердил Михаил, вставая с песка и делая вращательные движения корпусом. – Рассказываю про те города, куда нас всех вскорости Пеотия обещает забросить для археологических поисков.
Лариса так и застыла на месте, но при этом цепко схватила мощного Кормильца за рукав:
– Какие города?
– Теперь ты собралась мучить парня вопросами? – Александр Константинович обнял жену за талию и поволок к храму. – Мы тут действительно заслушались, отвесив челюсти, но это не значит, что в тени нам будет хуже. И обещаю тебе все пересказать дословно о грандиозном будущем археологов.
Идущий чуть впереди Пузин полуобернулся и указал пальцем на арку храма у него над головой:
– Эх, шеф! Самое грандиозное уже сделано.
Внутри выяснилось, что колонна под прикрытием вертолетов уже совсем рядом и что Ярослав Гершко уже наладил постоянную связь с маломощного автомобильного передатчика. Поэтому и Броди поспешил переброситься с тестем несколькими фразами:
– Как продвижение?
– Ха! Как на параде по Красной площади! – восторженно ответил отец Ларисы.
– Никто не пытался остановить?
– Еще как пытались! Но вертушки их разгоняли уже одним только ветром лопастей и матом сразу на нескольких языках. Мы тут засняли массу интересных фрагментов, так потом сами глянете. Обхохочетесь! Теперь нам осталось пройти только один заслон, вертолетчики говорят, что там разместились части французского легиона. Но нет у тех ни тяжелой бронетехники, ни воздушного прикрытия.
– Да и на встречном курсе вас поддержат, – припомнил руководитель экспедиции. – Тут минут пять назад еще три вертушки взлетели и в вашу сторону подались.
– Ну тогда готовь столы! – экспансивно воскликнул тесть.
– Как это – готовь? Обед уже прошел, а до ужина далеко…
– Ты забыл, кто к тебе едет? – перешел на ехидный тон Ярослав Гершко. – Я ведь не какой‑то там бедный родственник с двумя высшими образованиями! Мы тут все с собой везем: и закусь, и то, что к ней полагается. Поэтому столы накрывать не надо, только иметь их в наличии.
Подобные намеки на финансовые трудности в недалеком прошлом очень не понравились Ларисе, и она ловко выхватила микрофон из руки мужа:
– Папа! Хочу сразу предупредить: недисциплинированность, неподчинение руководству, пьянки – все это тут запрещено. Нарушителей выгоняю без всяких ссылок на семейный блат или туго набитый кошелек. Понятно?
– Так точно, товарищ генералиссимус! – счастливо согласился ее отец. – Как только кого замечу в нарушениях, самолично пинками отправлю в пустыню. Но вы бы действительно приготовились, ваши коллеги с утра только завтрак на ходу успели проглотить, потом не до того было.
– Ладно, что‑нибудь придумаем.
С той самой минуты в лагере археологов началось настоящее светопреставление. Опять завелась вся техника, отправляясь на новые места стоянки, которые еще вначале следовало отрыть, облагородить, а потом и застроить привезенными модулями. При этом Броди, Пузин и их помощники метались по территории, порой сшибая друг друга на встречных курсах: боялись, что громоздкая техника повредит что‑нибудь исторически ценное.
А потом прибыла колонна в сопровождении вертолетов. Страшные уже одним только видом вертушки красиво отвалили в стороны и сели за дальними барханами, а впущенные во внутренний периметр автомобили практически утроили интенсивность хаотического движения в лагере. Дело нашлось для каждого: от шейха кочевников Аль‑Гиманди и проводника Бегима до интенсивно орудующего лопатой миллионера Ярослава Гершко.
Очумевший от пыли, мелькающих лиц и заходящего солнца и опять, в который уже раз, столкнувшийся со своим товарищем, Александр Константинович охрипшим голосом воскликнул:
– Карл, я уже начал скучать по истинной тишине пустыни. А здесь что?
– Не говори! – откликнулся тот, стряхивая песок с локтей. – Настоящий «Дурдом‑три»!
Как оказалось вскоре, ажиотаж только‑только начинал разгораться. Вначале с ветром, полным благоухания сказочных цветов, пронеслась Пеотия – и в мгновение ока исчезла со своей большой игрушкой по имени Мих. На этот раз после ее телепортации долго слышалось протяжное гудение гигантского гонга. Потом не менее эффектно появились Вителла, Бутен и Алессан, рассыпая вокруг себя тысячи лепестков роз, которые появились и рухнули прямо с неба. Со всей божественной невозмутимостью трое мужей древности внесли новое оживление в работу археологов. Особенно когда узнали, что некоторые гигантские плиты императорского дворца намереваются откопать целиком, поднять и установить на прежние основания.
– Нет! – воскликнул чуть ли не громовым голосом древний император. – Мы пойдем другим путем. Мы восстановим дворец полностью!
Затем он вместе с Вителлой перехватил командование отвальными работами и стал показывать, где и что откапывать. Причем оказалось, что чудеса телепортации действенны и при археологических работах. Силы Алессана при этом тоже очень пригодились: когда наступили сумерки, он принялся ходить среди снующей во все стороны техники и подвешивать на высоте метров сорока маленькие искрящиеся солнышки. Вскоре яркий свет из двадцати таких источников озарял каждую песчинку не хуже, чем днем.
В полный разгар всего этого светопреставления появился донельзя довольный Райгд, которого сопровождала веселящаяся Сакрина. Оба божественных существа наскоро обежали все пространство людского муравейника и с неуместным хихиканьем ворвались в штабную палатку. Оттуда они, введя этим едва ли не в ступор Ларису и Люсию, установили прямую видеосвязь с кораблем Чинкиса, кое‑что уточнили и согласовали с Абелией и принялись вещать на весь мир в прямом радио– и телеэфире.
Заявление зацепило всех. Даже те, кто уже спал, в большинстве своем проснулись из‑за раздающейся прямо над городами и средними населенными пунктами речи на местном языке. Строгим тоном, не допускающим никаких сомнений в его правомочности, магистр Райгд огласил жителям Земли, что на своих исконных землях возрождается великая Хардийская империя. Со столицей Харди и довольно внушительным куском территории вокруг него, радиусом примерно в сто километров. Он сделал акцент на том, что это практически бесхозная пустыня, принадлежащая некоторым государствам лишь формально. Указывалась и форма правления: протекторат потомственного императора Бутена Садивана. То есть сам император здесь торчать не будет, а будет лишь временно бывать – по мере необходимости. Всей хозяйственной и политической деятельностью возрожденной империи будет руководить специально назначенный наместник. Императору Бутену и так хватает забот в других отрогах Вселенной.
Напоследок Райгд поздравил всех землян с таким событием и напомнил, что с этого дня земная цивилизация вливается в галактическое сообщество разумных космоса. И пожелал всем соседям как можно быстрее признать новое государство, не создавая для себя ненужных трудностей. Намекнул также, что количество участков для возведения представительств и посольств будет строго ограничено.
После прямого эфира Райгд и Сакрина взялись за руки и исчезли. Результатом стало то, что уже через четверть часа правительство Ливии признало новую империю и безропотно согласилось с аннексией принадлежащего ей до этого участка пустыни. Точно с таким же интервалом во времени Харди признали и несколько соседних государств.
Полковник Коваленко тоже получил определенные инструкции – как от своего президента, так и от представителей доисторической эпохи – и весьма ловко все это время маневрировал между различными политическими силами и банковскими системами. В результате пятой по счету страной, признавшей Хардийскую империю, стало то самое государство, которое претендовало на роль «главного полицейского». Их президент выступил с призывами к истинной демократии и приписал себе все тяготы и лишения борьбы с террористами. Казалось бы: при чем тут террористы? Но как раз в это время и рванули все ядерные устройства на соседней планете. Показ взрыва на Венере прервал все видео– и прочие трансляции на Земле. Внедрившиеся к тому времени повсюду технические средства цорков позволили это сделать без особого труда. Попутно давалось пояснение нейтральным голосом, что все бомбы, которые находились там‑то и там‑то (список городов прилагался с конкретным указанием каждого дома), были перенесены заблаговременно в безопасное место и размещены в силовом поле. Глядя на гигантский гриб, возвышающийся в атмосфере Венеры, земляне надолго потеряли дар речи. Особенно те, кто услышал в перечисленном списке свой город. Само собой, возник один‑единственный вопрос: «Кто виноват?»
Пока все, еще не отойдя от состояния шока, прокручивали в голове только эти два слова, телерадиотрансляция продолжилась. Но теперь те, кто мог не только слушать, увидели перед собой изображение совсем иного плана. Полностью человеческие черты вместе с прической и плечами наполовину скрывались в искрящемся тумане. Но губы существа почти не раскрывались, глаза смотрели, не моргая, да и жестов никаких он не делал. Зато те слова, что он «говорил», доносились до ума каждого землянина. И некоторые из преступников после осознания высказываний расвалунга покончили жизнь самоубийством или скончались от инфаркта. Ну а те, кто не убоялся гнева справедливости, потом позавидовали мертвым.
Ковели гневался. Обличал и обвинял. Укорял. Высказывал свое презрение к низости и подлости. После короткой, но тяжелой для сознания любого человека паузы он запретил любое кровопролитие и межгосударственные войны.
А затем поклялся, что исправит ситуацию на родной планете. Развеет тот позор, который плотной тенью окутал прекрасную Землю. Не пропустит в великий космос семена укоренившихся злодеяний в душах разумных существ. Обещал в самом скором времени поменять все основные законодательства и начать планомерные казни всех преступников. Причем высказался ясно и однозначно: любая мразь, совершившая преднамеренное жестокое преступление, будет уничтожаться самой страшной и болезненной смертью. Отныне каждый человек, поднявший оружие или отдавший приказ это сделать, будет рассматриваться как преступник и судиться соответственно. И смертную казнь только в редких случаях могла отменить немедленная явка с повинной.
Пока ни одно имя названо не было. Пока ни один преступник не казнен. Но последними «словами» расвалунг Ковели пообещал: «Через несколько часов казни начнутся! А до этого времени даю всем преступникам шанс осознать свои злодеяния и самим решить свою участь. Места среди остальных разумных для отщепенцев не будет!»
Пока переваривали последнее сообщение, на экранах появилось изображение довольно красивой, но не менее строгой и надменной женщины. Она представилась как госпожа Абелия, добавив себе необъяснимый титул «ситанесса», и стала давать более подробные разъяснения землянам. Вначале она долго и подробно рассказывала людям, кто такие расвалунги, где они произрастают и чем занимаются в течение всей своей жизни протяженностью в пятьдесят тысяч лет. Как дотошно и скрупулезно изучают все мыслимые и немыслимые законы галактик и становятся со временем высшими судьями посвящения. Как так получилось, что среди самых почетных и наделенных величайшей властью разумных созданий оказался сын планеты Земля. Напоследок ситанесса несколько смазанно описала ту ментальную силу расвалунгов, которую они получают вместе со свечением во время инициации. И добавила буквально несколько слов о сути казней. Но и этого хватило для новой волны самоубийств среди преступников.
Потом госпожа Абелия перешла к более тщательному изложению событий вокруг Хардийской империи. При этом намекая, что пересмотр государственных границ еще весьма далек от своего завершения.
Изменения на Земле перешли в созидательную фазу.

Глава 29
ШЕСТЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ НАЗАД, БЕНЗИК

Ни представления, ни кровавой мести не получилось. Царь Качевенон уже с раздражением допивал пятый кубок вина, когда к нему стали прибывать вестовые с первыми необнадеживающими докладами:
– Левое взгорье оставлено противником без всякого боя. Никого в пределах видимости не оказалось.
– Правый фланг занят без единого промедления. Враг не обнаружен.
– Лучники заняли все пространство между взгорьями, но толпы убегающего в их сторону противника так и не появилось.
Все доклады завершались одним и тем же вопросом:
– Что предпринимать дальше?
Подобное поведение вначале показалось очень странным и опять насторожило как самого царя, так и нескольких его наиболее грамотных в тактике и стратегии современников. Приказали тщательно осмотреть все обочины дороги на предмет скрытых в земле ловушек и засад. И только когда убедились в отсутствии оных, со всей надлежащей осторожностью войско двинулось вперед. Никаких неприятных сюрпризов в пути не оказалось. И лишь выйдя на очередной оперативный простор для кавалерии, один из советников воскликнул в озарении:
– Они ведь просто задержали нас в пути!
– А что это им дало? – продолжал злиться царь.
– Таким образом, мы можем не успеть к месту безопасной и удобной ночевки. Это раз! – стал перечислять советник. – Если разместимся лагерем в открытом поле, враг наверняка ночью предпримет массированную атаку со всех сторон. А потом и скроется в любой стороне полной темени. Это два! И три: любое наше промедление – это повышение обороноспособности крепостной стены. Да и всего города в целом.
Качевенон постарался удержать раздраженное пожатие плеч и презрительную улыбку. Своих воинов ему жалеть не приходилось – чем больше их сдохнет под стенами, тем больше добычи достанется ему лично. То, что в ночи могут скрыться нападающие партизаны, тоже погоды не делало. Все равно такие наскоки Харди в итоге не спасут. А вот удобства ночного лагеря упускать не стоило.
Поэтому он скомандовал:
– Силы распылять не будем. Вперед, в прежнем ритме! Разве что в пределах видимости нужной нам долины отправим вперед первую тысячу кавалерии. Пусть все тщательно проверят.
Затем небрежно отшвырнул свой кубок в сторону виночерпия и, не скрывая раздражения, пополз в спальную часть своей повозки, устланную подушками:
– А меня не будить до самых сумерек! Буду отсыпаться! Здесь тоже сказалось мышление одного из советников, который рассчитал, что к Харди войско приблизится завтрашним вечером и, скорее всего, с ходу приступит к штурму. Поэтому царь и намеревался значительно изменить свой режим бодрствования, практически переходя на ночной образ жизни. Ему всегда нравился грабеж при неровном свете пылающих факелов и разгорающихся пожарищ.
Дальнейшее продвижение египетского войска прошло без единого осложнения. И как только сумерки стали сгущаться, поставили огромный лагерь и начали устраиваться на ночлег. Военачальники не оставили врагу практически ни одной лазейки для неожиданной ночной атаки. Выставлялись усиленные посты, сооружались временные заграждения, вокруг долины рыскали десятки усиленных отрядов кавалеристов. Да и за внешним периметром всего лагеря всю ночь горели внушительные костры.
Когда повозка с египетским царем остановилась, самодержец взобрался на облучок и горделиво осмотрелся в отблесках завершающегося дня. И его внимание сразу привлекли гигантские, хорошо видимые издалека столбы черного дыма. Недоуменно хмыкнув, он обратился к собравшимся у его ног советникам:
– С чего это они так коптят?
– Скорее всего, подают сигналы друг другу или своим союзникам.
– Ага! Значит, и союзники у них, возможно, появились?
– Да пусть хоть всех соберут! Нам они не противники. Царь опять уставился на дымы, бормоча в задумчивости:
– Ну ладно, вот те два столба – это сигнал самому городу, что мы уже близко. Но вон тот столб, на юге, для кого он предназначен?
– Прикажете проверить?
– А что в том направлении?
– Пять сотен нашей тысячи лучников заняли оборонительные позиции у истоков этого ручья уже несколько часов назад и лично проверили чистоту проточной воды. Медики тоже проверяли своими средствами. То есть по всей длине ручья раскинуты наши войска. Если противник предпримет атаку с той стороны, он встретит достойный отпор. Да и нас предупредят сразу – световыми сигналами.
– Тогда оставьте все как есть, не будем поддаваться на провокации. Разве что к источнику отправьте сотню‑другую, на всякий случай.
– Принято к исполнению, ваше величество.
Качевенон Солнечный посмотрел на спешно возводимый царский шатер, слез с облучка и отправился к месту своего ночного бдения, на ходу поманив жестом к себе двух самых доверенных советников, с которыми намеревался в последнюю ночь перед штурмом еще раз пройтись мысленно по нарисованным на громадной схеме контурам крепостной стены. Его лазутчик в свое время поработал на славу.
Но уже возле самого шатра еще раз оглянулся на юг, лихорадочно перебирая в уме все варианты такой сигнализации. В итоге произнес пророческое суждение:
– Утром все станет ясно.
На самом деле таким странным костром хардийцы давали сигнал своим трем добровольцам, засевшим в неприступных пещерах. Через одну из редких щелей они могли наблюдать верхушку дальней возвышенности, и именно это натолкнуло капрала на гениальную мысль использовать эту дырку в скалах для подачи сигнала к началу потравы. В крайнем случае, если операция «Торможение» окажется сверхэффективной и египетское войско войдет в Долину сна в темноте, действовать следовало без всякого сигнала – как только наступит ночь. На случай остановки противника на дальних подступах были разработаны и опробованы другие сигналы.
«Торможение» продвижения врага прошло блестяще. И поэтому дым потянулся к небесам еще в светлую часть суток. Сноровистые кавалеристы, вызвавшиеся добровольцами на самое ответственное дело, сразу же принялись на ощупь заливать в лужицу под ногами сваренное Бензиком средство. Работа спорилась: один аккуратно лил, второй оттаскивал опустошенную тару, а третий подтягивал очередную бутыль, закутанную в тряпки и уложенную в тростниковую оплетку. Бесцветная жидкость без вкуса и запаха просачивалась наружу и стекала в общий водоем. Оттуда воду черпали воины семи охранных сотен лучников и поили своих животных. Их повара в полковых котлах варили поздний ужин. В низинах ручья, уже вне пространства, занятого временным лагерем, воду пили еще более многочисленные табуны уставших за день животных. Практически после этого от речушки оставалось только пустое, слегка влажное русло. А в самом лагере воины запасливо пополняли фляги и бурдюки на завтра. Вряд ли теперь до самого города встретится хоть один не отравленный колодец. Пили сами и ели сваренную похлебку. Вкусной воды было много. Слишком много…
Наблюдатели подкрадывались к лагерю на расстояние прямой видимости почти всю ночь. То ждали, пока пропадет топот конных разъездов: их не стало слышно после полуночи. То присматривались к прохаживающимся пешим дозорам, пока и тех не стало видно на фоне лунного неба. Постепенно стихали и все остальные шумы в лагере, а к самому рассвету не стало слышно и многочисленного всхрапа лошадей и резкого рева верблюдов. Все стихло. Разве что на рассвете раздалось несколько заполошных криков да из центра замершего лагеря бешеным аллюром рванулись какие‑то всадники на лучших скакунах. Наблюдателям показалось, что это какие‑то посыльные, но в этот момент раздался звук боевого горна, возвещающего начало атаки. Дозорные кинулись вырезать затихших возле костров воинов наружной охраны, а следом за ними со всех склонов покатилась волна готовых к бою рыцарей Харди. Семьсот экипированных бойцов и триста лучших помощников из числа городского ополчения готовы были убивать каждого, кто встанет им навстречу с оружием в руках.
А со стороны города теперь виднелись дымы сразу четырех костров, коптящие небо чуть ли не единым малым квадратом. По этой команде затаившиеся в дальних тылах египтян кавалеристы численностью в пятьдесят человек под командованием капрала понеслись на восток. В их задачу входило отбить у противника невероятный по ценности обоз. Как оказалось впоследствии, и с этой задачей лихой отряд справился идеально. Из немногочисленной охраны обоза удалось вырваться – и тем самым спастись из плена – всего лишь неполному десятку возниц и охраны. Зато все до единого буйволы вместе с телегами так и продолжили свое продвижение в сторону Харди. Но при этом сменив хозяев и став собственностью возрождающейся империи.
К огромному сожалению, несущимся на лихих конях нескольким «посыльным» удалось издали заметить захват египетского обоза и обойти опасность стороной.
А вот немногочисленному войску Харди в Долине сна сражаться оказалось не с кем. Вражеские дозорные обездвиженно лежали по периметру лагеря, ни от одного бивака никто не поднялся навстречу, и вообще создавалась полная иллюзия мертвого царства. А через полчаса интенсивного разоружения бесчувственных пленных раздались первые испуганные выкрики:
– Дальше лежат только мертвые!
– Возле этих палаток – тоже!
– И те, кого мы уже связали, кажется, умерли…
Вот так и превратилась Долина сна в Долину смертельного сна. При всем своем умении и великом медицинском опыте Бензик Яруги ошибся при варке страшного зелья – и практически все египетское войско вымерло в течение ночи. Пала и треть всего поголовья верблюдов, и четверть поголовья лошадей. Больше трети из оставшихся животных еще долго, в течение нескольких недель, болели.
Пожалуй, именно о павших четвероногих помощниках человека весь город скорбел бы больше всего. Но оказались и еще непредвиденные, самые печальные жертвы. Три добровольца, вливавшие отраву в источник, тоже были мертвы в своей каморке. Причем по следам было видно, что когда потерял сознание от ядовитых испарений первый кавалерист, друзья оттащили его в сторону и продолжили свое дело. Когда впал в предсмертный сон второй герой, то третий продолжал выливать бутыли в одиночку, жертвуя собственной жизнью ради всего Харди. Последние бутыли он просто разбил рукоятью кинжала, понимая, что отрава и так стечет до самой лужицы. И уснул со счастливой улыбкой на губах.
Именами героев назвали все три крепости‑спутника, которые построили в ближайшие два года на расстоянии дневного перехода от Харди. И эти три города несли оборону империи с востока, севера и запада. На юге к тому времени образовался союзный анклав нескольких княжеств.
Но наибольшую досаду доставил лидерам города побег непосредственного инициатора агрессивного похода – египетского царя. Разведчики лично наблюдали в течение ночи за действиями лидера врагов, но при всем желании не смогли подтолкнуть его к смерти. Качевенон так ни разу и не прикоснулся к воде отравленного ручья, как и его советники. Все трое угощались только вином и строили планы о том, что они будут вытворять с новыми рабынями. Их личным коням, несомненно, лучшим во всем войске, приказано было давать ароматизированную специальными солями воду из старых запасов. Поэтому скакуны и не пострадали. А когда один из советников на рассвете вышел из шатра по банальной причине, он сразу наткнулся на труп личного царского охранника. Подняв очумелый взгляд, наткнулся на другие тела. Видимо, страх придал советнику сообразительности и подсказал единственно правильный выход. Через несколько минут он вместе с царем и вторым советником со сжатыми от страха челюстями уносился из мертвого лагеря. Им повезло вырваться из готовой захлопнуться ловушки. А потом им еще раз повезло при сближении с обозом.
Вот так и ушел самый страшный и главный враг возрождающегося города. Но армии у него теперь не было, а новые соратники не хотели слышать о походе на запад. Вскоре после возвращения царя в Египте началась кровавая грызня за египетский трон.
А возрождающийся город праздновал великую победу. Вначале, правда, дождались своих триумфаторов. К концу второго дня стали подтягиваться первые отряды с наиболее быстро восстановившимися после отравления животными и с первыми воинскими трофеями. Потом стали подтягиваться похоронные команды, за несколько дней превратившие Долину смертельного сна в братскую могилу двуногих врагов и несчастных четвероногих представителей животного мира. С ними подтянулись и все остальные выжившие лошади и верблюды. И наконец, на седьмой день после ликвидации опасности к Харди приблизился невиданный по своей мощи обоз, в котором здоровенные буйволы тащили огромные повозки. Отряд сопровождения под командованием капрала встречали, пожалуй, самым громким ревом труб, рожков и горнов, какой только можно себе вообразить. Обоз оставили у крепостных стен, а все войско торжественно двинулось к развалинам императорского дворца. К тому самому месту, где три дня назад было вскрыто отверстие в Глотке Дьявола и в него с факелами отправился глава рода Шесталов с парой своих приспешников. Уже тогда на обещанное капитаном зрелище собралось полгорода, а сейчас здесь были почти все горожане.
Выбрав самое высокое место для выступления, Донтер разразился пространной речью о великой победе, великом самопожертвовании и мешающей жить нормальным людям великой глупости. Лидер города восхвалил всех воинов, которые готовы были встать грудью на защиту своей обители, перечислил поименно каждого из кавалеристов и пообещал навечно занести в историю Харди имена трех добровольцев. А потом вспомнил и о глупых людишках. В тот момент, когда соотечественники отдавали последние силы на благо всеобщей защиты, такие, как Меис Шестал, стремились только к одному: к наживе, к прелюбодеянию, к неповиновению могущественным Покровителям. Именно поэтому озеро Откровения Второго Пришествия решило испытать провинившегося, дав ему последний шанс одуматься и отказаться от своего желания войти в запретное место. Вот только мерзкий старик не одумался. Он оспорил святое Откровение – и поплатился за это своей жизнью. Ибо прошло уже трое суток со дня его ухода и пришло время закрыть створ опасной Глотки на веки вечные.
После такой проповеди каменщики с заранее заготовленным раствором бросились к уходящему в чрево земли туннелю и заложили его вначале мелкими, а потом и крупными блоками из самых прочных пород. Расчет Донтера оказался верным: не вышел строптивец Меис на свет солнечный и наверняка помер в объятиях яда. И себя казнил, и новой религии (а значит, власти) помог. Всех бы врагов так – красиво и с моралью – из города спровадить. Вообще бы тогда ни врагов, ни бед не осталось.
Может, кому из горожан и стало обидно, что таинственный туннель так и остался необследованным. Может, кто‑то и старика пожалел. Но ни единой просьбы о помиловании не раздалось. Да и не только о жизни глупого старика думали собравшиеся здесь люди. Любая минута промедления на этом скорбном месте оттягивала начало самого громкого и радостного праздника со времен великой катастрофы. Народ спешил праздновать и при этом не боялся даже поторопить Донтера заканчивать слишком длинную проповедь. Поэтому после того, как вход в туннель был замурован, капитану ничего больше не оставалось, как радостно воскликнуть:
– Пусть Харди здравствует в веках! Пусть помнят наши потомки об этой победе вечно! И пусть сегодня каждый хардиец станет самым счастливым!
И устремился среди всей остальной толпы на Предзакатную площадь, где уже давно стояли накрытые столы. Причем сами лидеры за столами почти не сидели, удалившись в храм после первого часа празднества. Перед ними стояли другие великие задачи. Как, например, отправка утром двух сотен кавалеристов на юг, где измученные союзники уже который день из последних сил сдерживали наскоки нескольких крупных бандитских формирований и мелких, но неисчислимых групп оголтелых мародеров. Потом следовало срочно заняться созданием посольских представительств в других государствах. Не стоило забывать и о собственном здоровье, которое Бензик пока только обещал всем подправить. А для этого и самому врачу страстно хотелось попасть в другие миры и почерпнуть там новых знаний. Эти последние мечты оказалось претворить в жизнь гораздо сложнее, чем все остальные, вместе взятые. Путешествовать по мирам и быстро отыскивать уже найденные оказалось почти непосильной задачей.
Только никто из лидеров пока еще об этом не ведал. Возрождающаяся Хардийская империя вступала в период своего золотого расцвета.
Причем расцвет этот ознаменовался не только возведением второй крепостной стены, окружающей почти всю столицу, но и усилением Харди на политической арене мира. Не прошло и пяти лет, как везде о сказочном городе говорили не иначе как о первом чуде всей планеты, а новая религия победоносно расселялась во все стороны света.
Вот только мало кто знал, чего стоила такая кажущаяся легкость в поиске новых друзей и наработке себе имиджа самого всесильного государства. Практически все лидеры гордо самоустранились от власти. Теперь в Харди правили их ставленники из числа бывших кавалеристов и под предводительством капрала и дипломата. Именно эти два человека принимали послов из самых разных частей континента, именно они отправляли от своего имени пространные послания соседним и дальним правителям и именно они после визита наиболее сильных государей, царей и князей одаривали гостей символами новой религии и многочисленными личными подарками. Конечно, делая это только после торжественного принятия в новую веру Откровения Второго Пришествия.
Легендарные столпы города появлялись очень редко, в основном только на праздники Откровения, Нового года и Дня победы. Порой для личной встречи с новообращенными монархами перед убытием тех на родину. Все остальное время они проводили «в единении с озером», как отвечали высшие священники храма на Предзакатной площади. А об их смирении и святости ходили настоящие легенды. Да и сами служители новой религии свято верили в своих пророков и пастырей, ибо могли наблюдать недельное отсутствие, например, того же Донтера, который мог спохватиться среди срочно собранного совещания и вспомнить:
– Когда я последний раз ел? Кажется, недели две назад.
А после собрания наедался и валился с ног от усталости в своей спартанской келье во внутренностях храма. Затем вскакивал через сутки, проверял выполнение розданных накануне приказов и вновь спешил к волшебному озеру для длительного общения.
Но на самом деле все выглядело несколько иначе. Вначале пришлось разработать строгую и последовательную концепцию навязывания новой религии остальному миру. В предварительный список вошли любые мало‑мальски важные поселения на всем континенте. А уж тем более мощные государственные образования. Пожалуй, только Египет из‑за взаимной неприязни выпал из этого всемирного списка. Затем началось планомерное и тщательное изучение жизни и характера каждого мирового лидера в отдельности. Если по самым разным причинам кандидат не устраивал новую религию, то ставка делалась на его главного оппонента или противника. Благо, выбирать свободно путешествующим разумам было из чего. Дальше начиналось самое таинственное и значительное. Посредством несущихся во всю мочь конных курьеров, а позже – с помощью голубиной почты выбранным ставленникам отправлялись послания самого разного толка. От предупреждения о готовящемся покушении до разоблачения неверности любовницы. От замышляющегося заговора до лучшего выхода из создавшегося тупика противоречий. От готовящегося убийства преданных союзников до сведений о том, как извести самого опасного врага. И все это подавалось с самым кротким пожеланием от имени озера Откровения увидеть нового последователя своего учения.
И захватившие или получившие по наследству власть правители начинали верить. Сначала со смехом читали первые послания. Потом с удивлением получали первые отеческие упреки в своем неуместном смехе и новые верные советы и предупреждения. Потом с дрожью и нетерпением вскрывали новые послания, желая скорей дознаться о творящихся вокруг них заговорах или покушениях. После этого, как правило, наступал короткий период истинного ужаса перед всезнайством новой религии, который пытался взбунтоваться и навсегда отвергнуть помощь со стороны далекого Харди. И этот период считался самым важным. Ибо, как оказалось после подведения итогов, каждый властитель, держащий в своих руках судьбы тысяч подданных, в какой‑то момент осознает, что эти нити подвластны только ему. И с огромным трудом может признать, что и его нить находится в чьих‑то руках. Пусть добрых, пусть могущественных, но тоже окутанных колючей проволокой полной власти. Коронованные особы подобного не приемлют и готовы порвать с этим всесилием ценой собственной жизни. Некоторые так и погибали. Или от рук наемных убийц, давно внедренных хардийцами в их окружение, или от мечей достойных противников. Подстроить все это, зная о грядущих событиях заблаговременно, не составляло труда.
Со временем доработали другой метод. Одновременно с обработкой правителя проводилась тотальная обработка и всех его близких. Для этого старались выдвинуть на трон семейного человека. И когда монарх выходил на самую опасную, финишную прямую, он с удивлением замечал, что все его близкие и друзья уже давно являются сторонниками Откровения Второго Пришествия. В таком случае «дозревание» проходило гораздо спокойнее и безболезненнее, без ненужных шараханий и отклонений от курса. Месяц, два – и вот уже полностью подготовленный монарх совершает паломничество в великий Харди. И чем выше его статус в собственном государстве и среди остальных соседей, тем наибольшие почести он получает в священном городе.
Ради такого случая устраивался проезд кортежа. Армия Харди маршировала парадом. Развевались знамена, ревели трубы и грохотали барабаны. Восторженные горожане кричали здравицы и пировали прямо на улицах своего города вместе с гостями. А потом новоиспеченного верующего благословляли и освящали в храме высшие священнослужители. Но и на этом таинство введения в новую религию не заканчивалось. Гостя с тихим пением провожали прямо к озеру и в лодке вывозили на середину. И там создавалось новое Откровение. Причем касалось оно только близких приближенных коронованной особы. Если среди них имелся предатель, то об этом сообщалось в Откровении и давались конкретные детали совершенного или готовящегося преступления. Пока плыли к берегу, предателя доставляли вниз и прямо на берегу, на глазах у посвященного монарха проводили дознание. Само собой разумеется, что признавались в содеянном все виновные. После чего прямо в озере и совершалась хорошо освещаемая многочисленными свечами казнь. Причем делалось это на мелководье, что позволяло рассмотреть исчезновение плоти до самого последнего кусочка.
И только после этого гость удостаивался высочайшей чести лично, наедине беседовать с кем‑нибудь из живущих пророков. Как правило, на эту встречу являлся или Донтер, или Бензик Яруги. Здесь тоже каждое слово было расписано до ударения, каждый жест выверен и отточен, каждая пауза рассчитана и любая интонация соответствовала моменту.
Единственные различия можно было заметить в начале беседы. Иначе и быть не могло. Ведь каждому новообращенному мягко, но непреклонно напоминали весь список его личных грехов, вбивая в голову, что ни единого плохого поступка священное озеро Откровения не пропустит, ни единого слова не забудет, и если чернота захватит душу, то наказание неминуемо, и будет оно еще страшнее, чем поглощение чудесными водами бренного тела.
А потом давался огромный, немыслимый по размеру пряник. Да такой, что впору было подавиться самым жадным и прожорливым. От имени новой религии и самого озера новообращенному даровалась вторая, вечная жизнь на небесах, в кустах райских, полных сладкой неги. Но чтобы выполнить последние обязательства на этой земле, следовало известить своих потомков о сути второго срока, затем приготовить посмертную для своего тела и заставить потомков заботиться об этом месте на вечные века. Так и не давая собеседнику прийти в себя после такого дара, живой пастырь торопился научить новообращенного, как и что делать, передавая в трясущиеся руки священные книги и указания ко второму сроку. Затем тщательно, детально описывалось место предстоящего захоронения и особые правила инаугурации. Следовало успеть до своей кончины устроить под саркофагом тайник с сотней листов из чистого серебра, на которых храмовники выдавили письмена священного Откровения. И не важно, сколько правитель проживет в этом мире, в каком возрасте он его покинет. Как только прах его окажется в саркофаге, так на сороковой день от этого дня он обретет вторую жизнь. Причем если и его потомки захотят второй жизни, то они должны при жизни свято следовать по пути Откровения Второго Пришествия, а потом и свои тела захоронить поверх славного предка.
А чтобы не было соблазна у соратников правителя похитить серебряные пластины, озеро дарует новообращенному огромное количество серебряных слитков, по весу превосходящих втрое вес Священного Писания.
Новообращенный только от такого подарка оказывался на седьмом небе от счастья, а уж шанс получить вторую жизнь лелеял и взращивал все оставшиеся дни. Само собой, и потомкам своим завещал как веру, так и гарантированное по‑смертие. Да и как мог подобный подарок оказаться ложью или ловушкой? После таких подношений любой правитель начинал гордиться своей значимостью для истории и тем, что прикоснулся к самой великой и праведной тайне бытия.
Годы шли. Влияние Откровения Второго Пришествия на огромном материке стало почти решающим. К пятому году уже семнадцать крупных правителей начали возводить немыслимые по величине и прочности сооружения, призванные послужить как для нерушимого захоронения, так и для спасения элиты своих государств в далеком будущем. Потому что каждый правитель имел прямых наследников и твердо верил, что при помощи чудесного озера и его внуки‑правнуки останутся у власти и, твердо стоя на ногах, будут управлять всем миром.
Истинное величие грозило захлестнуть Харди своими волнами.

Глава 30
НАШЕ ВРЕМЯ, ЧИНКИС

Длинные сутки на Аларастрасии близились к концу, когда глава всепланетной гильдии информационных коммуникаций Велида заглянула в свой кабинет в офисе центрального здания. Практически любой день она старалась заканчивать здесь, в том месте, где никто не мог ни увидеть, ни подсмотреть, что творит одна из сильнейших цорков бессмертной цивилизации. А здесь страшно устающая в последнее время и пытающая скрыть это женщина просто отдыхала. Как всегда, она неспешно подходила к огромному, прозрачному только для взгляда наружу окну и некоторое время расслабленно наблюдала за мельтешением огней галактической столицы. Сколько ей пришлось приложить усилий, стараний и настойчивости, чтобы иметь такую заслуженную возможность – смотреть именно из этого окна, которое находится чуть ли не под самой крышей именно этого здания. Столетия ушли у нее для покорения немыслимой вначале вершины. Выше и авторитетнее ее нет никого, сильнее – тоже…
Велида улыбнулась своим мыслям, прислонившись лбом к прохладному покрытию. Конечно, есть и более сильные фигуры. Как физически, так и в плане соединения в их руках многих нитей власти над целыми мирами. Но в своей сфере деятельности – именно она самая сильная. Даже те, кто явно сильнее и находится на высших ступенях власти, вынуждены с ней считаться. А ведь многие не верили в ее звезду, особенно в самом начале карьеры. Да что там многие, почти никто не верил. Разве что единицы, ну и, конечно, самый близкий и любимый, желанный и единственный…
Велида повернулась и привычно пробежалась взглядом по стенам своего персонального кабинета, плотно завешанным портретами, фотографиями, картинами и голографическими экспозициями. Почти везде он – Чинкис. Ее герой, любовник, муж, защитник и покровитель. Ее сподвижник и сторонник в самых смелых мечтах и новаторских деяниях. На этих изображениях – вся его жизнь.
Велида возлегла в огромное кресло, неспешно осматривая пространство перед собой. Вот он совсем молодой, в форме боевого космолетчика сил глубокого рейда. Она сама сделала эту первую фотографию первых дней их знакомства. Молодой пилот только прибыл после кровопролитных сражений в галактике 3КХ 128, и ему любое море огня казалось по колено. Они только успели раз поцеловаться, а он уже бросался на всех встречных за кривое слово или нехороший взгляд в ее сторону. Тогда Велида выглядела очень средне, настоящая серая мышка, и откровенно не считала себя способной вскружить голову такому видному герою. До сих пор она не могла поверить, что ей это удалось. И никакие временные страсти или жизненные трудности не оттолкнули их друг от друга и не заставили разойтись, как многие другие семьи. Даже отсутствие детей у нее не охладило трепетного и нежного отношения Чинкиса к «моей гениальной Велиде». Он так говорил о ней всегда и больше всех восторгался ее первыми стихами, а затем и более крупными произведениями. Несомненно, он всегда с гордостью носил звание «муж неповторимой Велиды» и даже хвастался этим, утверждая, что просто обязан совершать подвиги и быть лучше всех, ибо в противном случае его жене неоткуда будет черпать вдохновение. И она действительно черпала…
Единственный раз между ними чуть не дошло до разрыва, когда маститый издатель в пренебрежительной форме отказал своей молодой сотруднице в опубликовании ее первого романа. Тогда Чинкис пришел в ярость. Собственноручно он расквасил морду хамоватому издателю, забрал рукопись и буквально силой уволок окаменевшую от испуга Велиду. Несколько часов она билась в истерике, умоляя пойти к издателю и выпросить у него прощение, угрожая развестись немедленно. Да только муж проявил настоящую твердость духа. Во‑первых, успокоил жену. Во‑вторых, сдал ее на время родителям под постоянную опеку и затем проделал нечто такое, что навсегда растопило между ними последний ледок недоверия: роман напечатали. Немыслимыми тиражами. И произведение произвело немалый фурор в литературной жизни Аларастрасии. Вот так к Велиде пришла слава. Вот так она встала на первую ступень своей головокружительной карьеры. Вот так она приобрела титул «бонза», который в мире цорков считался выше, чем титул герцогини в дворянских сословиях.
Хозяйка кабинета вспомнила о большом доме, который построил муж и в котором она имеет свои личные, невероятные по роскоши апартаменты, и вздохнула: там ее тоже ожидают заботы. Плавно вставая с кресла, она вдруг замерла, заметив листок бумаги на безукоризненно чистом столе. Рука автоматически потянулась к боковой кнопке вызова секретаря:
– Кто был у меня в кабинете?!
В своем помощнике она была уверена полностью, все‑таки шестьдесят лет вместе. Вот и сейчас личный секретарь, хоть пытался скрыть чрезвычайное удивление подобным вопросом, ответил кратко и твердо:
– Никого, госпожа бонза.
«Действительно, что это я запаниковала? – удивилась Велида. – Обычная записка! Вначале следовало прочитать, а уж потом…»
Мысли заморозились после осознания написанного:
«Моя гениальная! Обязательно дождись меня вечером. Надо срочно поговорить. Дело всемирной важности! – И подпись: – Твой Г.».
Почерк был Чинкиса. Обращение – тоже его. Даже подпись, хотя и совсем другой буквой, означала, что произошло и в самом деле нечто экстраординарное. Для посвященных подпись «Г.» расшифровывалась как «герой», но ни разу в жизни не применялась в письме. Значит, время пришло. Велида опять откинулась на удобную спинку и стала терпеливо ждать. Раз он сказал, то…
Ждать пришлось недолго. Минут через пять послышалось странное гудение и донельзя довольный Чинкис, возникший в помещении из подпространства, бросился обнимать свою старшую супругу:
– Дорогая, ты очаровательна! И просто молодец, что соизволила меня дождаться. А то мы никак не могли тебя застать одну, и я не знал, когда ты появишься дома. Знакомься!
Он сделал шаг в сторону, так и продолжая обнимать свою гениальную бонзу, и она увидела скромно стоящих в сторонке приматов. Самца и самку. Инстинкты, вбитые на уровне подсознания, заставили выпустить когти и устрашающе оскалиться. Но в то же время она отчетливо почувствовала, как руки мужа крепко придерживают ее тело, одновременно поглаживая по спине:
– Не стоит так нервничать, это мои друзья и союзники: ситанесса Абелия и стратег Вителла. Или, как еще называют их соотечественники, новые боги современности.
Самка приматов тоже показала свои мелкие зубки в некоем подобии улыбки:
– Здесь мы находимся в роли равноправных союзников, так что намеки на исключительную божественность оставим для наших противников и недоброжелателей. Рада познакомиться с вами, госпожа Велида.
Чуть ли не силой Чинкис заставил свою супругу картонно поклониться в ответ:
– Да вот… Конечно… Я тоже рада. Похоже, приматы не испытывали какого‑либо страха или банальных неудобств: сразу после гостеприимного жеста цорка они уселись в кресла для визитеров, коих тут за всю историю можно было пересчитать по пальцам. Только после этого хозяйка кабинета стала быстро успокаиваться, да и стальная уверенность мужа просматривалась отчетливо. Она убрала когти в подушечки пальцев и постаралась, чтобы ее голос не дрожал:
– Чем обязана такому визиту?
– Ваш супруг, – заговорил примат, – сумел нас заразить симпатией к вашей необычайной одаренности, вернее, как он настойчиво утверждает, гениальности в сфере покорения информационного пространства.
Велида благодарно улыбнулась супругу, который ей весело при этом подмигнул: мол, не подведи, дорогая.
– Да и кому, как не вам, – продолжила самка приматов, – лучше всех знать, как преподнести любую, даже на первый взгляд неприемлемую для цорков информацию.
Хозяйка кабинета так и продолжала стоять.
– Судя по такому многообещающему вступлению и, скорее всего, тому факту, что я стала свидетельницей дальней телепортации, дело действительно предстоит серьезное. Считайте, что я уже прониклась и теперь жду ответа на вопрос: в чем суть вашей невероятной информации?
Гости переглянулись с явным удовлетворением, а потом выжидательно уставились на Чинкиса, словно предоставляя ему почетное право сказать главное. И он сказал:
– Отныне и до скончания времени‑пространства мы обязаны жить с приматами и другими разумными в мире и взаимовыгодных союзных отношениях. В противном случае цоркам грозит всеобщая гибель.
Велида надолго в полном молчании уставилась на своего героя. Вначале ее кольнуло подозрение: а вдруг его подменили клоном? Раз существует телепортация, то почему бы не вырастить полностью послушного клона за несколько дней? Но потом она прислушалась к своим чувствам, которые заявляли: тут все чисто, без подмены. Вторая мысль была еще страшней: ее мужа просто заставили это делать. Поймали и каким‑то особым изуверским способом заставили. Но и на такой случай он мог припомнить определенный пароль. Ведь смерти он не боялся никогда. Вместо этого легендарный чистильщик, высший советник Аларастрасии спокойно сидел и без всякого видимого переживания ждал ответа от своей супруги. И это успокоило ее окончательно. Так он делал всегда, когда очень хотел, чтобы она ему поверила, надеясь на аналитический склад ума, непревзойденное чутье на сенсации и гениальное знание любых, даже несуществующих реалий. Оставалось только осознать до конца всю глубину той пропасти, в которую он предлагает вместе шагнуть. Ибо как истинный герой он ее никогда не пустит раньше, а смело шагнет первым. И она, любящая жена, просто обязана сделать этот шаг выверенным и безопасным.
Велида тяжело вздохнула, чисто по‑женски пожала плечами и пристально посмотрела на руки прибывших.
– В такое трудно поверить без специальных и весьма грамотно подобранных материалов. Поэтому начните лучше с демонстрации чего‑нибудь для меня самого страшного. – И улыбнулась, заметив разворачивающееся над столом трехмерное изображение. – Устным комментариям во время показа я тоже буду рада.
В тот же момент Чинкис заговорил деловым тоном:
– Боевая палуба флагмана СГР. Бунтовщики готовятся к захвату истребителей…
В следующий момент в кадре показалась фигурка почти голой самки приматов. Богиня Пеотия начинала свой кровавый бой.
В общей сложности знаменитый чистильщик отсутствовал на своем корабле три с половиной часа. Когда он с парой приматов вернулся, их взору предстала живописная картина: прямо в боевой рубке космического корабля царило настоящее празднество. Потому что два больших стола, заставленных самой разнообразной снедью и выпивкой, и четыре покрасневших лица приматов, находящихся под приличным хмельком, никак не могли означать, что тут проходит скромный полдник.
Помимо уже прекрасно знакомой цорку Пеотии и вполне понятных Райгда и Сакрины за столами вместе с ними восседало и новое существо, выделяющееся более внушительными габаритами. Члену Высшего совета ничего не оставалось, как только мысленно удивиться: «Кажется, в их компании еще один примат прибавился! Сколько же их всего, этих божественных?»
Пеотия первая заметила хозяина, вернувшегося с ее соратниками, и чуть ли не силой усадила всех за стол. При этом она с присущей только ей бесшабашностью рассыпала вокруг извинения и пояснения:
– Мы вас ждали, ждали, а вы словно на другой конец Вселенной умчались. Не забыли? Мы ведь на Плиут собрались? А кушать‑то хочется. Так что ты нас, уважаемый Чинкис, прости за такую импровизацию, не хотелось с тобой разминуться. Вот мы один стол у моих подданных и попросили. Потом еще второй, для магистра и моей подружки. Но ты не переживай, как только поедим, все уберем до последнего пятнышка. Лично обещаю!
Судя по недоверчивому хихиканью ее сотрапезников, всем было не до уборок и вряд ли кто‑то поверил последнему обещанию ветреной богини. Разве что Юниус, придвигая себе огромную тарелку с диковинной тушкой непонятного животного, вначале согласился:
– Перекусить мы и сами после такой интенсивной беседы не откажемся, – а потом спросил: – Но ты уверена, что твои подданные нас какой‑нибудь гадостью не накормят?
– Не нравится, не ешь, нам больше останется, – без раздумий посоветовала Пеотия. И прильнула к своему большому кавалеру: – Главное, что Миху нравится. Правда?
– Еще бы не понравилось! – отозвался тот, с трудом сглотнув. – При таком усиленном питании меня скоро и телепортировать никто не сможет.
На этот раз со смешком посоветовала Сакрина:
– Тогда тебе крылья приделают – и будешь себе летать, как…
Пока она придумывала сравнение, Райгд с серьезным видом добавил:
– Как розовый дракон.
– Ой! Ты ведь мне обещал показать их планету! – напомнила Сакрина, и ей вторила Пеотия:
– И нас, и нас захватите! Ну пожалуйста!
– Обязательно, красавицы, куда я денусь. Но – о деле. Здесь недавно был расвалунг Ковели и просил позвать его, когда вернетесь вы, уважаемый Чинкис. Так что вызов ему уже пошел.
Цорк с трудом удержался от поедания следующей порции чего‑то румяного, отменно пахнущего и спросил:
– А что случилось?
– Насколько я понял, он хочет затребовать у вас все корабли вашей эскадры и поставить перед ними какое‑то важное задание.
Чинкис почему‑то в душе пожалел своих бравых вояк, еще даже не зная о сути самого задания. И естественно, тут же попытался отмежевать вооруженные силы своей цивилизации от любых конфликтов между посторонними приматами:
– Конечно, по сути, данные силы глубокого рейда подчиняются непосредственно мне, но фактически я не имею права посылать их в бой или еще куда‑либо без полного одобрения всех сторон.
Сакрина отложила приборы, тщательно вытерла салфеткой губы и с некоторым сожалением уставилась на Чинкиса:
– Я, конечно, боюсь ошибиться, но мне кажется, что любая просьба расвалунга любыми другими разумными должна восприниматься как строжайший приказ. И, упреждая ваш естественный вопрос, скажу: для нас тоже. – Богиня при этом круговым жестом ладошки обвела всех сидящих за столом. – По крайней мере, в их родной галактике все их распоряжения и пожелания выполняются разумными существами беспрекословно. А учитывая, что новый высший судья родом отсюда, и принимая во внимание его недавние обещания навести здесь полный порядок, – вряд ли кому из нас удастся отвертеться от его указаний.
– Даже так? – поднял брови Чинкис.
– Только так!
– Но что он хочет конкретно?
– Могу только догадываться… – Сакрина замерла на мгновение, словно прислушиваясь, а потом улыбнулась: –
Но очень скоро об этом узнаем. Ковели уже в пути и явится с минуты на минуту.
Судя по тому, как Юниус и Абелия в полном молчании спешили поскорее насладиться отменной кухней планеты Рилланкар, они тоже не сомневались в услышанном.
Расвалунг не заставил себя долго ждать. Хотя его пожелание: «Приятного аппетита» – прозвучало чуть ли не раньше появления всего тела. «Спасибо», – ответили все, а вот общение начала Пеотия:
– Ковели, дружище! Присаживайся с нами и попробуй эти шикарные блюда. Надеюсь, ты не настолько зазнался в своем новом положении, что не согласишься трапезничать со старыми друзьями?
Высший судья без затей присел на возникший возле него стул, внимательно осмотрел пирующих, изобразил на своем лице, полускрытом за искрящимся свечением, некое подобие улыбки и с хорошо слышимым сожалением признался:
– Честное слово, я бы с удовольствием, но не могу. И не потому, дорогая Пеотия, что я зазнался или возгордился, просто у меня теперь совершенно другое тело: питаться приходится только звездной энергией. Да и то еще выборочно.
Пеотия беззаботно рассмеялась:
– Это ты зря! Не жалеешь?
– Есть немного. – Ковели вздохнул, но затем решительно мотнул головой. – Но теперь я уже себе не принадлежу, и даже такое действие, как поглощение пищи, совершенно вычеркнуто из дневного распорядка.
– Ага! Дневного? Значит, ночами ты все‑таки спишь? – не унималась розовощекая богиня.
– Ночей как таковых для нас просто не существует, а в то время, которое считается нашим отдыхом, мы объединяемся на ментальном уровне и обмениваемся последней информацией, советуемся, выносим коллективные решения. Вот такой, насыщенный непрекращающейся работой, распорядок у всех расвалунгов.
Абелия властно вмешалась в разговор:
– Тогда мы прекращаем застолье, господа!
– Спасибо, ситанесса! – сказал Ковели, вставая. – Извините, что прервал вашу трапезу.
Пока он договаривал свои извинения, от незавершенного пиршества в рубке не осталось и следа. Разве что обильные запахи напоминали о нем.
– Спасибо, Пеотия! – тепло поблагодарила Абелия расстаравшуюся богиню, которая с невозмутимым личиком продолжала прижиматься к локтю Михаила. – Судья, чем мы можем быть полезны?
– Для начала попрошу организовать прямую видеосвязь с кораблями вашей эскадры. – Человек со светящимся нимбом сделал небольшой кивок в сторону хозяина корабля, а потом повернулся к Юниусу: – И прямой телеканал с нашими новыми союзниками на планете.
– С российским президентом и его командой?
– Точно. Кажется, именно они участвовали в организации экспедиции Броди в пустыню?
– Да. Их Академия наук выделяла некоторые средства для этого.
– Как все интересно совпало… Тем более они тоже обязаны быть в курсе вводящихся изменений.
Пока налаживали связь, Ковели спросил у Райгда:
– Магистр, ваша идея с заповедниками получит мое полное одобрение. Вы уже поставили в известность жителей планеты?
– Пока нет. Не хотелось, чтобы преступные элементы каким‑нибудь образом повлияли на своих сограждан в этом важном решении. А вот когда их, так сказать, проредят…
– Понятно. Правильное решение. Верховный судья повернулся к объективам и экранам.
Заметив, что все нужные лица там уже появились, стал вещать с короткими паузами:
– Итак, вначале довожу до сведения капитанов кораблей эскадры и их должностного командира, господина Чинкиса. Все пятнадцать боевых космолетов цивилизации цорков мобилизуются для нужд высшей справедливости и временно переводятся в силы космического патруля. Данные силы нецелесообразно перекидывать из других районов космоса, да и цивилизация цорков имеет огромные долги перед земной цивилизацией. Будет правильно, если аларастрасийцы постараются помочь выправить запущенное положение на нашей планете. Задача для военных будет очень проста: всеми имеющимися средствами раскрыть тяжкие преступления, совершенные в течение последних пятидесяти лет. Затем обнаружить виновных и подвергнуть немедленному аресту. В дальнейшем составить подробное «дело» о каждом раскрытом правонарушении. Учитывать, что это «дело» может впоследствии посмотреть каждый желающий совершеннолетний житель Земли в специально для этого созданных кабинах. Кто и после этого будет пытаться оправдать преступников – будет немедленно подвергнут принудительному психиатрическому лечению, вплоть до полного стирания индивидуальности. Первое задание для космического патруля: через несколько часов предоставить мне первые тысячи преступников для казней. В том числе полностью оформленные для просмотров «дела». Все понятно?
Чинкис молчал, но его взгляд слишком поспешно перебегал с одного капитана на другого. И кажется, один из ветеранов все‑таки высказал общее мнение:
– Вы, конечно, извините, но мы никогда не занимались полицейскими функциями. Мы люди военные и обучены только сражениям.
Тон светящегося примата не изменился, остался таким же ровным, даже бесстрастным:
– Капитан, а у вас на Аларастрасии есть полицейские?
– Ну а как же без них.
– И они занимаются финансовыми правонарушениями, искоренением лихачества на внутренних линиях и прочими бытовыми, мелкими правонарушениями. Верно?
– Ну да… – Кажется, капитан прекрасно понял уже, куда клонит примат, и заранее скривился с сожалением.
– А если бы кто‑нибудь из военных встретил насильника? Убийцу детей? Серийного убийцу? Стал бы он звать полицию, если бы был уверен в виновности схваченного соплеменника?
– Нет…
– Вот видите! Значит, для своей цивилизации, которой много миллионов лет, выработали панацею против выродков, а здесь помочь не желаете? А ведь эта мерзость заразна, ее нужно выжигать с корнем. Конечно, не так, как вы делали долгое время до сих пор…
В словах Ковели впервые прозвучал укор такой ментальной силы, что тот же Чинкис еле сдержал себя от покаянного вскрика. То же самое ощутили и все видимые на экранах капитаны. Каждый выдавил из себя одно, максимум три слова. А суть их сводилась к следующему:
– Осознали. Готовы исправлять содеянное.
– Хорошо, что осознали, – опять перешел на бесстрастный тон расвалунг. – А вот земляне в общей массе стали деградировать настолько, что в кинопрокатах у них появились кощунственные фильмы, где в главных ролях фигурируют те самые убийцы и «потрошители». Во время казней будет оглашен запрет и на эту кинопродукцию, и на тиражирование подобного «творчества». Теперь второй вопрос, который проистекает из первого. И касается он главным образом диверсантов, пересекающих границы, и тех людей, которые охраняют эту границу с оружием в руках.
Ковели всем корпусом повернулся в сторону российского президента. Выглядел тот неважно, все‑таки ранение оказалось довольно тяжелым и опасным для здоровья. Но комнату связи президент старался не покидать ни под каким предлогом. Извиняться за свой внешний вид и не соответствующую историческому моменту пижаму он тоже не стал, а сразу перешел к делу:
– Увы! Иначе тоже никак не получается. В том числе и нам приходится в некоторых местах планеты принимать превентивные меры.
– Именно поэтому я хочу вам рассказать об изменениях во многих вопросах межгосударственных отношений.
– Значит, для союзников имеются некоторые особые, льготные условия?
– Нет! – со всей ментальной категоричностью ответил расвалунг. Причем ответил так строго и жестко, что пропадало желание о чем‑либо спрашивать вообще. – Единственное, что возможно в данном случае для истинных союзников, так это предупредить их заранее. Мне кажется, нескольких часов вам должно хватить, чтобы убрать или хотя бы тотально разоружить все свои диверсионные группы в тылу противника, а к концу моей предстоящей речи перед всем миром дать единовременную команду отойти от границы всем пограничникам в глубь территории. С того самого момента любая граница станет неприкосновенной. Останутся только таможенные службы.
Русский президент все‑таки сбросил с себя оковы ментальной настороженности и прорычал справедливое возмущение:
– Но нас же затопчут в некоторых местах обрадованные безнаказанностью бандиты! Им и оружие не понадобится.
– Не беспокойтесь. К началу казней по длине всех признанных границ будет установлена система возвращения граждан. Она основана на телепортации и возвращает любого гражданина, допустим, той же России в самый центр родного государства. Если в географическом центре есть водоем – на ближайший берег этого водоема. В случае повторного незаконного перемещения вашего гражданина за пределы родины он, скорее всего, будет заброшен прямо в тюремный трюм космического патруля и возвращен в центр только после солидного штрафа. Если опять будут совершены попытки нарушения границы, тем более если это будет сделано с оружием в руках или с целью диверсии, то нарушитель рассматривается как опасный преступник и к нему применяются уже меры пресечения, принятые в галактических законодательствах. Вплоть до показательной казни.
Теперь уже и цорки смотрели на русского президента с сочувствием. Ведь у того оставалось так мало времени для выбора единственно верных шагов. Хорошо, что он был в курсе течений мировой миграции:
– Но если наши соседи устремятся к нам через таможенные посты на вполне легальных условиях? Например, прикрываясь туризмом?
– Явные нарушения мы сейчас рассматривать не будем. Скажу основное: в случае нарушения сроков визы турист рассматривается как нарушитель и подлежит возврату в центр. Подобному наказанию, в случае нарушения правопорядка или основных традиций, подвергаются и все лица, имеющие вид на временное или постоянное проживание, но не являющиеся уроженцами данной страны. Мало того, они не имеют права строить свои культовые сооружения на чужой территории, открывать свои школы, создавать землячества и говорить на своем языке в общественных местах без переводчика.
– О‑о‑о! – донеслось хоровое изумление со стороны наземных союзников. Было смешно смотреть, как президент с вытянувшимся лицом переглядывается со своими соратниками. Кажется, подобные законы никак не могли быть ими осознаны.
Наконец русский лидер замотал головой и чистосердечно признался:
– Даже меня это шокирует. Да во всем мире вас обвинят в нарушении политкорректности, нарушении прав меньшинств, разжигании расизма, шовинизма и ущемлении всех писаных и неписаных прав человека.
И опять ментальная строгость ударила по всем, кто видел в этот момент расвалунга:
– Забудьте все вышеназванные ярлыки! В последние годы эти права писались явно не людьми. Учтите: если не будет преступности на Земле, то и каждый житель сможет безбоязненно уличить любого вора, мздоимца или негодяя и при желании работать в полную меру своих возможностей и жить максимально насыщенно в меру своих потребностей именно в том месте, где он родился. Никто никогда не захочет пойти ограбить соседа, если в собственном доме будет всего вдосталь и он будет знать о висящем над ним мече возмездия в случае совершения преступления. Постарайтесь как можно скорее довести это до ваших сограждан – и они вас потом отблагодарят сторицей. Да, может, не сразу отблагодарят. Но сами увидите, как кардинально изменится жизнь на Земле через несколько лет. Тем более, что вы еще не обо всех сюрпризах вашего будущего знаете.
Русский президент устало вздохнул и попытался иронизировать:
– Куда уж больше! От этих бы с ума не сойти… – Но когда до него дошел весь ужас только что сказанного, он так и вскинулся: – Вы о чем говорите?!
Своим восклицанием он успел задержать расвалунга Ковели, который явно собрался телепортировать по своим неотложным делам. Судья немного подумал, а потом наклонил голову в сторону Райгда:
– Об этом вам расскажет господин магистр через… – повисла небольшая пауза для мысленного совещания, – несколько часов после окончания показательных казней. Иначе человечество не оценит с должным оптимизмом всех валящихся на него радостей. До встречи, дамы и господа!
Как только светящийся человек исчез, русский президент выкрикнул:
– Господин Чинкис! Может, вы мне дадите некоторые уточнения к сказанному? Или вы, госпожа ситанесса?
Цорк растерянно повернулся к Абелии, и та развела руками:
– Ничем не могу помочь, господин президент. Мы тоже только что услышали о подобных строгостях на Земле.
Но даже нам, смею это утверждать особо, – она обвела взглядом своих божественных коллег, – придется считаться с новыми реалиями. Так что пользуйтесь своей осведомленностью и торопитесь спасти как можно больше своих соотечественников.
– Хорошо. Тогда разрешите откланяться! До свидания! Телемост выключили. Президенту и его команде теперь забот хватит. Но оставшиеся в боевой рубке люди еще некоторое время говорили о лидере русских.
– Что‑то он плохо выглядит. – Сакрина при этом требовательно посмотрела на Райгда.
Тот ответил ей прямым взглядом:
– Постараемся через пару часов организовать ему поставку лучших из известных мне медицинских препаратов Вселенной.
– Да, пока он держится отлично, – подхватила Пеотия. – Но вот потянет ли он все нововведения? Да и как к нему народ относится?
Михаил заметил, что все смотрят только на него, как на единственного представителя того самого народа. И хоть немного растерялся от такого внимания, ответил со всей твердостью:
– Толковый мужик! Справится! А уж с вашей помощью – тем более.
– Ладно, будем на это надеяться, – подвела некоторый итог Абелия. – Но что предпримем сейчас? Какие будут предложения?
– Мы с Чинкисом отправляемся на Плиут! Вы тоже приглашены! – радостно воскликнула Пеотия, подталкивая своего Михаила к цорку. – А потом мы заглянем…
– Постой, постой! – перебил ее Юниус. – Мне кажется, сейчас есть вещи поважнее Плиута. – Заметив, что капризная богиня надула губки и нахмурила брови, стратег перешел на тон, которым разговаривают с маленькими детками: – Прелестница ты наша! Чуть позже мы все с радостью примем твое приглашение и порадуемся вместе с тобой, но сейчас надо срочно провернуть еще одно важное мероприятие, в котором господину Чинкису отводится наипервейшая роль.
– Ага! Догадываюсь: вы хотите выхлебать все его запасы стоунхейджского джина! – завопила со смехом Пеотия. – Цорк, будь бдителен! Не поддавайся на провокации! – И тут же, без всякого перехода, деловым тоном закончила: – Мы скоро вернемся! Надо хоть на полчаса наведаться к моим подданным.
Последнее слово прозвучало уже из пустоты. На что Юниус досадливо мотнул головой:
– Могла бы пригодиться…
– В чем, если не секрет? – спросил Чинкис.
– Дело в том, что нам надо через час‑полтора организовать первую наземную встречу между людьми и представителем аларастрасийской цивилизации. И показательно, с полным размахом, заключить союзнический договор между цорками и Хардийской империей. Подготовка к этому ведется полным ходом.
– Ну, раз надо, – развел руками цорк и оглянулся на опустевшие экраны. Капитаны боевых кораблей уже приступили к выполнению полученного от расвалунга задания. – Только мне бы тут тоже некоторые указания дать…
– У вас есть для этого час, – решила Абелия. – Управитесь?
– Вполне.
– Ну а мы поспешим в Харди и поможем навести внешний лоск. Хоть там и работают коллеги и ваши замечательные киборги, но и наши действия под общим руководством императора не помешают. Хочется, чтобы ваша встреча проходила не на фоне унылых барханов.
Когда обе пары приматов покинули корабль, Чинкис моментально задействовал вызовы капитанских рубок всех боевых кораблей эскадры. По его мнению, следовало подбодрить воинов и дать им несколько разъяснений по поводу этичности действий цорков на Земле. Да и проверить ход уже выполняемых действий: все‑таки именно он в данном районе Вселенной является их высшим командиром. Ответственности с него никто не снимал.
Но, уже начав первые переговоры с капитанами, прославленный чистильщик нет‑нет да возвращался мыслями к своей старшей жене Велиде. Недавняя, совершенно для обоих неожиданная встреча настроила его на оптимистический лад, но и одновременно заронила в сознание семена сомнений. Справится ли гениальная бонза с таким непосильным заданием? Сумеет ли она за такое короткое время подготовить консервативно настроенных цорков к грядущему? Если нет, последствия для великой цивилизации могут быть самыми непредсказуемыми. Притом – только в плохую сторону.

Глава 31
НАШЕ ВРЕМЯ, БРОДИ

Местность преобразилась кардинально. На месте недавнего лагеря археологов не осталось ни единой песчинки. Да что там, на месте лагеря! На несколько километров в стороны пустыня отступила так, словно ее и не было. Двадцатиметровые барханы теперь просматривались только на пределе видимости, а взору людей представала панорама древнего, основательно разрушенного города. Отполированные ветрами тысячелетий развалины блистали такой чистотой, словно пыли вообще не существовало. Любой археолог мог окаменеть от восторга при виде такого пейзажа. И любой человек современности мог впасть в такой же ступор при виде копошащихся среди развалин механических существ.
Но самое поразительное, что некоторые строения этого города росли прямо на глазах. Причем на глазах, как правило, жутко округленных и выпученных от удивления и восторга. Некоторые мировые знаменитости – археологи, прибывшие с колонной Ярослава Гершко, так и не смогли мобилизоваться и с должным проворством влиться в водоворот интенсивного восстановления Харди. Пожалуй, именно эти растерянные и ошарашенные люди больше всего тормозили процесс. Потому что порой железные монстры цоркской цивилизации так и застывали на ходу, пытаясь не раздавить человеческое тело, стоящее с отвисшей челюстью и с ничего не соображающим взглядом. И только когда другие люди оттягивали в сторону впавшего в ступор коллегу, восьмиметровые киборги с ювелирной грацией механических диплодоков продолжали реставрировать закрепленные за ними объекты.
Броди, Пузин и их помощники метались как оглашенные, успевая раздавать команды как коллегам, так и военным. «Пальмовый гриб» перепрограммировали, и теперь он «держал» видимый вверху зонтик из многоцветных полосок. Да и радиус этого зонтика составлял около двух километров. Теперь если и угрожала неожиданная атака противника, то только со всех сторон, по пескам пустыни. Но именно там теперь и располагалась армия десантников. Причем, по утверждениям самого полковника, численность его армии постоянно росла, а обстановка находилась под полным контролем. Теперь вертолетчикам приходилось гораздо больше усилий тратить на ликвидацию нарушений новой границы частными самолетиками, которых вдруг вокруг Хардийской империи оказалось видимо‑невидимо.
Поэтому руководство экспедиции основное свое внимание уделило непосредственно древнему городу. Но если поначалу, когда использовалась только знакомая техника, действиями коллег еще было руководить как‑то привычно, то после появления шестидесяти исполинских строительных киборгов внешнего космоса вся традиционность раскопок пошла насмарку. Нет, конечно же, киборги понимали все до единой команды и выполняли их со всей тщательностью и пунктуальностью, но страх за безвозвратно утерянные черепки и мелкие детали быта довлел над истинными мэтрами археологии постоянно. Механические помощники все тщательно фотографировали, бережно откладывали на сохранение любые мелкие детали, но все равно их многотонный вес сминал практически все, на что они опирались или становились. Зато реставрировали они с такой скоростью, словно дело происходило в мультфильме.
Отыскивали фундамент и, если надо, выравнивали его и укрепляли. Затем по внутренней связи между собой определяли, где какой обломок или блок, наиболее характерный для этого места, находится, доставляли его, порой в полете, и устанавливали на клеящий раствор. Причем порой один киборг устанавливал блок на фундамент и придерживал, пока не схватится раствор, а его собрат уже водружал следующий блок сверху. И одно загляденье было смотреть, как многочисленные манипуляторы, которых у каждого механического помощника насчитывалось до сорока, начинали закладывать более мелкими камнями откосы окон и дверей. Когда первый этаж оказывался завершенным, на него укладывали перекрытия, созданные по цоркским технологиям, у которых обе стороны имели вид натурального мрамора, и с прежней скоростью продолжали возводить второй этаж. Тогда как десяток более мелких строительных роботов устремлялся внутрь для окончательной отделки. Рамы окон и комплекты дверей выглядели словно вышедшие из‑под рук элитного краснодеревщика. Разве что стекла отличались ультрасовременностью: могли менять как цвет, так и светопроводимость с любой стороны. Потому что каждое восстанавливаемое здание заранее планировалось использовать не как архитектурный памятник, а как вполне функциональную часть городской инфраструктуры.
Естественно, что общим планом восстановления Харди руководили Бутен и Ковели. Каким‑то образом они передали в программу действий цоркских киборгов не только детальные планы всего реставрируемого комплекса, но и многочисленные детали интерьера и наружной отделки, оставив в этих программах место для возможных отклонений по указанию Броди и его коллег‑археологов.
Ну а сами божественные существа после тотальной телепортации песка с осваиваемой территории полностью переключились на реставрацию императорского дворца, привлекая на помощь Алессана, а в последний перед визитом цорка час Абелию, Юниуса, Райгда и Сакрину. Чуть позже к ним присоединилась и Пеотия. «Пахали» боги с полной самоотдачей, почти отказавшись при этом от присутствия киборгов и допустив до просмотра и фиксации своих уникальных свершений только одного «постороннего» человека: Люсию. Да и то сделали это, отдавая дань традициям. Ведь любое движение на любом этапе реконструкции фиксировалось со всех сторон видеозаписывающей аппаратурой. В данной работе ничего лучше, чем разведывательная техника с корабля Сфинкса, и придумывать не стоило. Да и сама фотокорреспондентка вскоре поняла бессмысленность своего нахождения среди громадных плит и блоков, которые силой левитации перемещались с места на место. Гораздо удобней, как выяснилось, находиться в штабной палатке и монтировать фильм из уже готовых, поступающих на головной компьютер кадров. Вскоре Люсия сидела возле Ларисы Гершко, ведущей постоянную связь со всем миром, и передавала ее очередные исторические репортажи. Разрешили освещать для человечества все, кроме одного‑единственного ограничения: ни единого слова из разговоров божественных сущностей. Свои комментарии – любые, а вот высказывания людей из доисторической эпохи оставались под запретом.
Потому что там проскальзывало еще очень много таинственного, такого, что землянам знать было рано. Например, боги частенько спорили о тех законодательных нововведениях, которые планировал Ковели, и довольно критически высказывались о категоричности и спешности преобразований. По их мнению, следовало вводить подобные вещи постепенно, без лишнего ажиотажа и показательных казней. Причем препирались громко, с криками: похоже, им доставляло истинное удовольствие пользоваться именно своими глотками, а не мыслесвязью.
Короткий спор и несколько предположений вызвало напоминание Бутена:
– Слушайте, мы ведь так и не выяснили, куда и кто похищал тело Ковели!
После десятка разнообразных версий Абелия пообещала:
– Обязательно спрошу об этом самого расвалунга при следующей встрече. Уж если он будет не в курсе собственного исчезновения…
Бурное обсуждение вызывал и проект магистра Райгда, по поводу которого любой его современник пытался высказать свои предложения и домыслы. Пожалуй, в этих спорах впервые с момента своего воскрешения из утопленников Бутен и Вителла начали общаться с Райгдом без какого‑либо опасения или скованности. Видимо, тот факт, что император когда‑то лично отрубил голову якобы своему дяде, постепенно начал забываться, и, по негласной договоренности, древние недруги решили к этой теме больше не возвращаться. Мол, как случилось, так и случилось. Да и за шесть тысяч лет их характеры, отношение к прошлому и возможности в настоящем кардинально изменились. Воспоминания глубокой старины теперь у них перешли в ту фазу, когда взрослый человек припоминает возню в песочнице только с легкой недоуменной усмешкой.
Перебросились и несколькими соображениями по поводу поиска того колодца, в котором, по утверждению Сакрины, могут быть еще люди из их современности. Боги дружно пожалели о том, что, несмотря на свои невероятные возможности, до сих пор не нашли времени на поиск и расчистку того места. Тем более, что оно уже приблизительно определилось: Карл Пузин подтвердил идентичность ведущих к лифтовым шахтам проходов. Теперь следовало только разгрести или телепортировать преграждающий путь завал в древних шахтах.
Велись интенсивные разговоры и по поводу Глотки Дьявола, возле которой на короткое время собрались все божественные существа, возводя вокруг нее неприступные стены. Вителла опустился ненадолго на бугристые камни, сканируя те ментальным способом:
– Ничего себе! Не пожалели камней и раствора.
– Это твой друг Бензик им про опасность рассказал, – поведала Сакрина, которая в древности долгое время наблюдала за возрождающимся Харди. Затем повернулась к выходцам из Хрустального города: – А уже ваш друг Донтер постарался прикрыть дырочку с должным сопровождением. Еще и врагов там внутри замуровал.
Вителла одобрительно кивнул:
– Да, Донтер всегда знал, что делать. Но когда мы сами туда наведаемся?
– Там темень непроглядная, – напомнил Вителла. – Так что надо вначале запустить туда свет. А вот как это лучше сделать…
– Почему бы прямо не пройти туда со светом? – предложил Алессан, зажигая у себя над головой очередное, более интенсивное солнышко для освещения замуровываемого помещения. – С нашей неуязвимостью должно получиться.
– Нельзя! – сразу же возразил Бутен. – Там находится нечто настолько древнее и опасное, что может и наши тела подвергнуть деструкции.
Не прерывая работы по установлению очередного блока, Райгд предложил:
– Давайте запустим туда саморастущую трубку, навесив на нее светодиоды и видеоаппаратуру. Такая каменистая лиана произрастает в вулканическом мире Паскаута.
– На какой она основе? – скривился Вителла. – Если на кремниевой, то яды и ее могут повредить. Может, вначале следует определиться, что опасного в себе содержит именно «выдох»?
Абелия одним резким движением пробила дыру в «пробке» туннеля, и оттуда несильным напором пошел воздух. Бутен сразу определил:
– Выдох. И не слишком большой напор, значит, запасной выход на плоскогорье не идеально функционирует.
– Давайте воспользуемся сразу несколькими вариантами, – предложила Сакрина, выхватывая из подпространства внушительный шкаф передвижной химической лаборатории. – Пошлем вниз сразу несколько летающих заборщиков газа и отправим туда же светящуюся трубку. Райгд, сколько твоей лиане понадобится времени, чтобы достигнуть наибольшей глубины?
Магистр после этого вопроса как‑то слишком многозначительно посмотрел на девушку, подмигнул и даже облизнулся. Причем сделать это постарался так, чтобы остальные не видели его ужимок, но ответил вполне серьезно:
– Часа три. Ну и пять минут для ее доставки сюда. Справитесь пока без меня?
Его коллеги уже закончили возведение вокруг себя глухой, без единого отверстия, стены и начинали ставить сверху такое же сплошное перекрытие.
– Конечно, – ответила за всех Абелия, немного осуждающе поглядывая на появившуюся из воздуха Пеотию. – Вот она тебя заменит. И кстати, зачем ты добавила в телепортационный канал звук гонга? Он буквально с ног валит.
– Зато как красиво! – воскликнула Пеотия и вдруг ущипнула ситанессу за мягкое место: – И вообще, что это ты такая серьезная и строгая? Разучилась улыбаться?
Абелия гневно нахмурила брови, собираясь ответить со всей резкостью, но ее коллега прильнула к ней, как к родной сестре, и запричитала:
– Ах да, конечно! Столько лет без мужской ласки! Как я тебя понимаю! Юниус, тебе не стыдно за свое поведение?
– Стыдно, очень стыдно! – Стратег со смехом подошел к своей застывшей супруге, обнял ее с другой стороны и чуть ли не силой оттолкнул отчаянно сопротивляющуюся Пеотию. – У нас с момента возвращения в тела ни на что не хватает времени. Но очень скоро я исправлюсь…
После этого он страстно поцеловал Абелию в губы. Со всех сторон понеслись поощрительные хлопки и улюлюканье. А Сакрина даже воскликнула:
– Браво! Ничто человеческое нам не чуждо!
Отстранившаяся от своего супруга ситанесса не выглядела рассерженной или смущенной. Наоборот, улыбалась и казалась довольной. Но вот строгости в ее голосе не убавилось:
– Ничего, я посмотрю, как ты будешь исправляться. И очень скоро!
Вернувшийся Райгд застал всех смеющимися:
– Вечно я пропущу самое интересное! Чему вы так радуетесь?
– Да вот, – стала пояснять смеющаяся Пеотия, – ситанесса разрешает за хороший щипок ее прекрасной попки себя поцеловать.
– О! Я такие вещи приветствую от всей души! – воскликнул магистр, но при этом смотрел на Сакрину, как волк на ягненка. Та странного взгляда совершенно не испугалась, а довольно фамильярно потребовала:
– Флиртовать с Абелией будешь потом. Сейчас показывай, что принес.
С руки Райгда свисала толстенная лиана, длиной около двух метров. С одного конца лианы свисали корешки метровой длины, а сам ствол светился тусклым фосфорным свечением. Хозяин этого странного растения спросил Вителлу:
– Где здесь можно пробить дыру сквозь камень к грунту?
– Что‑то она слишком слабо освещает… Скептически разглядывающий растение декерл указал место и нужное направление, а Пеотия с готовностью пробила желаемую дыру.
– Это она пока маленькая, – отвечал Райгд, любовно опуская лиану корешками вниз. – Зато когда вырастет, то без проблем осветит кусочком своего тела все это помещение – не хуже солнышка Алессана.
Действительно, через минуту лиана выползла из дырки и, словно живая, стала водить стремительно растущим усищем. Теперь она действительно светилась намного интенсивнее. Порыскав немного в стороны, она почувствовала своего хозяина и устремилась к его руке. Райгд погладил растение, как собачку, навесил на ствол несколько ободков с аппаратурой и направил росток в дыру, ведущую в загадочный туннель.
– Дело пошло, теперь нам остается только ждать. Ну и надеяться, что ядовитый воздух не причинит ей вреда.
Бутен с опаской присмотрелся к той дыре, куда опускались корни лианы с Паскаута. В его тоне сквозила озабоченность:
– Если она так быстро растет, сколько ей надо минеральных веществ? Так она все подземное пространство под моей столицей оккупирует.
Теперь уже свой сарказм не стал скрывать магистр:
– Не переживай, племянничек! Хватит тебе места для всего. А растение прекращает рост по просьбе, надо только вот здесь погладить. – Он прикоснулся к утолстившемуся шлангу. – При этом же действии мы получим у нас в сознании картинку с приборов.
Никто не отказался от пробы, прикасаясь к ярко светящейся поверхности лианы. Связь работала безукоризненно. Перед глазами стояли ползущие навстречу ступеньки, количество которых в круге светящегося пятна впереди становилось все больше.
– Отличный выход, дядя! Теперь бы нам подобным образом еще и озеро просмотреть на самой глубине. Что там такое лежать может?
– Вот с озером будет сложней, – возразил Юниус. – Оно, кажется, и эту колбаску сожрет – не подавится.
– Все равно можно попробовать, – предложил Райгд. – В крайнем случае, если молодая лиана не справится, организуем переброску взрослого ствола. Она достигает к возрасту пятисот лет такой прочности и окостенелости, что лазерным лучом не перережешь. Пока вы будете принимать Чинкиса, мы с Сакриной дно озера вполне успеем обследовать.
– Увы! – Бутен развел руками. – Сакрине пусть поможет хотя бы Пеотия. Придется и тебе быть на торжественной церемонии подписания союза со Сфинксом. Пусть земляне привыкают к виду будущего хозяина заповедника. И давайте поторопимся с остальными помещениями – времени в обрез!
– Давайте. Только хозяином заповедника буду не я, а все человечество. Ну да ладно, формальные детали утрясем по ходу дела. А мы с Сакриной пока слетаем на Паскаут. Покажу ей, как и где выбирать нужные лианы.
Не успел им кто‑либо возразить, как Райгд подхватил девушку под локоток и парочки не стало. Недовольный Вителла только и успел, что назвать новый объект для окончательной доводки:
– Перемещаемся в Тронный зал! Уже на новом месте Абелия предложила:
– Нам с Юниусом тоже придется пропустить церемонию. Есть некоторые важные для нас всех предположения, которые можно проверить, только еще раз «утонув». Да ив окрестностях все бы не мешало проверить в путешествии разума.
– Постарайтесь осмотреть ползущую вниз лиану, – посоветовал Вителла. – Как она себя поведет на участке соприкосновения с ядовитым выдохом. Сомневаюсь, что она прорвется. Все‑таки почти живое существо.
– Обязательно.
Бутен обратился к молчаливому Алессану:
– Ну а ты, дружище, что все время такой молчаливый?
Бывший императорский телохранитель долго молчал, работая вместе со всеми по мере своих сил, а потом все‑таки признался:
– Да как‑то чувствую себя ущербным на вашем общем фоне. Вы все столько знаете, умеете, а у меня такое ощущение, что я все это время просидел в дурдоме.
Все громко и дружно завозмущались подобным комплексом неполноценности, а резвая Пеотия так вообще подскочила и сзади запрыгнула Алессану на спину. И горячо зашептала в самое ухо:
– Да ты среди нас самый сильный и добрый! Наоборот, будешь гордиться еще своей наивностью в некоторых вопросах. Зато в остальных волшебных умениях мы тебя вскоре подтянем, будешь не хуже нас по мирам прыгать. Нам теперь друг без друга никак нельзя. Понял?
Немного смущенный таким дружеским участием, сильный мужчина боялся пошевелиться, чтобы ненароком не сбросить миниатюрную коллегу. Впервые на его лице появилась спокойная улыбка, он даже собрался что‑то ответить, как вдруг послышался обеспокоенный голос Абелии:
– В храме неприятности: проснулась Айни! Все тут же дружно переместились в самый центр храма, как раз между столами. Причем Пеотия и не подумала при этом спрыгнуть со спины Алессана. Но самое главное, что божественные существа успели вовремя: стоящая возле правого прохода во внутренние помещения Айни как раз завершала короткими молниями превращать в щебень все три статуи храмового пантеона. Во всем древнем культовом помещении почти никого из людей не осталось, и лишь из штабной палатки испуганно выглядывали Лариса, Люсия и Кормилец. Только увидев своего любимчика целым и невредимым, Пеотия спрыгнула со спины Алессана и громко крикнула, привлекая внимание к себе:
– Ты что это вытворяешь, подруга?! Развлекаешься? Айни посмотрела на своих современников, гневно взвизгнула, взмахивая рукой, как бы при этом отгоняя от себя сконцентрированные на ней гипнотические взгляды. Затем ее голова окуталась сероватым дымком, и она смело раскрыла глаза полностью. Но не для того, чтобы рассмотреть кого‑либо как следует, а чтобы атаковать. Те же самые короткие молнии почти непрерывной струей понеслись в центр храма. Хорошо, что чуть раньше Бутен небрежно приподнял левитацией два самых больших стола и прикрылся ими, словно щитами. От попаданий молний доски разламывались в щепы, но теперь в воздухе висело одновременно около пяти, а то и шести предметов непритязательной столовой мебели.
Пока ее коллеги держали таким образом оборону, Пеотия переместилась телепортацией за спину разбушевавшейся подруги и довольно резко крикнула ей в самое ухо:
– Айни! Успокойся!
На этот раз истерический визг прозвучал более продолжительно, а психически неуравновешенная императрица резко развернулась, дробя перед собой стены целым веером смертельных молний и пронзая женскую фигурку в непонятном комбинезоне насквозь. Однако ничего не произошло. Пеотия терпеливо вздохнула и резко заключила подругу в объятия. Причем так сильно и удачно, что та и пошевелиться не могла.
– Ну и чего ты, глупенькая, так разволновалась? Я ведь с тобой, и теперь будет все хорошо, тебя больше никто не обидит и не напугает…
Айни некоторое время прислушивалась к воркующему женскому голоску, потом черты ее лица расслабились и она вдруг разразилась горькими слезами.
– Я не хочу спать! Он меня не любит и хочет усыпить… А мне стра‑ашно! Там столько крови‑и‑и‑и…
– Ну все, все… Не плачь. – Руки Пеотии сместились на вздрагивающую от рыданий спину и стали ее поглаживать. И в то же время она вопросительно смотрела на коллег, как бы спрашивая, что делать дальше. – И чего ты так расстроилась? Ну не хочешь спать, давай будем путешествовать. Ты хочешь побегать по травке? Такая зеленая‑зеленая и мягонькая‑мягонькая…
– Хочу, – всхлипнула императрица древности. – А там есть люди?
– Да что ты! Там вообще никого нет! – Пеотия уже получила по каналу передачи мыслеречи сообщение от Бутена и теперь знала, что делать. – Но ты мне скажи, ты сумеешь сама туда телепортировать?
– Не‑ет, – опять заплакала Айни от жалости к самой себе. – Он меня не научи‑ил…
В то же время Бутен пожал плечами и развел руками от сомнений. Да еще и головой покачал при этом. Похоже, он не мог поручиться за правдивость услышанного. Зато его коллеги кивнули почти одновременно, и Пеотия продолжила:
– Давай, подружка, я тебя перенесу в одно тихое прекрасное место. Ты там погуляешь сама, успокоишься, тебе никто не будет мешать. Хорошо?
Айни на мгновение смолкла, а потом очень тихонько промычала, не разжимая губ:
– Угу…
И сразу обе красавицы пропали. Бутен первым уселся на обломок раскуроченной молниями скамейки и со вздохом стал говорить вслух, предназначая свои слова обеим женщинам экспедиции:
– Настал такой жуткий период, что мы вынуждены были расстаться, однако при этом каждый из нас мог в любой момент притянуть к себе другого. Я долгое время о ней ничего не знал, старался обучиться телепортации у стяусов. Вообще, лет на сто вычеркнул ее из памяти. Но потом она притянула меня к себе и заставила полюбоваться на одну из жутких казней. Тогда, в первый раз, я не придал этому значения, но после сотого раза мое терпение лопнуло и я стал делать предварительный вызов всякий раз, когда чувствовал начинающееся влечение. Этим я довел ее до того, что она перестала меня тревожить, но сама все больше и больше окуналась в жуткий мир насилия, которого еще хватает во всех уголках Вселенной. Вот это ее и доконало в конце концов. Около тысячи лет назад она опять прилипла ко мне, но с тех пор ведет себя ужасно. То узнает меня и просит прощения, то с ненавистью обвиняет и ругает. Но чаще просто ноет от снедающего ее страха. Я думал, это у нее пройдет… Но, как видите, даже возвращение в тело не помогло…
В этот момент в храм ворвался побелевший от переживаний Броди. Выбежавшие отсюда люди, видимо, отыскали его в шуме реконструкции Харди и сообщили о невменяемости Айни. Само собой, он бежал изо всех сил и позволил себе отдышаться только после того, как увидел свою жену, Люсию и Кормильца целыми и невредимыми. На развороченные остатки статуй он поначалу и внимания не обратил.
Опережая его вопросы, Абелия дала пояснения:
– Мы успели вовремя, теперь императрица находится на планете Миха. Там и она успокоится, и нам не придется над ней корпеть сиделками. А как только появится возможность, постараемся провести лечение.
Алессан засомневался:
– Разве такое лечится? У нее совсем иначе, чем у меня было.
– Не переживай, – подбодрил его Вителла. – И не таких на ноги ставили! – А потом и Бутена хлопнул по плечу: – Да и ты не кори себя, самое трудное уже позади, теперь мы с любыми трудностями справимся.
В этот момент со звуком гонга появилась Пеотия. И сама же первая поморщилась от разносящегося гула:
– М‑да! Этот «бум» мне уже надоел, с цветами было лучше. – Затем шагнула к Бутену и тоже шлепнула его ладошкой по плечу: – Не плачь, император, а то королем станешь! Твоей красавице на Михе понравилось: так и пошла бродить по цветочной поляне.
– Спасибо…
– А что это вы тут стоите? – уперлась кулачками в бока самая ветреная из богинь. – Мне кажется, Сфинкс уже начал маневрировать на орбите для посадки, а у вас еще ничего не готово! Как я заметила, полковник Коваленко уже выстроил на площади парадный взвод, а на другой стороне целую дивизию допущенных телеоператоров. Ситанесса! Что за разгильдяйство! Или мне опять щипаться надо?
– Извини, замечтались! – улыбнулась Абелия и обратилась к Бутену: – В Тронном зале вы и сами закончить успеете?
– Конечно, вот только Алессана и Пеотию попросим помочь.
– Отлично. Тогда мы с Юниусом поспешим в самый низ и совершим утопление.
Броди к тому времени уже немного отдышался:
– Может, вам помощники нужны? Я или Лариса?
– Сами справимся, – по‑дружески махнул рукой Юниус и решил напомнить о предстоящем событии: – К тому же вам, как руководителям экспедиции, просто обязательно надо присутствовать при встрече императора с высшим советником Аларастрасии.
– Э‑э… Прямо‑таки обязательно?
– Несомненно! И приведите себя в божеский вид. Ваша супруга в любом наряде смотрится прекрасно, а вот вы словно из какой‑нибудь норы выбрались.
Отчитывал Юниус беззлобно, сам еле сдерживаясь от смеха, поэтому Александр Константинович нисколько не обиделся. Только, взглянув на свои порванные в нескольких местах шорты и расцарапанные коленки, сам рассмеялся:
– Вот уж никогда не думал, что придется присутствовать на официальной встрече человечества с инопланетным разумом в таком затрапезном виде.
Все божественные существа телепортировали из храма почти одновременно. А Лариса приблизилась к Броди, с укоризной мотая головой:
– Действительно, вид у тебя такой, словно ты не женат. Что люди обо мне подумают?
– Дорогая, но что мне надеть? Неужели у нас здесь найдется что‑то приличное?
– Что бы ты без меня делал? Бегом мыться! Поглядывая вслед мужу, умчавшемуся во внутренние помещения храма к бочке с водой, Лариса Гершко вернулась в штабную палатку и победоносно посмотрела на изумленную Люсию:
– Ну вот, а ты спрашивала, зачем я ему только что костюм отгладила.

Глава 32
ШЕСТЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ НАЗАД, БЕНЗИК

– Ну и зачем все эти сложности? – сердилась Розалия, с трудом глотая теплый воздух и усаживаясь на выступ породы. – Разве стоило меня в таком состоянии тащить в эту духоту? Или ты хочешь принять роды прямо здесь?
Донтер присел возле жены на корточки и с состраданием пытался погладить ее сильно выступающий живот.
– Но ты ведь только на седьмом месяце.
– Ну и что? Побегаешь по этим туннелям, так и на пятом родишь. Ладно, не смотри на меня так жалостливо. Все равно я не могу понять всех этих перестраховок.
– Но ведь Массум не станет зря паниковать. А в последнее время он просто чувствует сгущающуюся над нами беду.
– Ну да, на месте Массума любой бы уже стал параноиком. Пять лет только и высматривает в каждом встречном измену или предательство. Поневоле с ума сойдешь и собственной тени испугаешься.
– Зря ты так, парень всем сердцем переживает, что угрозу определить не удается.
– Что тут определять, – стала опять раздражаться Розалия. – И так все ясно: опять этот мерзкий Качубаньон, чтоб он сдох, на ноги встал и пакости нам готовит.
– Да в том и дело, – капитан тяжело вздохнул, – что я сам неоднократно последний месяц Египет проверял. Про нас они ни слова, ни полслова – только со страхом и с почтением. Все их помыслы направлены на северо‑восток. Даже армию в том направлении собирать начали. Массум больше подозревает наших внутренних недоброжелателей. Но ему никак не удается подслушать компрометирующие разговоры…
– Ладно… – Немного отдышавшаяся женщина попыталась улыбнуться. – Раз уж ты меня сюда затащил, то давай все показывай. Нам еще из этой духоты наверх выбираться…
– Тогда смотри, внимательно слушай и запоминай, – подхватился Донтер. – Потому что я в первую очередь переживаю за тебя и за нашего будущего ребенка. Начну сразу с этого рычага. Достаточно легко потянуть его на себя, как тот опорный столб, мимо которого мы прошли недавно, рухнет – и весь проход будет завален. Преследователей в подземельях быть не должно, но мало ли что…
– Уговорил.
– Вот запасы пищи на очень долгое время. В этих нишах – лампы, четыре кувшина масла, шесть бутылей керосина. Вот здесь – два мешка одежды и несколько комплектов обуви. Вон там – ниша с подстилками и одеялами. То есть здесь при полном освещении можно жить в безопасности до полугода.
– Ну у тебя и запасы! – Розалия ткнула пальцем наверх: – А если свет увидят с верхних галерей?
– К этому лифту поверху вел только один туннель. Он завален по всей длине, мы постарались. В самом низу, в воде – тоже особенности. Когда пробивали ствол, внизу он соединился с уходящей чуть в сторону пещеркой. Для лифта это роли не играло, но для нас предпочтительно лежать именно там.
– Почему? – Розалия подняла брови домиком.
– На дне слишком много крупных обломков. Могут и еще сверху рухнуть. Если один раздавит тело…
– Понятно, дальше не продолжай!
– Теперь смотри сюда. – Капитан подошел к высоким козлам, выступающая балка которых свисала над створом колодца, оперся о дерево: – Вот здесь будут прикреплены веревки, привязанные к нашим телам. Не отвязывая конец, накидываешь веревку на колесо и вставляешь в прорезь вот этого барабана. А потом уже небрежно, одной ручкой приподнимаешь мое тело над водой. Я прокашливаюсь и спокойно поднимаюсь сюда наверх по лестнице. Все понятно?
– Не маленькая, хотя уверена, что и без меня сюда будет кому спуститься.
– Я тоже на это надеюсь, дорогая, но… – Обеспокоенный муж неопределенно пожал плечами. – Мне так будет спокойнее, и мы с Бензиком без помех доведем свои дела до конца. Иначе придется мне сюда ежедневно наведываться…
– Ладно, не нервничай, я все увидела и запомнила. Ты, главное, к моменту рождения ребенка не забудь вернуться. А то найдешь себе там новую жену…
– Как тебе не стыдно!
– Не сердись, шучу. Пошли уже наверх, а то я задохнусь.
Капитан поспешно схватил с земли большую керосиновую лампу, придержал супругу под локоток – и они прогулочным шагом отправились в обратную дорогу к храму. На выходе из туннеля, ведущего к стволу, он аккуратно развесил плотную маскировочную ткань, которую издалека можно было принять за ничем не примечательную стену. Разве что тщательно осветив и потрогав руками, можно было разоблачить маскировку.
– Хорошенько запомни это место! – последовал настоятельный совет.
Женщина покрутила головой по сторонам и устало принялась убеждать:
– Отлично запомнила, найду с завязанными глазами. Теперь парочку уже здесь ничего не задерживало, и Донтер перевел разговор на другие, более актуальные темы.
До этого он жестко настоял на походе Розалии в подземелье, чтобы пояснить ей новые условия для длительного утопления и предпринимаемые в связи с этим дополнительные меры страховки. Пользуясь тем, что египетский царь вознамерился отправиться войной в противоположное от Харди место, оба лидера решили вновь постараться найти тот самый мир, где существует телепортация, и попробовать обучиться этому чуду. За все предыдущие годы им так и не удалось научиться свободно ориентироваться в своих путешествиях и быстро отыскивать нужные места с живущими там разумными. Каждый раз на это уходило просто невероятное количество времени, да и попадали они всякий раз в новое место.
Астроном Юран Гердако умер через год после памятной гибели египетского войска в Долине смертельного сна. Сердце у старика не выдержало: он не ожил после очередного утопления. Но за истекшие четыре года творцы новой религии так и не ввели в свой круг избранных новых соратников. Поэтому им самим приходилось просматривать жизнь соседних правителей и вести тщательную подготовку к заманиванию новообращенных в лоно Откровения.
По этой причине нормальными исследованиями, раскрытием тайн космоса так и не довелось заняться. Лишь однажды Бензику Яруги повезло разобраться в устройстве ректификационной колонны в одном из отсталых, слаборазвитых миров да доработать после этого подобное сооружение в самом Харди. Итогом этого стало налаживание производства керосина и бензина из нефти. Подобное усовершенствование позволило сделать заметный рывок в улучшении быта горожан и в создании опасного оружия. Действовало оно как огнемет, но швыряло на большие расстояния сгустки вещества, пылающего не хуже магмы.
Чтобы о тайне не узнали враги, пользоваться страшным оружием могли только лидеры, тренируясь в компании небольшой команды обслуги. Сам огнемет высмотрел Донтер у цивилизации каких‑то земноводных, он сам в основном и командовал боевым передвижным взводом. Именно с его помощью было уничтожено единственное крупное войско, вторгшееся на территорию сильно уменьшившейся после катастрофы Хардийской империи с юго‑востока.
Случилось это два с половиной года назад, и, естественно, сражение шло по тщательно написанному сценарию. Город вывел навстречу десятитысячному войску агрессора всего лишь две тысячи легкой кавалерии и сделал вид, что готовится к сражению на пустынной, открытой местности. Враг посчитал вопрос о своей победе решенным, так как располагал пятью тысячами тяжеловооруженных пехотинцев, способных противостоять даже тяжелой коннице. В начале битвы враги рассчитывали сломить оборону противника огромными, сверкающими железом колесницами.
Да только навстречу им выехала всего одна боевая хардийская колесница и резко развернулась задом к грозному, ощетинившемуся копьями строю. Да рядом с ней расположились два крытых фургона, от которых по земле извивались темные шланги. На колеснице располагался капитан с очень странным устройством. И как только враги скомандовали атаку, устройство стало выплевывать раскаленные сгустки неведомого вещества. Под ним горело все, прогорало даже железо. И вот тогда стало понятно, для чего понадобилось Харди выставить две тысячи легких кавалеристов: они беспощадно уничтожали разбегающегося в панике врага. В итоге они порубили в капусту тех, кто сумел не сгореть на поле боя.
После этого на Хардийскую империю никто не осмеливался нападать. Зато паломники и приверженцы новой религии стекались в отстроенный город полноводными ручьями. Торговля процветала, благосостояние росло, количество поселений в окрестностях увеличивалось, а на столах прочно утвердилось изобилие. Со всех сторон, кроме Египта, Хардийскую империю окружали преданные союзники, сторонники и приверженцы Откровения Второго Пришествия.
Некоторые изменения наметились и в дружной семье лидеров города.
Шесть месяцев назад Розалия неожиданно для всех объявила, что беременна. Такого счастья Донтер уже и ждать перестал. Хотя старания на этой ниве не прекращал ни на неделю, несмотря на свой возраст, переваливший за шестьдесят. По заверениям все еще прекрасно себя чувствующего врача, будущая мать была совершенно здорова и волноваться за здоровье ребенка тоже не стоило.
Политическая обстановка на континенте окончательно стабилизировалась, и только выживший при полном уничтожении своей армии пять лет назад Качевенон Солнечный внушал определенные опасения. Большой армии у него не было, но уж слишком хорошо лидеры узнали этого злобного человека, чтобы успокоиться окончательно. Приходилось следить за ним постоянно, так что отлучиться надолго в странствия разума не получалось. Зато теперь решили попробовать отправиться сразу вдвоем примерно в одном направлении, где и рассчитывали отыскать развитую цивилизацию телепортеров.
Массум оставался на внутреннем и ближнем «досмотре», а главнокомандующий Даниэль Баругви вместе с капралом и дипломатом идеально контролировали в целом ситуацию во всей стране. Причем ни капрал, ни дипломат категорически не хотели влезать в секреты чудесного озера, усиленно отторгая любые намеки и мотивируя свой отказ желанием свободно путешествовать по соседним странам как в составе передвижных войск, так и в составе дипломатических миссий. Некоторые пояснения и для них сделали, но вложили их в зашифрованные письма и замуровали в стенки спален каждого из этих двух соратников. В случае крайней необходимости и капрал, и дипломат знали, где эти места с посланиями находятся, и могли получить надлежащие рекомендации по использованию чудесного озера.
Проводив жену домой, капитан поспешил в городской госпиталь. Долго разыскивать Бензика не пришлось, тот, как обычно, мудрил в своей лаборатории. Как он сам небезосновательно хвастался: наилучшей во всем нашем мире. Сразу на входе Донтер оглушительно чихнул от повисшего в помещении едкого дыма:
– Опять травишься! Ты хоть иногда на свежий воздух появляешься?
– А как же! – Бензик разогнулся, приподнимаясь из‑за сплошного ряда пробирок. – Вот как иду топиться или обратно – так и дышу полной грудью. Можно подумать, ты много по лесам и паркам прогуливаешься…
– Кхе, кхе! Не напоминай… Сколько нас помню, каждый раз мечтаем: ну вот еще пару дней напрячься, ну еще месяц, ну вот этот год точно последним будет. А свободного времени так и не появилось. Даже сам удивляюсь: как это я нашел время организовать свое отцовство?
– Ха! Я бы больше удивился, если бы не нашел! – хихикнул врач, сразу возвращаясь к деловому тону: – Сводил Розалию к колодцу?
– Как и было задумано. Разве что на обратном пути она меня запилила рассуждениями о напрасности такого труда.
– Может, она и права…
– И ты туда же? – фыркнул Донтер с досадой. – Сколько раз вам повторять, что мне так спокойнее будет!
– Все, молчу. Ты своего добился, и никто с тобой не спорит. Когда уходим? Я могу уже этим вечером. Отдам последние распоряжения и…
– Отлично! Отдавай. Но пойдем утром. После того, как проверим выполнение наших распоряжений. Пусть не расслабляются и будут в любой момент готовы к нашему возвращению.
Бензик Яруги внимательно присмотрелся к своему товарищу:
– Ты, как всегда, прав. Но учти: после этого путешествия мы обязательно займемся твоей печенью вплотную. Только по внешним признакам тебя следует сразу госпитализировать.
– Ладно, ладно…
– И ты у меня будешь употреблять все, что понадобится. Обещай! Вплоть до того снадобья, которое я подсмотрел у разумных бабочек.
Донтер передернулся от отвращения:
– Фу! Не напоминай мне, прошу тебя! Тон врача стал резким и беспрекословным:
– Иначе, больной, начинаем процедуры немедленно! И никаких путешествий, пока не подправим ваше здоровье.
– Ты, наверное, с Розалией сговорился? – прищурился капитан, но, как только его соратник плотно сжал губы, поднял руки вверх: – Все! Сдаюсь! И обещаю пить все, что прикажете. После возвращения…
– Хм! А куда ты денешься! – воинственно пригрозил Бензик и вновь любовно уставился на ряды пробирок: – Значит, договорились на утро. У тебя все? Тогда до встречи! Мне тут еще один опыт надо закончить.
На следующее утро Розалия проводила мужа до самых дальних внутренних помещений храма и уже там попрощалась с обоими путешественниками:
– Удачи вам! И быстрого поиска!
– Спасибо. Ты, главное, себя береги! – Донтер с чувством целовал жену в щечки. – И не забудь напомнить Массуму через два месяца, чтобы он нас вытащил.
– Конечно, напомню! Я тут сама рожать не собираюсь. А если раньше…
– Не должно быть преждевременных родов! – безапелляционно вмешался Бензик. – Как твой лечащий врач, я это гарантирую. Конечно, при условии покоя и отказа от верховой езды.
– Куда мне, – смутилась Розалия, которая в последние годы очень любила верховую езду. Для этого удовольствия муж ей подарил чудесную смирную кобылку. Но с самого начала беременности женщине только и оставалось, что проведывать свою четвероногую подругу да баловать ее хлебом и морковкой.
Капитан заметил на щеках у супруги слезы и стал утешать:
– Да мы еще с тобой потом такие скачки устроим! Вместе с сыном!
– С дочкой тоже прекрасно получится! – с улыбкой возразила женщина, а затем в последний раз прижалась к любимому. Да так и застыла.
Бензику пришлось деликатным покашливанием прервать затянувшееся прощание:
– Может, хватит вам озеро переполнять? А то оно из пресного в соленое превратится и всю свою чудодейственную силу потеряет.
Мужчины отправились в путь, а Розалия, тяжело вздохнув, неспешными шагами подалась назад. Задумавшись о своем, она не сразу осознала, когда к ней обратились с приветствием. Ответив, уже почти прошла мимо, и только тогда до нее дошла суть нарушения правил:
– А ты что здесь делаешь?
Парень лет восемнадцати в форме прислужника храма склонился под стенкой с веником, совочком и деревянным коробом:
– Убираю, госпожа.
– Здесь имеют право находиться только высшие священники!
– Но я не знал! И здесь так много пыли, – оправдывался парень с явным испугом.
– Возвращайся в храм, – немного смягчилась Розалия. – Но больше никогда не смей здесь появляться.
– Слушаюсь, госпожа!
Служка подхватил свои инструменты уборки, фонарь и убежал вперед. А женщина подумала: «Надо будет указать на этого паренька Массуму. Пусть он за ним присмотрит…»
К несчастью, ее вновь отвлекли многочисленные заботы, да настолько, что случайная встреча во внутренних помещениях храма забылась надолго.
Чуть больше полутора месяцев спустя, когда до возвращения Донтера и Бензика оставалось десять дней, в Харди стоял обычный для этого времени года солнечный день. Жара только приближалась к своему пику, когда Розалия тепло распрощалась на крыльце своего дома с заместителями и помощниками. Целое утро они обсуждали очередность и размеры застройки во внутреннем радиусе крепостных стен, и теперь усталая женщина на минутку задумалась: вернуться в прохладное укрытие дома или еще немного посидеть под фруктовыми деревьями в маленьком саду. Но как раз в этот момент раздался стук копыт и к дому подъехал бравый главнокомандующий города Даниэль Баругви. Спешившись, он поздоровался с Розалией и спросил с участием:
– Как тебе эта жара?
– Как ни странно, терпимо.
– А твоему ребеночку?
Женщина с улыбкой погладила свой огромный живот:
– Ему вообще лучше всех: ни жары, ни холода не ощущает. Вот, правда, когда начинает ногами пинаться, то у меня глаза из орбит вылезают.
– Значит, точно генералом будет! – хохотнул Даниэль.
– Вот заладили… Сколько вам говорить, что я жду девочку!
– Да мы любому пополнению будем рады.
– Попьешь со мной чаю?
– Да нет, я по делу. – Лицо главнокомандующего стало серьезным. – К тебе сегодня Массум не являлся?
– Да нет… А что случилось?
– Да он еще вчера вечером отправился вниз, собирался поставить свечу на четыре часа и хорошенько прослушать тех, кто еще не спит в полночь.
– То есть утром он обязан был с тобой встретиться? – обеспокоилась Розалия.
– Не обязательно. Разве что если бы подслушал что‑либо очень важное.
– Все равно странно. Он ведь обычно по утрам и меня проведывает, а сегодня не пришел. Правда, у меня тут целая толпа была, может, не хотел нам мешать?
– Может быть, – согласился Даниэль. – Но вполне могла случиться и очередная накладка с платформой. Так что я тут через пару часиков освобожусь и сам вниз подамся, проверю на месте. Но если парень раньше появится, пусть меня обязательно разыщет, а то совсем времени нет, так еще и по шахтам бегать.
– Хорошо, не беспокойся. Но и вы мне весточку вечером дайте.
– Обязательно!
Когда стук копыт затих в отдалении, Розалия еще немного постояла на крыльце, а потом все же приняла решение пойти в прохладу дома. С жалостью при этом представляя, как рассерженный и потный Даниэль Баругви торопится по душным жарким галереям.
Отдохнуть или долго расслабляться ей так и не позволили. После обеда сплошным потоком повалили посетители со своими бедами, проблемами и сомнениями, и только поздним вечером главный архитектор города добралась до своей кровати и с блаженством провалилась в сон. Что ей снилось вначале, она так и не запомнила, но вот ближе к утру она резко проснулась от вида приснившегося Даниэля, который недоуменно ее спрашивал: «Куда подевался Массум?»
И действительно, о парне ведь так до конца дня не появилось ни одной весточки. Скорее всего, все в порядке, иначе бы главнокомандующий уже всех поднял на ноги… Но в следующий момент тело Розалии сковала ледяная волна страха: «Вдруг что‑то случилось с ними обоими?»
Так и не уснув от терзаний до рассвета, женщина встала как можно раньше и разослала в несколько мест поднятых по тревоге посыльных. Где‑то еще через час выяснилось, что дома обоих соратников так и не было, а вчера вечером главнокомандующего видели в последний раз, когда он входил в храм.
Делать было нечего, да и тревога не давала Розалии и дальше действовать через посыльных. Она собралась, прихватила с собой несколько воинов из расположенной рядом казармы и поспешила на Предзакатную площадь. В самом храме все было тихо‑мирно, но, когда взволнованная госпожа архитектор стала выспрашивать у младших священников, стали выясняться странные вещи.
Во‑первых, отсутствовали все четыре высших священника. Вернее, по словам младших, они так до сих пор и не появлялись из своих келий. А беспокоить их в любое время суток считалось чуть ли не кощунством. Те сами решали, когда и куда им направиться.
Во‑вторых, главнокомандующий и в самом деле вчера выспрашивал о местонахождении Массума, а через час и сам лично отправился на «молитву к озеру». Но так больше и не появился, что, в общем‑то, тоже никого не встревожило. Лидеры города никогда не отчитывались и о более продолжительных отлучках.
В‑третьих, с самого утра не могут разыскать пятерых служек храма, которые занимались уборкой помещений. Как выяснилось, подобные нарушения за этими молодыми парнями замечались уже неоднократно, и в этот раз подумали, что те задержались в городе после затянувшейся гулянки. Такое тоже случалось.
Ну а в‑четвертых, один из священников среднего калибра припомнил вдруг, что поздним вечером он видел одного из служек при странном занятии: тот выпускал несколько десятков почтовых голубей. Вроде бы ничего страшного, но подозрительная Розалия сразу напряглась и потребовала описание этого человека. Им оказался тот самый парень, который нарушал запрет в день ухода капитана и врача.
Дальше женщина стала действовать довольно решительно и продуманно. Отправила воинов впереди себя и, в окружении остальных жрецов, отправилась в подсобные помещения храма. И сразу стало ясно, что враги пробрались в самое сердце Харди: все четыре высших священника были умерщвлены в своих кельях.
Немедленно все четыре воина и несколько жрецов были отправлены к озеру, чтобы разыскать преступных прислужников, а сама Розалия вернулась в храм. Отослав вестовых в казарму, она с бешено колотящимся сердцем ждала весточек снизу. Вскоре вокруг нее собралось еще с десяток отлично вооруженных воинов, и она, не медля, отправила их к озеру вслед за первыми.
Через несколько часов двое из них вернулись с неприятным сообщением. Из первого отряда им никто не встретился, зато на берегу озера оказалась масса следов жестокого сражения: много кровавых луж, отрубленные детали обмундирования. Ни единого плавательного средства на этом берегу тоже не оказалось.
На этот раз Розалия отправила вниз отлично вооруженный отряд элитных воинов в двадцать человек. Все они понесли с собой части разборных лодок и бревна для пары плотов. Командирам были даны подробные инструкции, как и что делать в случае обнаружения в воде самых нижних галерей утопленных людей. Все‑таки Розалия еще сильно надеялась, что Массум вместе с Даниэлем Баругви просто находятся в воде, таким образом пытаясь или высмотреть врагов, или от них спрятаться.
После этого она предприняла все меры, чтобы как можно быстрее курьеры отправились по следам капрала и дипломата, которые находились вдали. По крайней мере пять, а то и шесть дней следовало ждать их прибытия.
Чуть ли не к утру из всех посланных вниз воинов вернулась только группа в двенадцать человек. Потому что за каждым поворотом подземных коридоров их ждала смерть и все командиры погибли. Затаившиеся в засаде враги расстреливали идущих с факелами воинов издалека, а потом исчезали в запутанных лабиринтах. Предатели тоже не остались безнаказанными. Но удалось уничтожить только трех служек и еще двоих людей, которых никто не смог опознать. А следовательно, в шахтах до сих пор оставалось как минимум два жестоких врага. Сопротивление они могли оказать отчаянное, поэтому Розалия распорядилась на время приостановить операцию по зачистке подземелий. Только на берегу озера выставили внушительный постоянный пост из шести регулярно сменяющихся воинов.
Затем пришлось предпринимать действия общественного значения.
Беременная женщина, единственная из числа лидеров, была вынуждена выступить перед собравшимися на площади горожанами и обрисовать создавшееся положение. Отметив при этом, что капитан и врач сейчас находятся в очень длительном слиянии с озером Откровения и смогут вернуться не раньше чем через несколько дней. Следовательно, надо набраться терпения, повысить бдительность в поиске новых шпионов и предателей, проявить полное содействие при их поимке.
К сожалению, особых ораторских талантов у главного архитектора города явно не наблюдалось, и многие горожане выглядели разочарованными и сильно обеспокоенными.
Привычный уклад жизни слишком резко покачнулся, хотя еще никто не понимал, откуда грозит опасность. Но уже само отсутствие столпов общества, которыми считались Донтер, Бензик, Даниэль и Массум, вызвало среди народа брожение и пораженческие слухи.
Увы, делать было нечего. Розалии пришлось возложить все свои надежды на скорейшее прибытие в город капрала и дипломата. Но через шесть дней стало ясно, кому втершийся в доверие служка отправлял почтовых голубей. Неожиданно к Харди подошло войско – четыре тысячи всадников легкой египетской кавалерии. Враг с ходу вступил в бой с передовыми постами и начал осаду города. Но несколько прорвавшихся вестовых от дальних крепостей доставили ужасные новости: следом за легкой кавалерией двигалось невиданное по количеству войско. Причем второй отряд более тяжелой кавалерии присоединился к осаде уже следующей ночью. Еще через день подтянулись тысячи всадников на верблюдах. И следом за ними спешным маршем показались тяжелые боевые колесницы.
На этот раз Качевенон Солнечный учел все свои прежние просчеты и повел войну совершенно иными методами. Причем главную ставку сделал на уничтожение шпионами лидеров города в самый ответственный момент. Заодно с невероятным умением организовал внутреннюю колонну предателей, которых оказалось не так уж и много, но они совершили самое страшное: частично узнали про тайну озера Откровения и отсекли сам храм от так называемой помощи «древних покровителей». Понятно, что этому очень способствовало то обстоятельство, что некому было наблюдать за каждым подозрительным человеком, а два основных лидера по своей наивности отправились в длительное путешествие. Слишком уж они поверили в отвлекающий маневр египтян – начало войны в другом направлении. А сам Качевенон проявил удивительную хитрость: распустил войско словно бы для уборки урожая – и по единому сигналу заставил собраться еще большее количество воинов на своей западной границе.
Все это в итоге привело к гибели великого города.
Первые несколько дней защитники города отбивали приступы с легкостью. Но затем египтяне подтянули все свои основные силы, построили высокие осадные башни – и взятие Харди стало только вопросом времени. Помощи с юга ждать не приходилось: туда тоже отправилась многочисленная конница врага. Остальные соседи получили голубиную почту от Розалии одновременно с жуткими угрозами от египетского царя, и, пока они думали и советовались, драгоценное время было упущено. Впоследствии те, кто отправился со своими войсками на помощь союзникам, были разгромлены на далеких подступах к Харди превосходящими силами противника.
Смерть подстерегла и оба отряда хардийцев – под командованием капрала и дипломата. Они попали в засаду, а остатки потом были истреблены при длительной погоне. А ведь только эти два доверенных человека могли и умели использовать огнемет. Пробейся хоть кто‑нибудь из них к городу, у защитников бы появился неплохой шанс выстоять. А так…
На четвертый день пала наружная крепостная стена и обезумевшие от крови враги бросились на грабеж города. Оставалось только удивляться, как с ними справился царь и его ближайшие подручные, но грабеж был остановлен, и вся масса озверевших от злости египтян устремилась на внутреннюю крепость. Закипел последний отчаянный бой. На стены встали все: от детей и женщин до дряхлых стариков и инвалидов. В результате этого всеобщего подвига атакующие долгое время захлебывались в волнах собственной крови. Но слишком уж неравными были силы. И к следующему полудню вначале один, а потом и второй участок стены оказались в руках агрессоров.
Еле передвигающаяся Розалия к тому времени вышла из храма с большой корзинкой стеклянных ампул. Она прекрасно понимала, что никто из горожан не дождется пощады от победителей, но, как и все, не хотела становиться рабыней. Поэтому и решилась использовать те штаммы чумы, которые Бензик приготовил еще пять лет назад. Все это время смертельное средство хранилось в секретном месте, о котором знали лишь считаные единицы. Надеялись, что никогда его применять не придется, и даже помышляли не раз уничтожить, да все как‑то откладывали. И вот сегодня пришло время использовать это последнее оружие отчаяния.
Розалию сопровождал ее самый верный помощник, в прошлом отменный воин, который поклялся защищать беременную женщину до последней капли крови. Использовать чуму для последнего жеста отчаянной мести он согласился сразу. И теперь они спешно раскидывали по площади перед храмом легко крошащиеся о камни мостовой капсулы. Напоследок, когда пустая корзинка отлетела в сторону, Розалия требовательно протянула руку к своему защитнику:
– Дай мне копье!
Тот всмотрелся в проемы улиц, которые выходили на площадь и из которых уже неслись скрежет и грохот приближающейся резни, а потом вполне резонно предложил:
– Думаю, нам сподручнее всего будет отойти в храм. И уже там с более удобной позиции встречать этих уродов.
– Да какая разница! – воскликнула женщина. – Мы и так уже отравлены чумой, и какой смысл убегать?
Воин имел гораздо больше жизненного опыта:
– Здесь они нас окружат, затем просто сшибут с ног камнем из пращи или накинут лассо. А потом могут не просто убить, а долго и жестоко издеваться. Поверь, Роза, это очень больно. Тем более что они могут начать с твоего неродившегося ребенка.
Подобное напоминание заставило Розалию завыть в бессилии по‑волчьи, но она послушно дала увести себя с площади в пустынный храм. Все священники уже давно находились на стенах, а если кто и спрятался, то явно не здесь.
Но когда беглецы углубились во внутренние помещения, женщина стала соображать несколько лучше и воскликнула:
– Если уж прятаться, то давай постараемся это сделать как можно лучше. А в идеальном варианте – вообще прорваться в катакомбы и затеряться именно там.
– Там ведь до сих пор предатели?
– Не только! Там ведь еще остались три воина на посту у озера, – напомнила женщина. Погибать при пытках ей явно не хотелось. – Переплывем на ту сторону и сожжем за собой все лодки. Точно так же поступили императоры и их друзья во время катастрофы.
– Но это их не спасло…
– Как знать. Ведь врач выбрался потом на поверхность. Да и для нас главное спрятаться и спокойно умереть от чумы, а не от пыток. Ты ведь сам утверждал, что это очень больно.
– Ну, если рассуждать так, то, действительно, чего бояться? – заулыбался воин, подхватывая мешок с запасными факелами и устремляясь вперед по широкому туннелю. – Заодно, может, хоть одного предателя успеем с ребятами выловить.
Женщина шла гораздо медленнее. Причем не только из‑за своего тяжелого состояния в самый канун разрешения от беременности. Она по дороге, со всей осторожностью и тщательностью, задействовала несколько ловушек, которые за долгое время создали ее предусмотрительный муж и подозрительный Массум. Ловушки и западни были двусторонними, но вряд ли придется возвращаться по собственным следам. Окончательно остановить преследователей они не могли, но вот уничтожить самых резвых и приостановить продвижение остальных – вполне.
Когда беглецы приблизились к озеру, трое воинов заслона бросились к ним с вопросами. Розалия в нескольких словах описала положение, добавив, что наверху теперь со скоростью ветра распространяется гибельная чума. Смерть все равно настигнет агрессоров, но не раньше чем через восемь – десять дней.
Пока тройка воинов осознавала весь ужас положения, в туннеле, ведущем наверх, послышался грохот и отчаянный визг смертельно раненного животного.
– Сволочи! Они идут по нашему следу с собаками! – воскликнул телохранитель, поспешно привязывая к лодке оба плота. – Поспешим!
И уже через пятнадцать минут он спешно вставлял горящие факелы в просветы наскоро сооруженной баррикады из лодок и плотов:
– Идущий вверх дым их тоже основательно задержит. Ну что, Роза, теперь куда?
– Пока двигаемся по основному туннелю. Но прошу вас, не забывайте о предателях. Они ведь где‑то здесь.
– Вот они‑то нам и нужны! – пригрозил один из воинов, прикрываясь большим щитом и выставляя впереди себя факел. – Ребята, гасите свои и прикрывайте меня.
Остальные так и сделали. Лучший стрелок вооружился луком, второй – кинжалом и дротиком, а третий поудобнее зажал в ладони рукоять меча. Замыкала колонну Розалия с несколькими запасными факелами.
Первым пал мечник. Две стрелы уткнулись в щит впередиидущего, но вот третья пролетела мимо, пронзив грудь воина. Умер он сразу. И не видел, как все три его товарища бросились в отчаянную атаку на врага с криком:
– Их трое! Не уйдут!
К сожалению, за углом оказалось сразу четыре противника. Причем они тоже очень надеялись на свое численное преимущество. Вдобавок перед самым столкновением им удалось ранить в ногу и воина со щитом. Почти в полной темноте рубка получилась страшная. И только благодаря прочным кирасам и стальным наплечникам последним защитникам Харди удалось одолеть противника. Да и то ценой собственных жизней.
Когда Розалия приблизилась к месту боя с дрожащим факелом в руке, на ее скорбные восклицания отозвался лишь тот самый телохранитель и помощник, который помогал раскидывать на Предзакатной площади ампулы с чумой:
– Ну вот, Розалия, мы и закончили зачистку подземелий… – Смертельная рана на животе наверняка вызывала у него жуткую боль, но воин старался крепиться и даже сделал попытку улыбнуться рухнувшей возле него на колени женщине: – Так что мы сюда спустились не зря…
Под ним уже натекла черная лужа крови, дыхание становилось все прерывистей и реже, и рыдающая Розалия, не в силах облегчить страдания своего последнего защитника, лишь прижала его окровавленную голову к груди, пытаясь укачать и успокоить, как маленького ребенка. И мужчина вскоре затих, так и не сделав очередного вдоха.
Наверное, еще долгое время стояла бы полная тишина, если бы пламя лежащего на земле факела не затрепетало, угрожая погаснуть. Тяжело вздохнув, женщина всхлипнула и с большим трудом поднялась с колен. Взяла запасной факел, зажгла его от угасающего и поплелась по хорошо знакомому маршруту. Именно здесь ее провел Донтер два месяца назад. Но каким же далеким теперь казалось то время! Далеким и безвозвратно потерянным…

Глава 33
НАШЕ ВРЕМЯ, ОБЪЕДИНЕНИЕ

Город Мелийя – один из двух крупных населенных пунктов, которые принадлежат Испании, но находятся на африканском континенте. Значительных войсковых соединений королевская Испания здесь не держала, только пограничников, таможню да небольшой аэродром для частных самолетов. Ведь нередко сюда прилетали толстосумы или для краткого путешествия в Марокко, или просто для дозаправки во время путешествия по берегам Средиземноморья.
Один из маленьких самолетиков, принадлежащих известному миллиардеру, вообще пылился в ангаре годами. Но сегодня вдруг неизвестный аэродромной службе пилот вывел серебристый, с продольной синей полосой летательный аппарат на бетонную полосу. Документы у него были в порядке, личное распоряжение хозяина тоже поступило по нескольким видам связи, так что вскоре диспетчер дал добро на взлет. Да и разве могут возникнуть неуместные вопросы, когда пилот только и дал единственное объяснение:
– Лечу за шефом в эту самую Хардийскую империю. Там сейчас такое творится… А сам шеф обещался туда на вертолете добраться.
Причем каждое слово пилот выговаривал громко и четко, словно был уверен, что его слушает не только обслуживающий персонал аэропорта. Впрочем, это никого и не волновало. Последние события в мире могли сбить с толку кого угодно. Тем более, что об аннексированном куске Сахары сейчас не упоминали только мертвые и глухонемые. А уж объявленное чудо посадки туда инопланетного Сфинкса вообще вызвало частичное помешательство у населения планеты. В новообразовавшееся государство стремился чуть ли не каждый второй, так что желание миллиардера оказаться там одним из первых никого не удивило. В результате чего таможенники даже не удосужились тщательно проверить давно простаивавший самолетик. И никто не обратил внимания, что легкая машина взлетала подозрительно тяжело и оторвалась от бетонной полосы только после невероятно длинного разбега.
По своей значимости эпохальное событие для планеты Земля трудно было переоценить. И скорее всего, именно посадка боевого корабля Чинкиса рядом с Предзакатной площадью Харди ознаменовала для человечества поворотную веху в истории. Оставалось удивляться только одному: как император Бутен и его помощники успели все приготовить для этого исторического часа. У любого корреспондента просто отпадала челюсть, когда он видел перед собой восстановленную громаду императорского дворца точно в тех же размерах, какие были шесть тысяч лет назад. Верилось в такое с трудом, но в этом любого прибывшего на церемонию убеждали многочисленные представители и консультанты, гранды от археологии и помощники Ярослава Ивановича Гершко. Французский миллионер родом из Советского Союза, как он утверждал, неожиданно для всех оказался на должности исполнительного администратора города Харди, а в будущем его намеревались оставить во вновь возрожденной империи в роли наместника. То есть у него в руках вдруг оказались такие невиданные по перспективе рычаги власти, что с отцом Ларисы мечтал встретиться каждый второй дипломат огромного мира.
На торжественном приеме Ярослав Гершко находился позади императора и частенько давал толковые советы. Остальные разместились на возвышении согласно распоряжениям все того же Бутена. Справа от себя, несмотря на непримиримые отношения в далеком прошлом, он поставил своего дядю Райгда, который выглядел гораздо скромнее в своей темно‑фиолетовой ниспадающей хламиде. Причем больше ни единого божественного существа рядом с правителем галактики, как его начали называть пройдохи репортеры, в тот момент не находилось.
Вителла остался с Алессаном и киборгами спешно завершать внутреннюю отделку дворца. Императрица неприкаянно бродила по зеленым просторам мира адельванов. О ней сообщили только одной фразой: супруга императора сейчас находится в слишком удаленной точке Вселенной. Пеотия помогала Сакрине раскрыть секрет Глотки Дьявола. Абелия с Юниусом телепортировали к затопленным галереям и там проводили неотложные эксперименты с путешествием разума. Похоже, что подобные дела для них оказались гораздо важнее всего остального. Ну а светящегося Ковели все ждали позже. Причем об этом ожидании со стороны землян можно было уже сейчас рассказывать такие жуткие истории, что их наверняка впоследствии хватит для написаний нескольких миллионов произведений во всех видах искусства.
Но сейчас и эта трагедия тысяч преступников отошла на задний план перед тем фактом, что вот‑вот из приземлившегося Сфинкса выйдет первое инопланетное существо и сделает первый шаг по планете Земля. Но пока створки бортовой аппарели еще не раскрылись, все телекамеры были нацелены на возвышение. Именно там находился император Хардийской империи в пышном церемониальном костюме. По мнению уже ко всему привычных археологов, наряд Бутена затмил своим великолепием то одеяние, в котором совсем недавно красовался Кормилец. Конечно, недавнего практиканта так никто из посторонних теперь назвать не осмеливался: только с придыханием и шепотом, льстиво и по имени‑отчеству. А то и с добавлением сразу ставшей знаменитой фамилии: Михаил Степанович Днепрянский. Молодой археолог в своих красочных одеждах и в полном вооружении от мира Рилланкар расположился по левую руку от Ярослава Гершко. Можно сказать, позади своих работодателей.
Потому что с левой стороны от императора стоял сам Александр Константинович Броди. Еще чуть левее покачивалась на высоких каблуках и в довольно приличествующем случаю платье Лариса Гершко‑Броди. Супружеская пара смотрелась очень привычно в понятных землянам одеждах и резко контрастировала как с Бутеном, так и с Райгдом. Ну и правее магистра расположился Карл Пузин. Вот он, пожалуй, оказался единственным, кто чувствовал себя в своей тарелке, хотя совершенно выбивался из общего, великосветского вида высочайшей встречающей стороны. Потому что на нем был надет довольно затасканный, но хорошо сидящий на теле комбинезон военного покроя, чуть ли не рабочий камуфляж. Возможно, и знаменитому испанскому археологу нашли бы какой‑нибудь костюм или вещи поприличнее. Но император Бутен буквально настоял именно на таком виде, да еще и сделал это в самый последний момент: корабль представителя Аларастрасии уже завис над поверхностью на высоте ста метров, начиная последний этап приземления.
Остальные археологи разместились между почетными гостями на импровизированной трибуне позади возвышения.
Створки выхода на корабле Сфинкса дрогнули и поехали в стороны. Оркестр грянул военный марш. Полк десантников с завидной синхронностью под рев полковника Коваленко взял автоматы на караул. Инопланетный гость шагнул по нескольким ступенькам и направился в сторону помоста. Теперь на Чинкисе красовался совершенно иной парадный наряд. Причем немаловажную роль в этом сыграли новые реалии. Ведь, как оказалось, боевой наряд чистильщика слишком напоминал цирковые аксессуары и выходить в чем‑то подобном перед землянами не стоило. Как оказалось, у прославленного цорка все равно нашлось чем ослепить и поразить снимающих историческое событие телерепортеров. Само собой, и телезрители были очарованы импозантным видом высшего советника.
Император со всей своей свитой отправился навстречу цорку одновременно с ним, и встретились они как раз на середине Предзакатной площади. Оркестр стих. Послышались громкие слова официальных приветствий и пожеланий с обеих сторон. Затем Бутен представил свое окружение. С каждым инопланетный гость деликатно здоровался за руку, нависая над людьми своей мощной фигурой, и с каждым перебрасывался несколькими фразами. Затем все вернулись под звуки очередного марша на возвышение, а Чинкис выступил с короткой речью. О ее сути все были осведомлены заблаговременно, так что ничего нового никто из жителей планеты Земля не услышал.
А вот когда начался парадный проход десантного полка, между Чинкисом и Бутеном состоялся довольно оживленный диалог, который прекрасно услышали все рядом стоящие.
– О! Кажется у нас проблемы! – негромко воскликнул цорк, прислушиваясь к внутренней связи. – Как сообщают мои ребята из СГР, прямо к нам спешит серебристый самолетик с синей полоской…
– Да их вон столько разлеталось, – пробормотал император, не поворачивая головы.
– Если бы этот был как все! У него на борту две ядерные бомбы!
– Опять?! Вот сволочи! Когда же они успокоятся!
– Наверное, только после очередного визита расвалунга, – кровожадно ухмыльнулся цорк.
Но Бутен явно расстроился:
– Как не повезло! Сорвется вся церемония: нам ведь придется устранять…
– Зачем? Мои ребята вполне справятся. В данный момент они готовы парализовать пилота‑самоубийцу и перехватить управление самолетом. Кажется, он просто вознамерился подорваться как можно ближе к Харди.
– Тогда пусть действуют! – разрешил император. И через минуту нетерпеливого молчания все‑таки не выдержал и спросил: – Ну, как у них?
– Все в порядке. Самолет лег на курс в открытое море. Там его подхватит в силовую ловушку один из кораблей и выбросит за внешнюю орбиту. При температуре вакуума пыл у террориста немного поостынет.
– Вот бы еще и заказчика таким образом охладить… – пробормотал Ярослав Гершко.
На что Чинкис ответил с полной уверенностью:
– Организаторов уже обнаружили и в скором времени обещают доставить в тюремный трюм. Даже тот факт, что один из них находится на подводной лодке в Средиземном море, не спасет его от предстоящих разборок с вашим Ковели.
Напоследок историческое уточнение внес магистр Райгд:
– Не только с «нашим», но и с «вашим». Куда мы все теперь денемся…
После этого инцидента, который в другое время мог закончиться всемирной трагедией, церемония встречи больше не выходила за рамки протокола. Торжественный обед состоялся прямо в Тронном зале императорского дворца. Причем представители прессы были допущены внутрь только в самом начале – до третьего тоста. Весь груз выбора гостей лег на плечи Люсии. Ей действительно пришлось нелегко: Бутен назвал цифру – не более двадцати человек. В связи с этим прославленная отныне женщина теперь имела двадцать друзей и стократно большее число недругов среди пишущей и снимающей братии. По этому поводу даже Пузину пришлось утешать любимую после четвертого тоста, когда в зале та осталась единственным человеком, имеющим при себе несколько фотокамер:
– Не принимай близко к сердцу. Ведь ты действительно выбрала самых честных.
Люсия сидела за столом грустная, в основном попивая только прохладный сок, по которому в последнее время страшно соскучилась:
– Ты тебе не представляешь мои трудности в будущем…
– Всем не угодишь.
– Я не о том. Райгд шепнул мне несколько слов: мне предстоит не сегодня завтра еще более трудный выбор.
– В чем именно? – покосился Пузин на магистра.
– Мне разрешено выбрать трех коллег, которые отправятся с нами с помощью телепортации на планету адельванов. Ту самую, где сейчас бродит императрица Айни. И где вы будете осматривать таинственные города, про которые рассказал Кормилец.
– М‑да… действительно трудный выбор… А чуть раньше, во время третьего тоста, случилась очередная сенсация. Причем не только для землян, но и для цорков. Император Бутен встал с бокалом в руке и обратился к высшему советнику интригующим тоном:
– Господин Чинкис! Дамы и господа! Сейчас мы докажем вам всем, что ныне заключенный союз имеет под собой прочные, основательные в историческом плане корни на ментальном уровне.
Цорк при таком вступлении напрягся, возомнив, что сейчас ему будут напоминать те прегрешения, которые он допустил на этой планете с более древними цивилизациями. Но потом вместе со всеми перевел взгляд на большой экран у дальней стены. Именно на него указывала рука говорящего бога:
– Уже более двух тысяч лет назад человечество воспринимало мысленные образы на огромных расстояниях. Сейчас мы видим не что иное, как одну из художественных лабораторий, которой руководит сын присутствующего здесь уважаемого господина советника Аларастрасии. Знаменитый среди цорков художник, один из лучших творцов живописи, все это время – две тысячи лет – посвятил попытке отправить свои картины и лучшие картины своих современников довольно‑таки оригинальным образом во все уголки Вселенной. Причем до сих пор ни сам художник, ни его сподвижники не знают, что их мыслепередачи на ментальном уровне имеют колоссальный успех. Здесь вы видите десяток картин с космическими и инопланетными пейзажами, которые чаще всего переводились в не разгаданную до сих пор субстанцию, пронзающую все сущее. Еще раз внимательно присмотритесь к этим полотнам. Запомнили?
Все продолжали сидеть в вежливом молчании, тогда как Александр Константинович вступил со своей супругой в интенсивные перешептывания. Император обратил на это внимание и привлек к руководителям археологической экспедиции все имеющиеся в зале телеобъективы:
– Вижу, господин Броди и его уважаемая супруга уже узнали эти шедевры изобразительного искусства?
– Да, узнали! – подняв голову, подтвердил Александр Константинович. – Но сам этот факт действительно сродни мистике.
Бутен слегка склонил голову в знак признательности:
– Спасибо, что оставили за мной право огласить сюрприз до самого конца. – И вновь его рука пригласила зрителей смотреть на экран: – Теперь мы видим на экранах один из самых очаровательных уголков пригорода Харькова. Перед вами прекрасный центр отдыха и реабилитации, который называется «Хаща». Для художественного оформления интерьеров этого здания пригласили несколько талантливых художников. Работая в едином творческом коллективе, не стесненные жесткими рамками заказчика, они за рекордный срок сотворили превосходные картины и фрески. А теперь посмотрите и сравните: полотна практически идентичны!
Действительно, сходство и качество творений оказались поразительными. Словно рисовал один и тот же художник. При первом взгляде. Хотя при втором, более внимательном, начинали возникать сомнения. Но голос императора продолжил:
– Если хорошенько присмотреться, мы увидим тысячи различий, что говорит о том, что сходственные полотна не являются копиями, тем более – плагиатом. Просто художники Земли, напрягая свое воображение, увидели совершенно немыслимые для себя пейзажи глазами цоркских экспериментаторов. Глазами родного сына нашего глубокоуважаемого гостя. И уже потом каждый из художников изобразил именно свое видение данного уголка Вселенной. Из чего следует, что когда‑нибудь все разумные создания великого космоса могут обрести шанс спокойного выборочного общения между собой. Поэтому провозглашаю тост за то, чтобы наши счастливые потомки дожили до такого светлого часа!
После этого тоста Ярослав Гершко со своими помощниками вежливо, но безапелляционно выпроводил из зала всех представителей прессы, впущенных по рекомендации Люсии. Видимо, высоким договаривающимся сторонам было что обсудить наедине. А может, они просто хотели поесть в более спокойной, так сказать, полуофициальной обстановке. Но то, что доверительно сообщил император Александру Константиновичу, ввело того на долгое время в ступор. Как и его очаровательную молодую жену. И только через четверть часа Броди, предварительно пошептавшись с Ларисой, деликатно озвучил самые большие свои сомнения:
– Но почему именно мы?
Вместо Бутена неожиданно ответил магистр Райгд:
– Да потому, что вы принимали во всем этом с самого начала решающее участие. По своим характеристикам вы тоже подходите просто идеально: истинный ученый, честен, эрудирован, чужд корысти и воистину милосерден. Так что готовьтесь еще некоторое время находиться в нашей компании.
Император с улыбкой добавил:
– А потом торжественно обещаем вернуть вас в лоно любимой работы и предоставить для этого самые великие загадки Вселенной. И трудов вам выполнить наши просьбы не составит: всего‑то и надо, что присутствовать с важными и многозначительными лицами.
– Да? Ну, если так…
– Именно так! В крайнем случае, высказать без тени сомнения несколько своих суждений. Уверен, ваше участие принесет только пользу.
Супружеской паре ничего не оставалось, как переглянуться и смиренно вздохнуть. Хотя по глазам Ларисы становилось понятно сразу: грядущего события она боится до потери пульса.
Пока шло церемониальное застолье, остальные божественные существа трудились в поте лица. Юниус и Абелия телепортировали в наглухо замкнутое помещение с входом в глотку Дьявола как раз в тот момент, когда Пеотия и Сакрина вынуждены были констатировать: вторая лиана тоже погибла. Концентрация яда в самом низу оказалась настолько велика, а его действие настолько разрушительно, что видеопередатчики упали с засохшего стебля, а чуть позже и мизерное изображение пропало. Точно такая же участь постигла и все приборы разведки, которые предоставил в их распоряжение Чинкис. Прославленные, проверенные в суровых условиях бушующих стихий зонды, с запасом автономного питания на сотни лет, не могли долететь до расположенного в самом низу объекта. А то, что это явно какое‑то устройство, успели передать лишь самые выносливые из разведывательных зондов.
– Как успехи? – спросила Абелия. Хотя, судя по кислому выражению лица Сакрины, могла и не спрашивать.
– Почти никаких. Только и успели разглядеть некое сложное сооружение размерами двадцать на сорок и на шестьдесят метров. Да и эти цифры примерные…
Пеотия зябко повела плечиками:
– Правильно сделали, что не решились сразу туда телепортировать. При всей моей самонадеянности, я это сделать не решаюсь.
– Естественно! – Юниус знал об уникальном умении девушки находиться одновременно в двух местах. – Все равно неприятно, когда часть твоего тела полностью поддается деструкции.
– Дело не в этом, – возразила Абелия. – Просто яд, или что там у них, может через подпространство проникнуть во все тела одновременно.
– Да‑а? Однако!
Сакрина присела на более толстый ствол погасшей лианы:
– Чуть позже мы еще раз попробуем рассмотреть устройство в Глотке. Есть некоторые соображения, как это сделать с большей эффективностью. Ну а как там ваши опыты? Есть польза?
– Еще какая! – воскликнул Юниус с гордостью. – Вначале мы доказали, что между нами возможна прямая связь даже в том случае, если один из нас отправляется в путешествие разума, а второй остается в собственном теле. Причем – независимо от расстояния.
– Здорово! – воскликнула Пеотия. – И так можно нам всем?
– Не знаю, мы ведь шесть тысяч лет провели в объятиях друг друга, так что остальных надо проверить, – пустилась в разъяснения Абелия. – Мне кажется, тут некоторую роль сыграл прозрачный пузырь энергетического поля, который окружал нас тысячелетия.
Юниус выразительно пожал плечами и продолжил хвастаться:
– А вот дальше нам опять повезло. Мы проверили тот самый ствол шахты, где подозревали наличие других людей, и нашли там тела.
Теперь уже и Сакрина присоединилась в восклицании к своей подруге:
– Замечательно!
– Правда, для этого мы телепортировали в то помещение объект принудительного освещения, зато после этого досконально рассмотрели все три тела. Двоих из них я знаю прекрасно: это капитан Донтер и невропатолог Бензик. Те самые люди, которые, по твоим, Сакрина, свидетельствам, за пять лет возродили Харди после катастрофы. Они тоже находятся в тонких оболочках, и мы пока не стали их поднимать.
– Почему?
– Потому что с ними еще одна женщина, на вид ей не более сорока лет. Но самое интересное, что она находится на последних днях беременности. Это чудо само по себе удивительно. Но знаете, что поразило нас больше всего?
В повисшей тишине он великодушным жестом предоставил продолжить доклад своей супруге. Кажется, Абелия осталась этим весьма довольна:
– Больше всего нас поразило почти непрозрачное защитное поле вокруг беременной. Такое впечатление, что оно того же состава, что и все остальные, но вот толщина просто не умещается в воображении: сантиметров пять толщиной. Настоящий кокон! Да что я вам рассказываю, лучше сами взгляните.
И в следующий момент все четыре божественных существа покинули замкнутое помещение.
Через несколько секунд в этом опустевшем боксе появились Вителла и Алессан. Похмыкав над почерневшими стволами, они решили наведаться и к затопленным галереям. Не найдя своих коллег и там, оба посовещались – и отправились проверять тот самый ствол лифта, куда парочка выходцев из Хрустального города собиралась отправиться в обязательном порядке. Вот там все шестеро и встретились. Причем большую пространственную капсулу, которая находилась прямо в воде и сквозь стенки которой можно было без труда рассматривать застывшие в жидкости тела, Сакрине пришлось расширить почти до пределов всего колодца. От этого движения плавающие фигуры в маленькой пещерке слегка заколыхались. Но даже тоненькие пленки не лопнули от соприкосновения с камнями. А уж про толстенную пленку и говорить не стоило. Именно вокруг нее и разгорелись самые научные и не очень споры.
Началось с того, что Сакрина опознала тело:
– Это жена Донтера. Хотя после катастрофы она стала вдовой. Ее первый муж, посол Океании в Харди, погиб. Помнится, во время последнего моего визита туда она ждала ребенка.
– Хм! А Донтер крепким мужиком оказался! – с поощрением высказался Юниус, тогда как позже всех появившийся Вителла с какой‑то нервозностью все больше и больше вглядывался в тело женщины. А под конец дискуссии воскликнул:
– В это страшно поверить, но, мне кажется, ребенок уже многие столетия существует как отдельная разумная особь. Причем особь, не принадлежащая к человеческому роду.
– Кошмар! – испугалась экспансивная Пеотия. – Да что за страхи ты рассказываешь? Может, ты ошибаешься?
– Сам был бы рад, – с горечью признался декерл. – Но точно такое создание я видел в одном уголке Вселенной. Мало того, для более четкого определения опасности предлагаю нам всем отправиться туда немедленно и уже на месте сделать окончательный вывод.
Коллеги недоверчиво переглянулись и ответили дружным согласием. Впервые с момента своего оживления божественные существа почувствовали странную угрозу своему существованию. Ну, может, и не угрозу, но появился в их душах неприятный осадок. Возможно, это было результатом созерцания слишком уж перекошенного лица Вителлы, а может, следствием нахождения рядом с чем‑то совершенно неведомым.
Шесть новых богов человечества поспешили в известные только одному из них дали.
На поверхности же события шли своим чередом. После торжественного обеда и символического обмена договорами о союзе и сотрудничестве обе высокие стороны опять подались на Предзакатную площадь. Теперь уже император Хардийской империи попытался сделать заявление, но неожиданно был перебит появлением возле него расвалунга Ковели. Тот еле дождался, пока его еще раз представят всему человечеству и кратко опишут высокие полномочия, и с явным нетерпением шагнул к микрофону:
– Люди и цорки! Я не могу еще раз взывать к вам и наставлять вас на путь истинный. Я не располагаю для этого ни временем, ни желанием. Вместо этого сейчас вы увидите первые казни самых гнусных преступников, которые затесались в ряды человечества и пробились к рычагам массового убийства. Скажу и о том, почему именно эти три человека станут первыми казненными высшей справедливостью на планете Земля. – Ковели сделал паузу, протянул перед собой руку и прямо на площадь, перед возвышением, опустилась круглая прозрачная сфера метров пяти в диаметре. Внутри, словно на батуте, перекатывались три человека. – Потому что именно эти убийцы нарушили закон после моего предупреждения, пытались сотворить зло в самое последнее время. Могу сказать более конкретно: они хотели уничтожить двумя ядерными бомбами все, что находится сейчас в этом прекрасном городе. Поэтому сейчас вы увидите их казнь – казнь третьего уровня по шкале уничтожения.
Расвалунг замолк и на этот раз поднял обе руки. Люди в шаре, почувствовав под собой твердую поверхность, встали на ноги и пытались что‑то кричать, размахивая руками. Причем миллионы людей во всем мире узнали двоих из них. Слишком хорошо те были известны. Но звук наружу не выходил. Хотя и так было понятно, что приговоренные к казни люди выкрикивают угрозы.
А потом они начали умирать. Жутко умирать…
А когда все кончилось, послышался вполне будничный человеческий голос расвалунга:
– Казнь третьего уровня завершена. Высшее правосудие свершилось. Обвинительные документы будут предоставлены всем желающим. Я вернусь через десять часов. Примерно…
И исчез. Следом за ним провалился в подпространство и шар. Многим пришли в голову похожие мысли:
«Сколько же делений имеет эта самая шкала? Третий уровень – высший или отсчет может доходить, скажем, до десятка? Или, наоборот, первый – самый страшный?»
Первым из стоящих на помосте судорожно вздохнул император, несколько раз переступил с ноги на ногу, словно собираясь с духом, и начал делать свое заявление. Хотя предварил он его такими словами:
– Ну вот, дамы и господа, таковы отныне реалии на Земле. Ни один преступник не будет чувствовать себя безнаказанным. Каждое преступление получит адекватную оценку со стороны высшего правосудия. И будем надеяться, что человечество найдет силы искоренить в себе эту страшную болезнь: жить с помощью обмана, подлости и лицемерия.
Говорил он долго. Намного дольше, чем планировал изначально. Но слишком много накопилось того, что следовало знать человечеству. О других мирах и о других великих цивилизациях. О других порядках и об отношениях между разумными. О войнах и союзах, в которых порой участвует до ста галактик одновременно. И о той маленькой, но яркой искорке, которой и является в данное время планета Земля.
В завершение речи повисла итоговая пауза, после которой Бутен сделал объявление:
– Сейчас мы вместе с магистром Райгдом отправляемся на планету Аларастрасия для представления союзнического договора в Высшем совете цоркской цивилизации. В качестве личных гостей господин Чинкис пригласил Александра Броди вместе с супругой. Мы перемещаемся немедленно и вернемся через несколько часов. До свидания, Земля!
Четыре человека соединились руками с цорком и явили очередное чудо: с чувствительным ударом гонга исчезли. Все‑таки некоторые разработки Пеотии в области внешних эффектов телепортации Райгду очень понравились. И он настоял на их введении для массового зрителя.
Цоркская цивилизация вселенских долгожителей всколыхнулась так сильно впервые за последние семьсот лет по их летоисчислению. Последний раз подобные по значимости события происходили еще во время кровопролитной войны с цивилизацией приматов из галактики 3КХ 128. Да и то нынешние изменения в любой момент грозились стать троекратно выше по глобальности, переворачивая все мировоззрение цорков с ног на голову.
Как намечалось, так и получилось. Велида подняла за короткое время такой необычайных ажиотаж на Аларастрасии, что впору было снимать перед ней шляпу любому другому организатору средств массовой информации в необъятной Вселенной. Неожиданные репортажи единой волной пронеслись по всем обитаемым планетам галактики Сфинксов. Загадочные намеки теперь сквозили в каждой телепередаче и газетной статье. По всем системам многомерного изображения распространились кошмарные, никогда ранее не виданные цорками кадры.
Но все это служило только фоном к основной новости: через несколько часов состоится чрезвычайный, внеочередной Высший совет, на который для выступления прибудет телепортацией из дальнего уголка Вселенной прославленный и непобедимый Чинкис. Тот самый Чинкис, который совсем недавно обещал представителям своей цивилизации коренные изменения во всем. Именно поэтому он и намеревается прибыть так эффектно: телепортацией! Тем самым средством, о котором всесильные покорители космоса могут пока только мечтать. Вдобавок прибудет не сам, а в сопровождении других разумных существ, которые до недавнего времени являлись злейшими врагами Аларастрасии, а отныне станут полноправными союзниками и соратниками.
Конечно, врагов у цорков хватало. Всегда и везде. Причем различных как по внешнему виду, так и по сути. И простой народ сразу же принялся лихорадочно обсуждать, кого имеют в виду средства массовой информации. Причем приматов далеко не все ставили в этом списке на первое место.
И многие бы весьма удивились, узнав, что подготовительную атаку Велида вела сразу в двух направлениях. И если первая была видна всем и касалась самой широкой общественности, то вторая была рассчитана только на узкий круг: высших советников. С ними никакие деликатные намеки и недоговоренности не проходили. Для них всех любые обсуждения начинались только одним кадром: как самка приматов богиня Пеотия отрывает голову знаменитому адмиралу Чодего. После этого шло напоминание о завещании Фетиуса и декларировались остальные «пожелания» от божественных существ. Отдельным убойным аргументом приводились доказательства существования расвалунгов и их жесточайшего чувства высшей справедливости. После такого ни одному из пожизненных коронованных монархов великой цивилизации ничего не оставалось делать, как давать поспешное согласие на проведение внеочередного заседания. Среди них не нашлось ни одного тупого до потери инстинкта самосохранения, да и смысл сотрудничества с приматами они понимали давно, так что к моменту заседания все уже смирились с резким поворотом в истории своей цивилизации.
А затем настал час чуда. После предварительных слов председательствующего и показа специально подобранных материалов на арене высшего пантеона, под торжественный рев фанфар появился высший советник Чинкис. Позади него стояли четверо приматов, вызвав своим видом вздох удивления в бесчисленных мирах единой галактики. Три самца и одна самка стали первыми разумными существами кроме цорков, которые осмелились коснуться ногами священного покрытия Пантеона.
И это было только самое начало обещанных, но уже давно начавших претворяться в жизнь коренных преобразований.
Шестерка божественных существ переместилась на этот раз из немыслимо дальнего уголка Вселенной прямо во дворец. Тронный зал утопал в прохладном полумраке, но обеденные столы уже были накрыты для приближающегося ужина. Никого видно не было, хотя в служебных переходах со стороны кухни виднелись отблески света и мелькали какие‑то тени.
Видно, не желая становиться серьезной и менять свою веселую натуру, Пеотия вдруг завизжала, чем вызвала досадливые восклицания у своих коллег и появление нескольких человек со стороны кухонь. Вскоре к шестерым усевшимся за столы людям с радостной улыбкой приблизился Ярослав Гершко:
– Где вы так долго пропадали? Обед пришлось убирать, мы так вас и не дождались. Может, желаете подкрепиться прямо сейчас?
– Еще как желаем! – опередила подругу Сакрина. – А что у вас здесь творится?
Миллионер, в данный момент выступая в роли организатора и распорядителя застолья, несколько раз хлопнул в ладоши и крикнул своим помощникам:
– Ребята! Тащите все самое вкусное! А затем тоже уселся на стул. Скорее всего, даже его деятельная натура нуждалась в кратковременном отдыхе.
– У нас здесь все спокойно. Если не считать того, что во время церемонии прощания прибыл Ковели и устроил показательную казнь для всего остального мира. Кошмарное было зрелище…
Так как все примолкли, слово взял нахмурившийся Алессан:
– Зато отныне земляне будут жить без всякого страха перед преступностью. А то действительно совсем стыд потеряли…
– Да я понимаю, – вздохнул Гершко, одновременно успевая показать пальцами проворным официантам, что из блюд и куда ставить. – Угощайтесь! Но вопрос в том, что казнь в понимании многих наших соплеменников тоже считается преступлением.
– Ерунда, – со всей солидностью заявила Абелия. – Подобный нонсенс уже изжили в своей среде почти все разумные цивилизации. Да и по большому счету это придумали самые большие преступники, вдалбливая в головы обывателей с одной лишь надеждой: если что‑нибудь случится именно с ними и они попадут на скамью подсудимых, то у них будет шанс выжить. А там, глядишь, и выкрутиться из пожизненной тюрьмы да и взяться за старое.
– Ну да, тоже верно, горбатого могила исправит, – согласился миллионер. И с некоторой грустью добавил: – Только вот переживаю я по другой причине: мою Ларису с ее мужем император с собой взял.
– Ну и что?
– Как – что? Три часа прошло, а их еще нет. Может, случилось что? Мне дочь про этих цорков успела такие страшные вещи рассказать.
– Да не переживайте вы так! – засмеялась Пеотия. Но, видя непреходящее сомнение на лице любящего отца, неожиданно предложила: – Хотите гляну, как у них дела?
– Конечно! – оживился Ярослав. Прекрасная богиня наполовину растаяла, превратившись на короткое время в эфемерное привидение, а потом вернулась к прежней форме.
– Все отлично! Цорки им хлопают, трибуны ревут от восторга, а наши посланцы сияют, как начищенные самовары. Так что скоро и они ужинать примчатся.
– Да?! Ой, спасибо! – Довольный отец уже вскочил и пробормотал на ходу: – Вы тут отдыхайте, а я бегу поторопить кухонных работников. Сами знаете: не накормишь императора, сразу с работы уволит!
Вслед ему понесся понимающий дружеский смех. Никто не сомневался, что Ярославу Гершко глубоко плевать на зарплату и он занимается возложенными на него обязанностями с огромной радостью и рвением по одной причине: лишь бы находиться как можно ближе к любимой дочери. Но когда коллеги остались за столом одни, тон разговора стал серьезным как никогда.
– Скорей бы уже Бутен вернулся, – досадовал Вителла. – Все‑таки его распоряжения будут звучать более весомо, чем наши.
– А может, все‑таки не стоит так паниковать? – засомневалась Сакрина.
Собравшегося ответить декерла опередил Юниус:
– Еще как стоит! Хотя мы можем в чем‑то и ошибаться, но лучше принять все меры предосторожности.
– Правильно! – громко воскликнула Пеотия с мальчишеской бесшабашностью. – Оставим нашу империю только для коренных обитателей! – Но тут же стала серьезной: – Ладно, членов экспедиции мы в полном составе можем перекинуть в мир адельванов. Там им работы хватит на тысячелетия. А вот что делать с остальными? Куда их эвакуировать будем?
– Ну да, – поддержала ее Абелия. – В самый ответственный момент перехода младенца в другую ипостась желательно не иметь ни единой живой души в радиусе ста километров.
Алессан подвел некоторый итог прозвучавшим обсуждениям:
– Дамы и господа! Главное, что все проблемы решаемы. Мне кажется, что для любого человека из нашего окружения на определенный срок отыщется интересное дело в удаленных местах. При надлежащем объяснении они согласятся безоговорочно, да еще и сами проситься будут. А предоставить им это удовольствие – в наших силах. Так что советую за столом не засиживаться, а еще раз всем скопом устремиться на раскрытие тайны Глотки и озера. Ведь все это так взаимосвязано, что поневоле становится страшно.
– Не бойся, дружище, – подбодрил его Вителла, а затем широким жестом указал на сидящих возле них женщин: – С нашими богинями любые проблемы решаются.

Глава 34

Первое трехстороннее совещание происходило в одном из малых залов заново отстроенного императорского дворца. Полным составом присутствовала делегация Хардийской империи во главе с Бутеном. Со стороны глобального союзника, России, присутствовал только президент. Да и тот с некоторым недоверием прислушивался к своим внутренним ощущениям и никак не мог поверить в то, что его буквально за полтора часа не просто поставили на ноги, но и существенно омолодили. Вся заслуга принадлежала воскресшему из числа утопленников всего пять часов назад Бензику Яруги. Великий врач и в тысячелетнем путешествии разума остался верен себе, изучая только одно: умение лечить и омолаживать разумные существа. Именно страсть к знаниям стала той силой, которая поддерживала его разум в одиноких скитаниях по далеким мирам. Теперь Бензик сидел на дальнем краю огромного стола и не снимал своей чувствительной ладони с плеча императрицы Айни. Психически неуравновешенная богиня находилась под «блочным гипнозом», как обозначил суть своего влияния сам врач. Напротив этой пары расположился мрачный как туча Донтер. Он только недавно и с большим трудом вышел из психического коллапса. В самом начале многовековой истории пребывания вне тела он оказался беспомощным свидетелем разрушения всего, ради чего жил и трудился, гибели всех своих сограждан. А в сохранившихся затопленных пещерах тело его соратника и приемного сына, юного Массума, так и не было найдено. Особенно же негативно на нем сказалось длительное одиночество во Вселенной.
Третьей высокой договаривающей стороной являлся цорк Чинкис. На Высшем совете Аларастрасии ему для этого дали любые полномочия. Хотя в данный момент он больше переживал о том, что творится в родной галактике и справится ли со всеми непредвиденными сложностями его решительная старшая супруга Велида.
Никакой прессы и ни единого постороннего человека в огромном пустующем зале. Русский президент, конечно, немного недоумевал, что ему не довелось лично встретиться ни с Броди, ни с Гершко, ни с кем‑либо из остальных археологов, но еще перед телепортацией в Харди его об этом предупредил Юниус:
– Все они сейчас заняты важнейшими и неотложными делами в других регионах Вселенной. Причины таких командировок и суть их работы мы вам объясним во время заседания.
А уже за столом оказавшийся рядом с президентом Бензик Яруги со скорбью признался:
– Нам с Донтером, например, тоже всех подробностей докладывать не стали. Не успел собственное тело ощутить, как меня сразу переправили в Россию. И правильно сделали. Все‑таки моя помощь оказалась своевременна и уместна. До сих пор удивляюсь, как вы работали с такими опасными ранениями.
Теперь уже настала очередь русского рассыпаться в благодарностях:
– Вы настоящий волшебник, господин Бензик! У меня такое ощущение, словно я заново родился! – Он резко вдохнул полную грудь воздуха, с трепетным восторгом в который раз прислушался к внутренним ощущениям: – Нигде ничего не колет, не тянет… Да и вообще, такое ощущение, словно мне удалось вернуться в тридцатилетний возраст.
– Вот и прекрасно! – Врач повернулся к своей пациентке и второй рукой убрал чуть в сторону свисающую ей на глаза челку. – Еще бы вот эту красавицу в чувство привести – и можно будет всерьез заняться нашим здоровьем. Слышишь, Донтер?
Тот в ответ только устало скривился. Да и было отчего. Их обоих оживляли дольше всех, что явно свидетельствовало о пошатнувшемся здоровье перед утоплением шесть тысяч лет назад.
Бутен обвел всех строгим взглядом, требуя тишины, и начал официальную часть заседания:
– Дамы и господа! В данный момент мы – это практически все, кто находится на территории Хардийской империи.
Все люди и службы спешно и благополучно эвакуированы в безопасные места, а личная армия под командованием маршала Коваленко отходит на периметр нашей границы в радиусе ста пятидесяти километров. Все наши знаменитые археологи в данный момент находятся на уникальнейшей даже по меркам Вселенной центральной планете мира адельванов. Александр Константинович Броди вместе со своей очаровательной супругой и остальными коллегами сейчас впервые пытается приоткрыть завесу тайны над исчезнувшей цивилизацией. То есть все заняты и при деле. А сделано это по той причине, что здесь нам грозят сразу две опасности. О первой из них я попрошу доложить моего старого друга, декерла Вителлу. Прошу!
Вителла благодарно кивнул и сразу перешел к делу:
– В старой штольне шахтного лифта до сих пор осталось тело беременной женщины из нашей эпохи. После оживления она сразу должна родить. Но все дело в том, что младенец уже давно не просто мыслящее и разумное существо, он еще и не принадлежит к человеческому роду! – Заметив, как Донтер поднял на него тяжелый, недоверчивый взгляд, декерл благоразумно добавил: – По крайней мере, об этом говорят наши предварительные просмотры. Как подобное существо смогло вселиться в плод земной женщины, а скорее, как человеческий младенец мог подвергнуться непонятной мутации за тысячелетия, мы пока понять не можем. Но факт остается фактом: в воде ожидает своего пробуждения разумное существо, именуемое Сатази.
Чинкис не выдержал повисшей паузы и недоуменно пожал плечами:
– Никогда о таком виде не слышал.
– Значит, цоркам в этом плане повезло. Потому что обитатели многих галактик только и успели, что проклясть эти создания перед своей гибелью.
Русский президент прокашлялся и высказал недоумение:
– Эти создания настолько агрессивны?
– Нет. Скорее, они полные фаталисты и бессердечные хулиганы. Но самое страшное, что по своей разрушительной силе Сатази намного превосходят даже непостижимую для нас мощь расвалунгов. И если три Сатази вдруг вознамерятся переместиться в галактику высших судей правосудия, то уничтожат ее играючи. Невзирая при этом на тотальное сопротивление самых долгоживущих во Вселенной растений.
– Не слишком ли ты их переоцениваешь? – еще больше нахмурился Донтер, и ему ответил Юниус:
– Увы, дружище, это правда. Мы все там были и своими глазами наблюдали последствия их разрушительной силы – превращенные в пылевидные туманности целые галактики.
– Почему же разумные тех миров не защищались? – изумился Чинкис.
– Для лучшего понимания я начну с места жительства этих жутких, в нашем понимании, существ. – Над столом появилось трехмерное изображение участка Вселенной. – Вот так выглядит единственное в великом космосе аномальное образование из черных дыр. Состоит оно из трех темных дуг, соединяющихся концами воедино, и своим видом напоминает невозможный по величине якорь. Да так и называется на добром миллиарде языков. И вот именно в створе этого Якоря, в который постоянно затягиваются близко расположенные галактики, и обитают Сатази. На них черные дыры воздействия не оказывают, и в исторически обозримом времени сами галактики не умирали бы так быстро. Скорее всего, этот процесс растянулся бы на тысячелетия и дал бы шанс многим цивилизациям успеть эвакуироваться из опасной зоны. Да и после прохождения черных дыр имеется некоторый шанс существования в другом измерении. Но вот Сатази не оставляют несчастным почти никакого шанса: как только к Якорю начинают приближаться новые миры, эти существа исторгаемыми в подпространстве криками разрушают все подряд. От страшных волн, исходящих из внутренностей этих потрошителей материи, звезды и планеты превращаются в мелкую пыль и потом неспешно затягиваются в воронку Якоря. Мало того, порой Сатази срываются со своего насиженного места и устремляются в наугад выбранный кусочек Вселенной и там подвергают уничтожению любую попавшуюся галактику. Страшно, непонятно… Но все только что мной изложенное – жестокая реальность.
Продолжая держать свою ладошку на плечике Айни, Бензик поторопил докладчика с конечными выводами:
– И что с ребенком?
– По нашим сведениям, новорожденный Сатази своим криком уничтожает вокруг себя все живое на пятьдесят – сто километров, а потом сразу телепортирует к своим родичам на Якорь.
– Теперь мне понятна такая странная и поспешная эвакуация, – закивал русский президент. – А что вы имели в виду под второй опасностью?
Бутен только кивнул головой, передавая слово Пеотии.
– Вторая опасность существует как бы гипотетически, – бойко начала говорить прекрасная богиня, с усмешкой наблюдая, как Райгд незаметно попытался пальцами погладить ручку рядом с ним сидящей Сакрины. – Мы все‑таки выяснили, что скрывается в самой Глотке Дьявола и на дне священного озера.
От такого заявления даже Донтер заметно оживился, и на лице у него теперь читалась болезненная заинтересованность.
– Оказывается, на дне озера лежит контейнер с неизвестным веществом. А чтобы его оболочка не разрушилась, создано не только само озеро с уникальной водной средой, но и некий агрегат, который предназначен только для одной‑единственной цели: создавать определенные лучи, которые препятствуют разрушению контейнера. – Пеотия сделала должную паузу и продолжила: – Вы только вдумайтесь в этот нонсенс: неизвестная цивилизация создала когда‑то озеро, уложила в него контейнер с несомненно редчайшим или опаснейшим веществом и отстроила немыслимую по сложности и долговечности махину для поддержки консервации. Спрашивается, для чего? И на какой срок это все рассчитано? Пока могу сказать только одно – ответов нет!
Пока все вздыхали и кривились, Чинкис задумчиво добавил:
– А ведь возможно, что в то же самое время была создана и знаменитая пирамида из пузырита.
– Ага, – буркнул единственный на данный момент выживший выходец из Хрустального города, – которую вы безжалостно и уничтожили собственными руками.
– Сожалею, – покаянно свесил голову цорк. – Мне тогда пришлось выполнять строгий приказ Высшего совета.
И вот тут в разговор вмешалась Абелия:
– Хочу проинформировать всех своих коллег о еще одной опасности. Теперь уже касающейся только нас. Мне кажется, наши союзники тоже должны быть в курсе этой проблемы.
Не дождавшись возражений со стороны остальных божественных существ, она обернулась к Юниусу, взглядом попросив его продолжить, и ее супруг сжато обрисовал их совместный научный вывод:
– Мы выяснили и доказали, что теперь наши тела не смогут находиться более чем пять суток без стабилизирующего наши тела утопления на самых нижних галереях. Иначе в наших внутренностях начнутся необратимые разрушения. Срок погружения не менее трех часов.
– О‑о‑о! – Кажется, подобная новость больше всего не устроила свободолюбивую ветреную Пеотию. – Какая досада! Я так мечтала несколько сотен лет пожить в праздности и покое, ну почему так не везет, а?
Сакрина попыталась утешить подругу:
– Ничего страшного! Просто два раза в неделю будем устраивать совместные посиделки со сплетнями. Потом – трехчасовые водные процедуры и уникальные путешествия разума. И все, лети в свое тихое гнездышко обратно.
Император Бутен вспомнил об отсутствующем здесь Ковели:
– Как такое обязательное действие скажется на расвалунге? Может, ему хватит силы поддерживать себя среди ментальной мощи остальных судей?
– Что тут гадать? – развела руками ситанесса Абелия. – Скоро время истекает – посмотрим, как Ковели себя станет чувствовать. По нашим прогнозам, ухудшение состояния должно начинаться с резких болей в желудке.
– Вот тебе и раз! – несколько экспансивно воскликнул Бензик. – Подобное место для средоточия всех лучей я бы предположил в последнюю очередь.
Еще некоторое время собравшиеся бурно обсуждали возникшие перед ними проблемы вселенского масштаба. И наконец Чинкис спросил:
– Так что вы собираетесь делать в первую очередь? Император обвел всех тяжелым взглядом и выразил общее мнение:
– Еще раз тщательно проверим данные по Сатази, примем меры предосторожности для себя и будем оживлять Розалию. Потому что если она сейчас своим сознанием среди нас, то потом строго спросит за каждую минуту тягостного ожидания.

Эпилог

Бутен вместе с Вителлой с удовольствием прогуливались по большому церемониальному залу, где отделка подходила к полному завершению, когда встретились в самом центре с неожиданной парой. Не смотрящий по сторонам Райгд что‑то живо доказывал Сакрине, которая шла с ним рядом под ручку, благосклонно посмеивалась и отвечала частыми восклицаниями.
Вителла толкнул друга локтем и удивленно расставил руки, обращаясь к своему древнему конкуренту в борьбе за власть верховного жреца:
– Магистр! Да вы еще лет на десять помолодели!
– Ха! – как ни в чем не бывало отозвался тот. – И что значит в моем возрасте такой мизер? Вот если бы на несколько тысяч…
Особенно Бутена заинтриговал при этом взгляд Сакрины: она смотрела на Райгда как‑то поощрительно и уж слишком… игриво, что ли. Не выдержав, он заговорил вслух с явной издевкой:
– Дядя! Тебе не кажется, что ты покушаешься на слишком молоденьких девиц? Или ты забыл, что Сакрина предназначена была в жены князю Ковели? Ты бы лучше выбирал среди других женщин.
– Среди кого? – чистосердечно удивился магистр. – Абелия занята, да и не мой это тип. Никогда не увлекался женщинами строгими и властными. Слишком ветреная Пеотия нашла себе другую игрушку. А Сакрина мне уже больше шести тысяч лет нравится. Наверняка мои симпатии за такое время окончательно определились, как ты считаешь?
– Ты забыл о Ковели…
– Ха! Ему теперь ничего не светит! Хоть он и светится как солнышко. И что значит – предназначена? И кем?
– Именно тобой в том числе, – невежливо указал на него пальцем Бутен. Хотя при этом он сам еле сдерживался от смеха.
Веселился и Райгд, пылко поглядывая на таинственно помалкивающую Сакрину:
– О‑о‑ой! Как дано это было‑о‑о! Тем более она не вещь и имеет полное право распоряжаться собой, как ей заблагорассудится.
– Так и я о том же! – воскликнул император. – Сакрина, ты чего молчишь?
Прекрасная богиня оглядела веселящихся мужчин изпод опущенных ресниц и ответила с показным смирением:
– Спасибо, ваше императорское величество, что разрешили мне распоряжаться собственной судьбой. Поэтому… – она томно и продолжительно вздохнула, – я буду думать. Впереди еще так много интересного.
Бутен воззрился расширенными, смеющимися глазами на своего дядю, но тот и единым мускулом не выдал своего разочарования или недовольства таким ответом самой симпатичной для него женщины. Вместо этого он опять приблизился к Сакрине и довольно громко, слышимо для всех присутствующих, зашептал:
– Кстати, об интересном. Помнишь, я тебе рассказывал о Щеркском водопаде? Так вот, существует еще больший…
Глаза Сакрины сузились от недоверия, но ладошка както непроизвольно при этом оказалась в руке у Райгда:
– Выдумываешь?
– Нисколько! И я готов его показать…
– В первую очередь! – пылко перебила его красавица, уже в движении увлекаемая к выходу.
– Нет! Только после Щеркского! Иначе ты перестанешь верить моим обещаниям. Которые я, между прочим, выполняю со всей щепетильностью. Помнишь, я тебе обещал подарить брилллиантовый коралл планеты Зикерия?
– Помню! И где он?
– В моей комнате. Но самое интересное: он не просто стоит на живой основе, а…
Пара так и удалилась в сторону комнат магистра, обсуждая самые прекрасные творения Вселенной. Глядя им вслед, Бутен с возмущением стал апеллировать к своему другу:
– Ты только глянь, Вителла! Этот старый пень превратился в ловеласа! Кто бы мог подумать!
Декерл ему многозначительно подмигнул:
– А может, это ты заделался на старость лет пуританином? Что тогда с тобой будет еще через шесть тысяч лет?
– О‑о‑о! Самому представить страшно, – признался Бутен, хватая своего друга за плечи и предлагая продолжить движение. – Пока мы не помешались на любовных интрижках, поспешим обрадовать наших спасителей и вознаградить целой планетой Миха. Пеотия утверждает, что любой археолог сотни раз продаст свою душу, чтобы только издали взглянуть на покинутые города адельванов. Мне даже самому интересно стало, может, и мы там немного пороемся?
Вителла посмотрел на старого товарища с иронией:
– Как говорил твой отец, прекраснейший человек: «Вначале здоровье, а только потом развлечения». Согласен?
– Увы, надо быть полным дебилом, чтобы не согласиться с таким утверждением.
Телепортацию всей экспедиции в полном составе производили сразу три божественных существа. Но если Сакрина исчезла сразу, то Райгд некоторое время перед возвращением полюбовался величественной панорамой и, цокая языком от восхищения, признался:
– Да здесь действительно можно сознания лишиться от вожделения! Самому там покопаться захотелось… Ох и завидую же я вам!
Когда он исчез, Пеотия отстранилась от Миха. До этого она нашептывала ему какие‑то строгие указания и советы. Гигант при этом только улыбался и покладисто кивал головой. Прекрасная богиня указала рукой на другой край холма, где аккуратно, в рядок стояли автомобили со всей экипировкой и оборудованием. За ними виднелись три каких‑то сложных агрегата, лежащих на поверхности непонятными параллелепипедами:
– Пользуйтесь, развлекайтесь и отдыхайте! И смотрите мне, не вздумайте обижать Михаила. А то сами знаете, какая я… жутко страшная.
Затем она запрыгнула на грудь своему кавалеру, громко чмокнула его в щеку, да так с того места и пропала, заставив Кормильца от неожиданности покачнуться. Карл Пузин не преминул на эту тему высказаться:
– Попробуй такого шкафа обидеть! – и обернулся к своим помощникам: – Ребята! Принимай вверенную технику!
Некоторое время он вместе с Броди, Ларисой и Люсией наблюдал за тем, как их младшие коллеги несмело двинулись к оборудованию, а трое выбранных из миллиардов кандидатов счастливчиков приступили к исторической кино‑и фотосъемке. Оливер, в сопровождении двух водителей, которые ни за что не захотели выходить из состава экспедиции, первым делом стали заглядывать в кабины двух мощных грузовиков. Тогда как Мануэль и Пако поспешили проверить прочные с виду будки, стоящие на шасси грузовиков. Сразу же послышались их восторженные крики.
– Да здесь настоящая комната на шесть человек! Два практиканта подошли к диковинному автомобилю, немного похожему на джип‑внедорожник, открыли двери и полезли внутрь. Кормилец с интересом ощупывал грузовик средних размеров. А вот Ирена и Николай Счастливчик приблизились к тем самым странным параллелепипедам и стали их обследовать со всех сторон.
Между тем Александр Константинович, проследив, как корреспонденты подтянулись ближе к технике, начал разговор:
– Довольно странное, даже скорее скомканное перемещение. У меня предчувствие, что нас просто выперли с Земли по какой‑то непонятной нам причине.
– И мне это не нравится, – поддакнула ему Люсия. – Вот нюхом чую: что‑то там произойдет.
– Да что за пораженческие настроения! – возопил Пузин и радостно втянул воздух: – Незараженная атмосфера, дивные лесные и луговые запахи, а там… – Он патетически поднял руки в сторону панорамы древнего города: – Самое таинственное, величайшее и манящее чудо! А вы тут бормочете про какие‑то причины и нюхательные предчувствия. Только вперед! Ни шагу назад! Заводи моторы!
Его друзья от таких речей просветлели лицами. И все‑таки Лариса свои сомнения сдерживать не стала:
– Папа говорил, что ему нечто такое предложили, что он в ближайшее время будет очень занят. Причем так и сказал: «Очень, очень занят».
Тут послышался восторженный визг Ирены, тогда как Николай всеми силами пытался оттолкнуть девушку от загадочных устройств. А одно из них вдруг стало с металлическим хрустом раскрываться, расти вверх – и вскоре превратилось в восьмиметрового железного монстра.
– Ох! – не удержался от восклицания Пузин. – Да это же киборги цорков!
А Броди побелевшими губами добавил:
– Ко всему прочему – боевые.
Когда все три железных страшилы, прекрасные в своей неповторимости и мощи, выпрямились в полный рост и уставились в немом ожидании на людей, Лариса быстрее всех приняла действительность такой, какая она есть:
– Ладно, раз нам выделили такую охрану, то наверняка в нашем распоряжении как минимум целая неделя. Предлагаю провести эту неделю с большим толком, чем просто стоять здесь с отвисшими челюстями, изображая известную картину Репина: «Неандертальцы перед самоваром». За мной, мальчики и девочки!
Она дернула застывшую Люсию за рукав и потащила за собой с упреками:
– Ты решила выйти на пенсию? Вон как твои выдвиженцы стараются. Почему не начинаешь готовить новый исторический репортаж? Я уже и название придумала: «Адельваны и динозавры: что общего?» И следом подзаголовок: «Вот так они и вымерли!»
Пузин тоже ожил, подталкивая своего товарища локтем в бок:
– Это она на тебя намекает: будешь истуканом здесь стоять – никогда не познаешь радость отцовства.
– Тоже мне, отец‑герой нашелся! – съехидничал Броди, срываясь с места и с блаженством впуская в сердце томное предчувствие приближающейся великой радости.
Вскоре колонна автотранспорта в сопровождении изящно вышагивающих киборгов уже спускалась с покатого холма в сторону таинственного города адельванов. А в голове почти у каждого археолога крутилась напутственная фраза императора Бутена:
– Уникальные места – только для уникальных исследователей!